табак и грейпфруты

денег у семьи урараки, насколько она сама помнит, не было никогда. количество её детских игрушек можно было сосчитать на пальцах одной руки; день, в который она ела трижды, считался праздничным днём, а единственный раз, когда она держала в руках сенсорный телефон, был в началке — добродушный одноклассник на перемене дал поиграть в платформер. урарака не жаловалась. когда с материальными трудностями приходится сталкиваться уже в секунду твоего появления на свет, потому что роды проходят совсем не в роддоме, а в какой-то халупе (залупе) на кровати, в которой ты позже несколько лет подряд будешь вынужден спать, как-то привыкаешь. ей родители всегда говорили: «не расстраивайся! ты обязательно найдёшь ещё себе красивого, доброго мальчика из хорошей семьи и всё будет хорошо. не забывай нас только, когда будете играть свадьбу!» но урарака очако не глупая и всегда читала между строк: «похуй мне на твои заморочки. ты обязана найти себе богатого хахаля из обеспеченной семьи, если хочешь иметь нормальное будущее. не забывай потом присылать и нам ежемесячно деньги». урарака очако не хотела ни красивого, ни доброго, ни богатого, и в рот она ебала вообще-то его семью с их финансами. хоть с бомжом мутила бы, если ей с ним было бы хорошо. да в принципе так и вышло — вон, сидит рядом в рваных тряпках и с сигаретой в руке. на обратной стороне запястий видна гусиная кожа. очако дала бы ему свою куртку, вот только он ведь её не примет. очако всё равно пробует: — ты трясёшься весь. возьми. — отьебись, круглолицая, — чего и следовало ожидать. круглолицая не отъёбывается. круглолицая лёгким движением снимает с себя пуховик, купленный ей в одиннадцатилетнем возрасте и уже очевидно слишком маленький и бросает его бакуго. тот даже глаз не поднимает, только ловит пальцами и сердито накидывает себе на плечи. при других обстоятельствах он бы сам этот ёбанный пуховик с неё стянул и отбросил в сторону, но сейчас слишком холодно. зима, полночь. нельзя сказать, что бакуго не красивый или не добрый. ебалом природа не одарила, но зато он в форме, имеет классные кубики, а ещё волосы у него хоть и колючие, но невероятно мягкие. и собак он бродяжных практически ежедневно подкармливает, и старушке в автобусе один или два раза место уступил. мощно. но чего она вообще с ним встречается, никто, и тем более она сама, не в курсе. в эмоциональную милашку с милыми щёчками полкласса влюблены, если не полшколы, вот только в том-то и проблема, что они её только как милашку и знают. бакуго знает ее всю целиком и это при том, что она сама добровольно ничего ему не рассказывала. может, урарака сапиосексуал. может, просто ебанутая на голову. кажется, во всём мусутафу не найдёшь человека, который не был бы против их отношений. в лучшем случае презрительные взгляды в спину, в худшем агрессивные крики и попытки запугать иногда наказанием, иногда смертью, если их романтика не прекратится. урараке похуй, а бакуго кричит громче. романтично: сидеть на высоких бордюрах безлюдных улиц, не освещённых ни одним фонарём и мёрзнуть, смотря на звёзды. не романтично: гробить себе лёгкие, мозг и нервную систему, вонять солью и прыгать между мыслями о контейнерах, в которых можно достать еду и мыслями об абсурдно лёгких способах закончить всё это прямо сейчас. паркур! по развитию их «общения» можно было бы написать неплохой слоубёрн, вот только писать из них толково никто не умеет, желания это делать из них толком никто не имеет, а meet вне школы им удаётся теперь максимум пару раз в месяц — блядские предки. концепт «Хороший Ребёнок™ + Плохой Ребёнок™» родителями всегда рассматривается как «Плохой Ребёнок оказывает плохое влияние на Хорошего Ребёнка». решение: запретить Хорошему Ребёнку общаться с Плохим Ребёнком. итог: дети очень расстроены. дети продолжают общаться друг с другом, но уже не так открыто и публично, как раньше. вариант «Хороший Ребёнок оказывает хорошее влияние на Плохого Ребёнка» родителями не рассматривается вообще. очень зря. бакуго тысячу раз предлагал урараке траву, урарака тысячу раз отказывалась. урарака тысячу раз вырывала джойнты у бакуго из рук и выбрасывала, бакуго ни разу не возникал. итог: урарака всё ещё Хороший Ребёнок™, бакуго всё ещё Плохой Ребёнок™. урарака теперь иногда курит мальборо, бакуго теперь совсем почти не курит коноплю. дети, возможно, счастливы. вывод первый: влияние обоюдно, но оно очень незначительное. вывод второй: дети хотят общаться друг с другом и им не нравится, когда их разлучают. взрослым, конечно, этого не понять. может, у каждого нового поколения просто средний айкью в два раза выше, чем у прошлого. кацуки тоже особо не в курсе, чего он в неё, в дуру эту необразованную, втрескался. вокруг таких девок пруд пруди, что в академии, что в его прошлой школе, что на улице. таких вот накрашенных сисястых похуисток, с виду кажущихся милыми. ах да — урарака очако не лицемер. она не пытается казаться весёлой-добродушной, она такой и является. так же как и является легкомысленным меланхоличным бунтовщиком. богатый внутренний мир, хули. как только очако входит в помещение, у кацуки, сука, из рук сразу вдруг всё валится. он так-то и в готовке, и в танцах мастер, держать предметы в руках вроде умеет, но вот стоит только войти этой ведьме, и всё, он теперь хуже каминари по спектру рукожопости. урарака смеётся. урарака смеётся своим этим детским, счастливым, заливистым смехом — и ему вдруг кажется, что всё хорошо. что проблем нет и не было. у урараки с деньгами и с учёбой проблемы, у бакуго с родителями и наркотиками, а в подворотне за школой никаких проблем нет. у урараки грейпфрутовая помада на губах и грудь четвёртого размера, бакуго о большем и не просит. минуты, проведённые в подворотне — наверное, единственные минуты, в которые бакуго не ненавидит жизнь. чего греха таить, была бы возможность — они бы с радостью за этой ёбанной школой остаток жизни и провели. не дают это сделать смена времён года (потому что зима это самый настоящий ад), потребность организма в питании и, конечно, родители. сбежать тоже можно, собственно, но это слишком сложно и муторно. да и они и так слишком много стараются для геройского будущего. не в том смысле, что было бы жалко вот так просто проигнорировать годы усилий: насрать на все свои достижения и вложенный труд, забыв об обучении на героя и посвятить себя бомжеванию — это, конечно, плохо, но потерять смысл жизни и всё своё оставшееся время бесцельно шататься по улицам — хуже. нужно отметить, интеллект у родителей очако что надо. не хватает денег на собственное содержание? так заведи ребёнка, которого не можешь обеспечить, а затем надейся, что он выйдет за богача и позаботится о тебе! такой обдуманный и безупречный план, что урараке блевать хочется здесь и сейчас. неприкольно. у бакуго предки тоже не айс. минус на плюс, как известно, даёт минус. папаша его нормальный вполне, не выёбывается, помогает время от времени с учёбой (+). мать — пиздец (-). девяносто процентов личности бакуго выстроилось не по маленькому кирпичику, а по нихуёвому такому кирпичу благодаря лишь замашкам матери. то перехваливала за мелочи, то орала ему, что ничего никогда не достигнет, если будет и дальше прикладывать минимум усилий. в то время как бакуго усилий прикладывал больше, чем все его бывшие одноклассники, вместе взятые. из-за тренировок на жизнь времени никогда не хватало: ни он рисовал, ни писал, ни на гитаре ебашил, только готовить нравилось, но и этим он заниматься не успевал. никогда не гулял с «друзьями», разве что после школы, никогда не учился кататься на велике или скейте, никогда не пиздил конфеты из магазинов или участвовал в пранках учителей. у тодороки, вроде, такая же хуйня — вот только его батя заставлял, а кацуки мучается по собственному желанию. правда, теперь уже не так непомерно и в компании горькой водички, дыма и розовощёкого солнца. — а ты, типа, девственником до меня был? — спрашивает очако, стреляя у кацуки уже четвёртую сигу. кацуки тупо смотрит на неё и поворачивает слегка голову вбок, как послушный пёсик. — чё за вопросы, ебанутая, — отмахивается кацуки, поджигая её сигарету. — увы, — через минуту со вздохом отвечает кацуки, выдыхая пепельный дым. — и у вас типа, с деку, ничего не было? бакуго так сильно напоминает собаку, которой только что сделали вид, что бросили палку, а на самом деле спрятали её за спиной, что урарака невольно хохочет. мысль о взрывном мальчике на цепи, с ошейником, пушистым хвостом и треугольными ушками незаметно проскальзывает в разум милой девочки, да в такой перспективе, что милая девочка невольно краснеет. — обкурилась ты уже или чё. иди, может, домой… — извини, — ещё громче хохочет очако (у бакуго тепло на душе становится), — просто, типа, у вас такие отношения накалённые и неоднозначные, вот я и решила, что он, может, твой бывший. пёсик в ответ только фыркает. — ещё одно «типа», и я, возможно, переосмыслю свои принципы и решу избить девку. урарака вздыхает и выпрямляет ноги. кости приятно похрустывают, громче, чем снег. бакуго смотрит на неё и не понимает, чем заслужил. открывает рот, чтобы задать какой-то бессмысленный, глупый вопрос, но урарака улыбается вдруг беспричинно — просто солнце ведь тоже и улыбается и обжигает совсем без причины — а он в ту же секунду и забывает, что хотел сказать. бакуго недовольно цокает языком, а хотелось бы этим языком делать абсолютно другие вещи. урарака из тех баб, которые избили бы тебя до полусмерти в целях тренировки и глазом бы не моргнули, а потом помогли бы встать и отвели в медпункт. хотя нет, неправильно — она не «из тех». она такая единственная и это пиздец очаровывает-дурманит лучше любой марихуаны. бакуго не прочь сдохнуть от её рук. урарака не прочь его убить, только он пока об этом не знает. да и слишком рано ещё. кацуки стесняется держаться за руки из-за обилия пота на них. очако в рот ебала его стеснения — сама переплетает их пальцы и отпускать не желает. кацуки благодарен. очако благодарна тоже, потому что бакуго кацуки вдохновляет. каждому, каждому в её классе, судя по их стараниям, на становление героем вообще глубоко похуй, и пойти их сюда предки заставили, и они в принципе лучше просрали бы день на игру в овервотч, чем на изучение новых специальных приёмов. не то чтобы урарака не была с ними согласна. просто такое отношение одноклассников к геройскому курсу отбивает последнее желание самой развиваться. его только бакуго стимулирует. он вообще хорош в стимуляции — особенно её оргазма, а в вызывании страсти к работе героя он во всех отношениях мастер. не так, как деку — деку только пиздит и пиздит об этих героях, оллмайте и своём будущем круглыми сутками (которое у него, вероятно, никогда не наступит). бакуго же молчит и делает. после тренировок возвращается мокрый, усталый (и в принципе выглядящий как после группового изнасилования), в математике шарит лучше всех в классе (бесконечно соревнуясь за это звание с умницей яойорозу момо), за новостями о спасениях следит даже более тщательно, чем перед ним сидящий зеленоволосый нёрд (на которого каждый божий день приходится голос срывать, чтобы не выёбывался). очако восхищается. урарака очако думает, обиделся ли бы на неё бакуго кацуки, стань она частью лиги злодеев. «ощущение, что из всей этой ёбанной академии только у нас двоих остался ещё дух соперничества», — философски размышляет урарака, томно выдыхая клубы мальборовского дыма. иногда очако спрашивает себя: может, она вовсе его и не любит. лишь восхищается. нельзя знать наверняка — она хоть и умная девочка, в курсе, что такое восхищение, но понятия не имеет, что такое любовь, и это не даёт ей права их сравнивать. а, да и какая разница… они друг с другом связаны пуще, чем неделю не троганные наушники. они провели столько времени вместе, что кажется, их переплетённые жизненные пути уже никак не распутаешь. а надо ли? смерть неизбежна, дайте хоть сегодняшним днём насладиться немного. урарака в школьные будни обычно плюёт на всё и только дожидается их вечерних или послеурочных посиделок, чтобы подышать никотином, потрогать тепло чужого (на самом деле, очень родного) тела и попробовать снова лакомый вкус припёкшейся крови, смешивая его со вкусом своих ярких помад. наверное, это и есть «любовь». чувство самоотверженной, сердечной привязанности — она так в словаре прочитала. а никаких бабочек в животе или неописуемого чувства лёгкости нет и не было. врала бабушка, видимо. им хотелось бы обнять друг друга и сидеть вот так, греясь, но это пиздец ванильно, флаффно и совсем не для них. спать в одной кровати им бы тоже хотелось, да только вот если бы не существовало родителей. и в школе сосаться на переменах хотелось бы, да только вот если бы не существовало учителей. урараке не нравится, что ей мешают любить. урарака умная девочка и не обращает внимания на жестокие мысли, навязчиво одна за другой приходящие в голову. не обращать внимания она уже находясь в матке мамаши научилась — на недостаток пищи. вряд ли её сейчас в принципе что-то ебёт (кроме бакуго). у бакуго нет друзей, одни жополизы. кто, блять, вообще захотел бы дружить с агрессивным уёбком, орущим двадцать пять на восемь? эти хаппи-гоу-лаки придурки так выбешивают. им не знакомо слово проблемы, им бы жвачку и пива бутылку и сразу все счастливы, смеются и шутят. остальным нравится их весёлый шарм и ими излучаемая радостная энергия. у бакуго рвота подступает к горлу. у урараки тоже друзей нет, по крайней мере она их таковыми не считает. они все такие блядские беспечные оптимисты. постоянно подбадривают её зачем-то и на полном серьёзе уверены, что их присутствие на уроках сделает их будущими героями, ждут чести и признания, но ничего не делают сами. стейн бы на месте их рипнул. ту бэд он гниёт в тартаре. урараке от одной мысли становится плохо. она смотрит на сидящего рядом пса и где-то глубоко в душе радуется, что он у неё есть. жить не так скучно, и грустить не приходится. что она будет без него делать, очако пока не знает. — а можно тебя тоже каччаном называть? каминари ведь теперь называет. я чем хуже. — как хочешь называй, мне невероятно похуй. вот настолько, — каччан очерчивает руками круг, — похуй. вкус табака на разбитых губах каччана — бесспорно, любимый вкус круглолицей.