- Он не вернулся... Не вернулся, да?

Китнисс, только-только оправившаяся после Капитолия, только немного подлечившаяся - физически, не морально - вышла из своей палаты. Бесцельно бродя по коридорам, молча, не отвечая на расспросы, не заходя в столовую. В попытках отгородиться от реальности, от смертей, от людей, которых нет. Неосознанно Эвердин идет в отсек своей семьи - точнее, теперь только ее отсек. Мать Китнисс практически переехала в госпиталь, а Прим... О сестре Сойка пытается не вспоминать. Не выдерживая воспоминаний, Китнисс выбегает прочь из отсека - и бежит по коридорам, к себе, в свою палату, не замечая никого. Вбегает - и останавливается, как вкопанная. У нее гости. Темноволосая девушка в обычной серой одежде, столь присущей жителям Тринадцатого. Энни. Энни Одейр. - Китнисс! - восклицает гостья. Эвердин, не в силах смотреть на нее, приваливается к дверному косяку и опускает взгляд. - Китнисс... Где он? - дрожащим голосом, полным надежды, спрашивает Энни. Сойка молчит. - Китнисс, ответь мне! - просит гостья. - Энни... - хрипло произносит свои первые, после смерти сестры, слова Китнисс, поднимая взгляд. - Он не вернулся... Не вернулся, да? - в ужасе спрашивает бывшая победительница, дрожа и всхлипывая. - Мне так жаль... - шепчет Китнисс. На ее глаза наворачиваются слезы. Энни, ничего не сказав, вылетает из палаты Эвердин. Из коридора слышится плач. Сойка на негнущихся ногах камнем падает на кровать. Не в силах даже плакать, она лежит, смотря в одну точку.