Крылья

Многие люди, увидев первый раз Азирафаэля в его костюме двадцатых годов и неизменном старомодном плаще, думают одинаково: добрый идиот. Азирафаэль идиотом не был. Ангел издавна привык замечать многие вещи, что были на земле и в душах людей. Он вычленял из-под слоев улыбок и сарказма зерна боли и обиды, умел отличать правду от лжи в сладких речах и видеть неумолимое желание самоуничтожения в самых счастливых глазах. Оно и понятно. Он же был ангелом. Может, не совсем таким правильным и полностью выполняющим указания сверху, но все же ангелом. И поэтому, как бы ни старался игнорировать битые осколки боли во всяком движении и издевке демона, который был рядом целых шесть тысяч лет, все равно замечал каждую новую гематому и ссадину на тонкой «змеиной» коже. Именно. Азирафаэль ежесекундно, умирая в душе от острых клыков совести, терзающих его ангельскую суть, старался убедить себя, что ничего не знает. Но на самом деле он знал. Азирафаэль знает, что Кроули каждый чертов Божий день сидит на коленях в своей темной холодной квартире среди молчаливых стен и острыми обломанными когтями расцарапывает себе спину, с ненавистью вырывая кровоточащие перья из черных крыльев. Знает, что он импульсивно выдирает и рвет их трясущимися руками сквозь боль, злобно усмехаясь собственному ничтожному отражению в зеркале, показывая острые клыки и глотая алые слезы. Азирафаэль знает, что демон до хрипа кричит в глухую пустоту многочисленных комнат, раздирая глотку до невозможности даже издать тихое шипение того самого знаменитого змия из Райских садов. Отлично знает, что он ломает себе пальцы и вырывает волосы из головы ненастоящего тела, чтобы… наказать себя почувствовать боль корчиться в муках от невозможности хоть что-либо изменить Увидеть то, в какое жалкое существо превратился, падая с Небес прямо в раскаленную лаву Ада. Азирафаэль знает, зачем Кроули до крови еще не до конца зажившими пальцами отчаянно цепляется за влажную простыню, умоляя, словно грязная и бесполезная псина, своего уже не совсем чистого и невинного, но все еще ангела трахать его жестче и грубее, чтобы тот через единственный доступный демону способ — боль — передал жалкому существу вроде Кроули частичку своего теплого и нежного ангельского света. Азирафаэль все знает. И выполняет просьбу. Не щадя демона, входит в его податливую плоть, в то время пока сердце в ангельской груди обливается жгучей кровью, будто к обнаженному чувствительному мясу под кожей приложили раскаленное клеймо вины. А после финала с очевидной концовкой укладывается рядом со своим изнеможденным демоном, по бедру которого стекает сперма вперемешку с кровью, и укрывает их обоих своим белоснежным и чистым крылом без единого черного пятнышка, словно шесть тысяч лет назад в Эдеме, спасая от дождя во время грозы. А Кроули только нежно касается белоснежных перьев сквозь забытье и лишь на краткое мгновение представляет, что они сейчас полностью его. Демон Райского сада очень скучает по своим ангельским крыльям. Азирафаэль знает.