Жить дальше

Это было странное место. Яркая вывеска «Кондитерская», рисунки тортов и пирожных на окнах, в которых ничего тем ни менее не разглядеть, и дверь без ручки, с прикрепленной бумажкой, что сообщала всем желающим, что работа только по телефонным звонкам. Однако странная фигура в длиннополом плаще, с накинутым на голову капюшоном, из которого тем не менее выскользнуло несколько светлых прядей, спокойно взялась за пустоту на месте дверной ручки и зашла внутрь. Внутри это место радикально отличалось от внешнего оформления — полноценный бар, никак не кондитерская. Приглушённое освещение, длинная барная стойка, диванчики возле стен и внешне грубые столики, заполняющие свободное пространство. Упомянутая ранее фигура, зайдя, бегло осмотрелась: какой-то мужчина восточной внешности, развалившись на диванчике, курил кальян; компания из четырёх человек за одним из столиков пьет явно что-то алкогольное и тихо общается; женщина сидит спиной к барной стойке, опираясь на неё локтями, и с прищуром смотрит на вошедшего; белоснежный тигр размером с теленка развалился справа от входа… Тигр?! На секунду запнувшись, фигура тем не менее подошла к уже упомянутой девушке и протянула ей плотный мешочек: — Альбус Дамблдор, — отошла на шаг назад. Тем временем женщина, чьи волосы больше всего напоминали о спелой вишне… или о венозной крови, задумчиво взвесила в руке мешочек и высыпала на руку часть содержимого. Неогранённые драгоценные камни, каждый не больше ногтя безымянного пальца, основная их ценность заключалось в идеально чистой кристаллической структуре определённой плоскости, что было необходимо для создания сложных, очень сложных и «вах, невозможно, но интересно» сложных артефактов. И денег такие артефакты стоили крайне немалых, поэтому переданный мешочек стоил целое состояние для понимающего. Наконец, согласно кивнув, женщина подняла голову вверх и негромко проговорила: — Рик, возьмёшься? С минуту ничего не происходило, как внезапно посреди бара появилась надпись из серо-белого тумана: «Два дня. Половина моя». — Через двое суток, наш специалист свяжется с вами, — по лицу зазмеилась усмешка. — Он сам вас найдет, и там вы обговорите все детали. Поклонившись, фигура отправилась на выход, стараясь не слишком очевидно коситься на лениво зевающего тигра. Проходя мимо сидящей компании, он случайно уловил: «А Спящая красавица-то заинтересовалась…», на что тут же появилась ещё одна надпись, свидетельствующая, что у его создателя очень хороший слух: «Ещё одна шутка на эту тему, и следующее успокоение на тебе. И мне плевать, что ты не умеешь». Фигура выскользнула наружу. Драко Малфой был доволен. Наконец-то появилась уверенность, что с давно всем надоевшим Светлым магом вскоре будет покончено. Дамблдор ведь даже своего Героя умудрился достать настолько, что тот сбежал, чуть минуло пятилетие с момента Победы. А если речь идет о светлейшем Потти — это показатель, по крайней мере, в глазах Малфоя-младшего. Стоит добавить, что оплата за устранение старого мага производилась путем скидывания многих Родов МагБритании, и что показательно — не только Тёмных… *** Спустя два дня после посещения «Весёлой компашки» — название ставило Драко в тупик, но репутация у них была солидная, такая просто так не возникает — молодой мужчина сидел в голубой гостиной фамильного особняка и пытался читать. Получалось не очень, ожидание выкручивало нервы, а интерес, кто же такой этот загадочный «Рик» и как он будет разбираться с головной болью всея острова, заставлял холеные пальцы чуть подрагивать. По его мнению, куда лучше с этим бы справился отец, но тот в последнее время неважно себя чувствует. Сначала смерть матери, что была хоть и не любовью, но опорой для отца долгие годы, потом непонятно когда и кем наложенное проклятие… — А здесь неплохо, мне нравится дизайн. Правда, когда читают, обычно переворачивают страницы, а не гипнотизируют книгу взглядом… — голос раздался прямо из-за спины и однозначно не принадлежал никому из тех, кто мог находиться сейчас в мэноре. Тем не менее было в нём что-то знакомое… Драко буквально подпрыгнул и непонятным даже для самого себя образом извернулся лицом к внезапному «гостю». На конце палочки зажегся опасный красный огонёк. — Шесть секунд, неплохо, — незнакомец театрально свёл ладони в имитации хлопков. — Думаю, ты уже понял, что меня зовут Рик и я прям жажду услышать всё, что тебе известно о моей цели. Надеюсь, услышу что-то полезное… — ничуть не смущаясь всё так же наставленной на лицо палочки, прошел вперёд и сел в кресло напротив того, что ранее занимал сам Драко. Ещё с полминуты посверлив взглядом наёмника: кожаные штаны, два охотничьих кинжала на поясе, странной формы жилет (без намёка на рукава, зато стоячий воротник полностью закрывал собой шею), непонятно к чему крепившийся капюшон, надвинутый по самые глаза, так что даже отблесков не увидеть — Драко сел. Аккуратно положил откинутую ранее книгу на кофейный столик: — Альбус Вульфрик Персиваль Брайан Дамблдор, ныне уже больше полувека директор Хогвартса, бывший Глава Визенгамота… Спустя час — Всё, — слегка охрипший Малфой выпил стакан воды, поставленный одним из домовиков. — М-да… Надеждам не суждено было сбыться, ты так и не сказал мне ничего интересного, — и, видя удивлённо-зло вздёрнутую бровь, пояснил: — Ты рассказал некую общую информацию и кучу ненужной чепухи, вплоть до формы очков и любимых колокольчиков для бороды, но так и не назвал его слабости. Та же Скитер вполне чётко описывала детство Дамблдора в своей книге, и именно там можно было почерпнуть поистине необходимую информацию, которую ты так ни разу и не упомянул. — Что ты имеешь ввиду? — Сестра. Главная слабость Альбуса — его сестра Ариана, вину за смерть которой он чувствует и спустя столетия с тех событий. И именно на этом мы сыграем, ведь одно дело — просто убить, лишить того, что мы даже не в силах дать, а другое — уничтожить, подвести к краю и заставить самостоятельно сделать последний шаг. — При оплате такие детали не оговаривались?.. — подозрительно прищурился. — Считай моим личным желанием. В конце концов мне он тоже ранее отдавил пару мозолей, — чуть взмахнул кистью и вдруг задал совершенно посторонний вопрос: — А где твой отец? Я почему-то думал, что на этой беседе он предпочтет присутствовать лично. — Отец… Нехорошо себя чувствует. — Да?.. Ладно. У тебя есть в подземельях не родовой ритуальный зал? Очутившись в нужном помещении, Рик немедля стал чертить ритуальный круг, который Драко, несмотря на все познания в Ритуалистике, никак не мог даже близко опознать. Что-то связанное с призывом, но каким-то странным… Закончив чертить, так и не снявший капюшона маг затянул тихий речитатив, сосредоточенно вглядываясь вглубь круга. Наконец он дернул рукой, как будто тянул что-то. В центре круга появилось плотное облако тёмного дыма, с каждой секундой меняя свои очертания, то заполняя собой весь круг, то собираясь в компактную точку. — Твоя цель — Альбус Дамблдор. Примешь облик его сестры, Арианы Дамблдор, и будешь стоять у него за душой. Чтобы он ни делал — твоя тень должна быть повсюду, модель поведения спишешь с памяти. Сделаешь — уйдешь на покой. — Не обманешь?.. — многоголосым эхом заметалось по залу, в звуковую какофонию смешался и детский лепет, и старческое поскрипывание, и грубый мужской голос, и звонкий женский. Драко поежился, впечатление это производило жуткое.  — Слово. Уговор? — некромант, вне всяких сомнений, протянул руку в круг. Тьма сжалась на его ладони, а стоило магу произнести пару слов — бесследно пропала. — Пошли, Малфой. Теперь у Дамблдора объявилась призрачная совесть, что будет действовать ему на нервы в режиме двадцать четыре на семь, раз уж собственной у него нет. Следующие две недели они наблюдали, как постепенно сдают нервы у старика, тот становится дерганым, раздражительным. Если сначала он старался не обращать на призрак внимание, то теперь шугается тени своей покойной сестры и вечно бормочет себе что-то под нос. Пару раз он даже начинал орать на призрак, то угрожая, то спрашивая, что ей надо. Зрелище, по правде, было восхитительным. Драко смаковал каждый момент, радуясь страданиям своего недруга. Постоянную трансляцию мучений директора обеспечивал некий артефакт, что неизвестным науке образом умудрился подсунуть своей жертве наемник. Сам он, непонятно как, приходил в мэнор ближе к обеду и под пространную беседу около часа наблюдал за постепенно сдающим стариком. Затем они обедали, и Рик вновь исчезал. В этот день изначально всё было как обычно, пока у порога гостиной не показался отец Драко. За годы болезни его лицо осунулось, под глазами запали тени, а болезненную худобы скрывала лишь мантия. Тем не менее он всё ещё был Лордом Малфоем, величественным в своём титуле. — Добрый день, молодые люди. Сын, ты не предупреждал, что будут гости, — в том, что эльфы ещё в первый раз всё доложили отцу, Малфой-младший не сомневался, но… — Добрый, отец. Это Рик — наёмник из «Весёлой компашки», — последний, явно настороженно, поднялся. — Я, пожалуй, пойду. До завтра, Драко. Думаю, ещё день-два — и рыбку можно будет подсекать, — чуть кивнул капюшоном, попытался проскользнуть мимо Люциуса к выходу. — Ты?! — рука мужчины неожиданно крепко схватилась за кофту наёмника. — Не важно. Вам, судя по всему, противопоказаны такие резкие движения, поэтому прошу всё же отпустить меня, — но тем не менее Рик не сделал ни единой попытки высвободиться. «Откуда отец мог знать его?» — именно такие мысли бродили у Драко в голове, пока Люциус пытливо вглядывался в тьму капюшона. — Всё же ты… Почему ты ушел? — Ты сам всё сделал для этого, Люциус… — тихий вздох. — Гарри… — что?! — Может, вы объясните, что происходит? Раз уж у нас здесь такая драма, — молодой аристократ поспешил подтвердить или опровергнуть свои догадки. Ответом был наконец-то снятый капюшон, что скрывал под собой такой знакомый вихор и зелень глаз. Наёмником, вот уже две недели кряду постепенно сводящим с ума Альбуса-мать-его-Дамблдора, был Гарри Поттер. Мальчик-который-кучу-вещей. — Я не вернусь, Люциус. Убью Дамблдора и вновь возьму заявку в «Компашке». И буду вновь избегать Англии. Разбитую вазу и Репаро не восстановит — помнишь? Ты сам этому учил. — Я… — но то, что хотел сказать Люциус, осталось неизвестным — тот пошатнулся, судорожно дернулся и упал, потеряв сознание. Очнулся Люциус у себя в постели, как уже не раз до этого: увы, возраст и всё прогрессирующие проклятие всё быстрее и на дольше приковывали его к кровати. Вот только все те разы в кресле у его кровати не сидел Гарри Поттер и не читал какой-то гримуар. Не ушёл — мужчина был по-настоящему рад. Даже самым большим гадам из всех на пороге смерти хочется видеть любимых. Пусть даже чувства и были когда-то разрушены их собственными руками. Люциус любил Гарри уже много лет, он даже не мог сказать, когда именно это началось. Вроде ещё до смерти Нарциссы. Да, точно, стоя за спиной Повелителя и наблюдая отчаянно-решительную мордочку мальчишки, он хотел его спрятать от всех бед, как драгоценность укрыть в подвалах замка. Или всё началось и того раньше?.. В пору после победы они почти всё время работали бок о бок. Требовалось многое восстановить: как в физическом смысле, так и в нематериальном. Люциусу активные действия на этой ниве помогали избежать Азкабана, а у Поттера просто натура такая была. Героическая. На ниве очередного взбрыка так и не помершего Дамблдора они стали близки. Прекрасное тело и драгоценная душа принадлежали ему. Выгибались под его руками и послушно льнули в объятья. Всё было прекрасно. Пока… — Ты проснулся? Выпей зелья — должны снять побочку. Их, конечно, не Снейп варил, но тоже неплохой Мастер. — Ты не ушёл. Спасибо. — Не обольщайся. Сниму проклятье и исчезну. Как бы там ни было — не хочу, чтобы ты умер. — Зачем? Не трать силы, Ричи. — Ты дурак? Или это на тебя так болезнь действует? Я же сказал — не хочу, чтобы ты умер, — даже оторвался от книги. — Morsque minus poena quam mora mortis habet*. Теперь я понял. Пойми и ты, — чуть приподнявшись на кровати, Люциус стал привычно пить зелья. — Разве тебе незачем больше жить? Подумай о Драко, в конце концов, — Гарри вновь уткнулся в гримуар. Только больше он ни строчки в нём не видел. Ричи… Так звал его только Люциус и именно в память об этом он стал Риком. Он всей душой и телом любил этого самовлюбленного змея, преклонялся перед его опытом и знаниями. Четыре года абсолютного счастья — это много или мало? Для мальчика из чулана — целая вечность. Как обидно, что чёрная кошка была спровоцированная и приведенная именно им. А точнее его слепой верой, которую даже многочисленные свидетельства обратного не смогли переломить… Даже спустя почти восемь лет Гарри помнит, как луна мерцает на этих шелковых волосах, как прекрасно тело в лучах просыпающегося солнца. Как сладки поцелуи и ощущения чужого естества внутри. Помнит, как выгибался на этой постели, царапался и кусался. Метил. Помнит, как заболел и холодный Лорд сидел всё время рядом, отгоняя кошмары, разбуженные лихорадкой. Он всё помнит… И не уверен, что хотел бы забыть. Дамблдор… Зло мотнув головой, наёмник выкинул все лишние мысли из головы и вновь упрямо уставился в книгу. Что бы там Люциус ни говорил — Рик найдет решения, спасет его и уйдет. Ведь кто ещё будет кладбища успокаивать и залётных личей уму-разуму учить? Спустя два дня Дамблдор был доведен до нужной кондиции: помучить старика — это святое, но на самом деле призрак был нужен для его ослабления. Ведь Альбус был и оставался очень сильным и, что намного важнее, очень опытным магом. А расстройство ума, устроенное некромантом, всё это превращало в пшик. Самое важное в данном деле — не передержать, и Гарри не зря много времени посвящал психологии после ухода с островов. Он выбрал идеальным момент, чтобы появиться и забрать оплаченную жизнь. Точнее не так, он не забирал и не отнимал жизнь: как можно отнять то, что не ты дал? Он всего лишь был орудием Судьбы и косой Смерти, что послушно действовало в чужих руках — особая философия убийц. Если говорить по-честному, Поттер очень редко выступал именно в роли убийцы. Один заказ из десятка где-то. В основном людям требовался его талант некроманта, изредка — неубиваемого пушечного мяса, но с такими кадрами в конечном итоге был совсем другой разговор. Не зря они назывались именно «Компашкой» — когда надо, мушкетёры завидовали такой взаимовыручке. Но мы несколько отклонились. В тот день директор уже привычно пытался игнорировать призрака сестры по пути из Большого Зала в свой кабинет. Получалось с переменным успехом, но внимания внезапные выкрики Дамблдора уже почти не привлекали — привыкли. Стоило переступить порог, как в глаза кинулась явно мужская фигура, рассматривающая портреты прежних директоров. Со спины было можно разглядеть немного, но не снятый в помещении капюшон и охотничий нож на поясе за спиной — давали некое представление о профессии «гостя». — Мистер… Убийца? Я не ожидал сегодня гостей, — Альбус тут же собрался, насколько смог в своем расшатанном состоянии, и постарался абстрагироваться от духа Ариадны. — Мистер Дамблдор, — незнакомец повернулся лицом и чуть склонил голову. — Прошу прощения, что без приглашения… Сами понимаете, обстоятельства… Давно хотел спросить, портреты обладают собственной волей или полностью послушны вам? — Мне, — старик спокойно прошел вперед и встал рядом со своим убийцей. Снейп на портрете уничтожающе хмыкнул. — Только Северус вечно в обиде — его воля и после смерти непоколебима. — Профессор Снейп везде остаётся собой, — согласно кивнул. — Вы учились здесь? Слизерин, не так ли? — Дамблдор полностью смирился со своей судьбой и теперь просто наслаждался последним разговором. Тень сестры окончательно подкосила его и так непрочное желание жить — слишком много ошибок, слишком много смертей. С возрастом ошибки накапливаются и становятся всё больше и всё глобальней. А ведь ему уже далеко за сотню… — Гриффиндор, мистер Дамблдор, Гриффиндор, — короткий смешок. — Забавно, правда? — Я был таким плохим директором? — факультет действительно очень удивил Альбуса: ало-золотые всегда были его любимцами. — Вы были очень хорошим полководцем, директор, но отвратительным наставником, — капюшон всё так же был надет, но уже и так всё стало понятно. — Гарри… Прости меня, мой мальчик, я всего лишь хотел как лучше… — Сегодня хороший день для смерти, мистер Дамблдор, — не обращая никакого внимания на предыдущие слова. — Садитесь поудобней в кресло, вас ждёт увлекательное приключение для высокоразвитого разума. Альбус Вулфрик Персиваль Брайан Дамблдор умер за своим рабочим столом, глядя на тень давно умершей из-за него сестры и ощущая невообразимую вину перед своим убийцей, чья жизнь была сломана им в угоду высшему благу. — И что будете делать дальше, мистер Поттер? — зельевар подал как всегда скептически настроенный голос. — Жить дальше, профессор, сэр. Жить дальше.