Необходимое понимание

      Первые часы из оставшегося им срока выглядели так, как и должны выглядеть первые часы после чудом предотвращённой катастрофы: весь мир вокруг ошеломлённо затих и обнимал их с Кроули осторожно, словно не верил в чудесное спасение. Они передавали друг другу бутылку вина и пили прямо из горлышка. — Ангел, а что, если Господь всё так и задумал? С самого Сотворения? — Возможно. С Неё станется.       Азирафаэль ощущал себя спокойно и самую малость ослабленно. Удовлетворение тоже свило тёплое гнездо у него в душе: опасность стать историей теперь не грозила ни его любимым ресторанчикам, ни книгам, ни Сент-Джеймскому парку, ни всей Земле в целом. В эти краткие первые часы ему было хорошо. Не думалось ни об их с Кроули начальстве, ни о последнем пророчестве Агнессы Псих, ни о дальнейшем будущем. В голове было пусто и легко. Умиротворённо.       Они сдали доставщику реликвии Всадников, и своей подписью в накладной Азирафаэль поставил, как ему хотелось верить, жирную точку на всём этом деле с Армагеддоном.       Показался автобус, и Кроули перенаправил его в Лондон. — Пусть высадит меня у книжного магазина. — Он же сгорел, помнишь? — в голосе демона слышалось сочувствие, пусть он сам никогда этого не признал бы. — Можешь пожить у меня, если хочешь.       Азирафаэль отчего-то почувствовал себя неловко. Они будут жить вместе вынужденно, а это… не то, чего бы хотелось на самом деле. А чего действительно хотелось — трудно было понять и сформулировать.       Вдобавок, им ещё ничего неизвестно насчёт намерений Рая и Ада. — Вряд ли моим это понравится, — негромко ответил он. — У тебя больше нет твоих, — произнёс демон, и сожаление в его голосе теперь не было скрытым. — И у меня тоже. Мы сами по себе.       Он поднял руку, тормозя автобус.       Азирафаэль встал со скамейки и отряхнулся, поправил бабочку. Он ещё не успел поставить ногу на ступеньку, когда услышал сзади тихое ругательство, шорох, и ощутил, как ему на спину всем весом навалилось тяжёлое тело. — Спокойно, ангел, — буркнул Кроули и отлип как будто с усилием, — чёртов булыжник.       Они вошли в автобус. Кроули змеёй скользнул мимо него и тяжело приземлился на сиденье у окна. Азирафаэль сел рядом.       Ехать плечом к плечу было здорово. Они никогда ещё не сидели так близко друг к другу, и тепло знакомого тела расслабляло и убаюкивало Азирафаэля. Мысли лениво перемещались в голове, смешиваясь и перетекая одна в другую. Он думал то о пророчестве и Агнессе Псих, то о том, как будет восстанавливать сгоревший магазинчик, то о том, что было бы чудесно продолжить общение с Адамом и его друзьями, с милой Анафемой и отважным Ньютом, с миссис Трейси и даже с сержантом Шедвеллом. Не обделил вниманием и Гавриила с остальными ангелами. Попытался придумать достойное оправдание своим действиям и братанию с демоном, но не преуспел в этом и со спокойной душой отложил на попозже. Ему было слишком хорошо.       Кроули, очевидно, задремал. Он откинул голову на подголовник сиденья, но потом автобус тряхнуло и Кроули плавно стёк на Азирафаэля. Тот смутился, но всё же устроил голову демона у себя на плече. Сегодня — особенная ночь, первая ночь их оставшейся жизни. Сегодня можно.       Автобус остановился прямо у дорогой элитной многоэтажки. Водитель, выполнивший программу, очнулся и недоумённо вертел головой вокруг. — Просыпайся, друг мой, мы приехали, — Азирафаэль легонько дёрнул плечом.       Кроули не отреагировал. — Кроули, — чуть повернулся и мягко его потряс. — Вставай, ты уже почти дома.       Но тот не проснулся. — Кроули, — сердито произнёс ангел, давя в себе внезапно возникшее беспокойство, — сейчас не до шуток. Ты, что же, в спячку решил впасть?       Демон так и продолжал молчать, расслабленно привалившись к Азирафаэлю.       Тот, уже всерьёз встревожившись, переместился и, обхватив ладонями плечи демона, усадил его удобнее на сиденье, так, чтобы не сползал. Осторожно стащил с Кроули тёмные очки. Глаза демона были закрыты, а лицо — чересчур спокойным. — Эй, там, сзади, — неуверенно выкрикнул водитель. — Вы выходить собираетесь? — Да, да, конечно, — кивнул ангел и попытался улыбнуться. — Мой друг немного выпил, ничего страшного. Мы сейчас уйдём.       Пришлось закинуть руку Кроули себе на плечи и обхватить его за талию.       С каждым мгновением Азирафаэль убеждался: что-то случилось. Что-то не так.       Подобные выходки были совершенно не в духе Кроули. За всё время их общения демон ему не подставил даже шутливой подножки, не то, чтобы забавы ради заставлять переживать за себя. Азирафаэлю хотелось верить, что Кроули просто насмехается над ним.       Но когда он всё же затащил демона в его квартиру и уложил на кровать, стало понятно, что это не так.       Слишком бледный. Слишком холодный.       Азирафаэль пытался трясти его, бить по щекам. Создал стакан воды, окунул в него пальцы и побрызгал на лицо. Кроули оставался бледным до серости и недвижимым. Его грудь поднималась и опускалась еле заметно, щёки ввалились, скулы выделились и стали ещё острее, губы посинели, а веки вдруг показались тонкими и хрупкими, словно вымокшая и высушенная потом бумага. Он выглядел измождённым, вымотанным, истончившимся. Азирафаэль застыл в растерянности: никогда раньше такого не случалось. Демоны и ангелы не болеют, ведь так? А если он просто слишком крепко заснул, то почему он тогда такой бледный, почему дышит с таким трудом?       Кстати, о дыхании. Азирафаэль одним движением превратил одежду Кроули в свободную чёрную пижаму.       Помедлил. Коснулся рукой лба, убрав рыжую чёлку.       У здорового… человека не должно было быть настолько низкой температуры тела. Да, Кроули был змеёй, и он обычно был несколько более холодным, чем люди и сам Азирафаэль. Но они довольно часто касались друг друга, особенно в последние годы, чтобы Азирафаэль мог понять, что кожа Кроули сейчас чересчур холодна даже для него.       Он вытащил из-под тела Кроули несколько одеял и закутал его в них по плечи, как в многослойный кокон, оставив его руки безвольно лежать поверх.       Азирафаэль вдруг чётко осознал, что имел в виду Кроули под «их стороной». Ему абсолютно не к кому было обратиться теперь. Небеса не стали бы помогать лечить демона, даже если это был бы другой демон, самый обычный, а не мятежник, разрушивший их так тщательно и так долго лелеемые планы и надежды. В Аду Кроули не примут по тем же причинам. Вряд ли демоны лечили друг друга, скорее уж, относились как к расходному материалу. А уж предателя они просто и незатейливо добьют. Кто вообще лечит демонов? И кто вообще лечит Кроули? И лечил ли когда-нибудь?       Он сел на кровать рядом с Кроули, будучи не в силах уже стоять.       Может быть, это его демонические коллеги и постарались? Прокляли, например, и списали со счетов, не пожелав возиться дальше и распылять силы. И что тогда?       Азирафаэль сморгнул странную пелену с глаз. Потерять Кроули было бы как… Как Падение, да. По уровню боли, наверное, ощущения были бы схожи. Азирафаэль не знал мира без Кроули, и мир не знал ни одного дня без Кроули. Земля без Кроули — просто громадный шар, вертящийся на божественных ниточках.       Азирафаэль положил руку на постель рядом с узкой ладонью демона. Что-то не позволяло взять Кроули — бессознательного — за руку.       Он закрыл глаза и попытался прощупать эфир; если это проклятие, то оно должно чувствоваться. Но в комнате не ощущалось почти никакой тёмной энергии. Даже сам Кроули практически терялся в разлитом везде свете Азирафаэля.       Терялся… А ведь они были примерно одинаковы по силам.       Азирафаэль резко распахнул глаза, и тотчас же зажмурился от неожиданного перехода на другое восприятие. Он моргнул несколько раз, выцепил в памяти воспоминание, как обнаружил, что Кроули без сознания, и принялся мысленно отматывать время назад.       Вот автобус подбрасывает, и Кроули сползает со своего места на Азирафаэля. Вот он спотыкается о булыжник и тяжело наваливается на спину ангела — наверное, ему ещё тогда стало нехорошо. Вот он чудом меняет автобусу маршрут, вот он останавливает время, вот приезжает в горящей машине… Вот пьёт в баре, забыв напрочь про свою Альфа Центавра.       Пьёт, потому что потерял лучшего друга.       И уже тогда выглядит уставшим и… разбитым? — Ох, дорогой, — тихо выдохнул Азирафаэль, и рука сама потянулась, накрыла острую скулу, погладила. — Ты просто надорвался.       «Придумай что-нибудь, или я с тобой больше не разговариваю!» — не к месту пронеслось в голове собственное.       Придумал.       Чувство вины чертовски болезненное; оно растёт в груди, из самого сердца выталкивается острыми спицами и царапает, колет всё внутри. Азирафаэль глотает ртом воздух и не может ни выдохнуть, ни вдохнуть. Ему жизненно необходимо коснуться демона, будто бы это гарантия, что он не исчезнет, не умрёт, простит. Что всё не так уж и страшно.       Обеими руками он хватается за предплечье Кроули, как утопающий за спасательный круг. Он действительно ощущает себя сейчас тонущим; в ушах шумит, а перед глазами плывут белые мушки.       На этот раз он ныряет в эфир решительно и с головой, ощупывает Кроули, чувствует его.       Кроули очень слаб, практически на грани. Наверное, он истощил свой запас чудес ещё на остановке времени, или, может быть, ещё в горящем «Бентли».       Они столько вместе прошли. Особенно в последние годы: общая афера против и Небес, и Ада сразу, воспитание юного не-Антихриста, предотвращённый Апокалипсис. Кроули в образе няни Аштарот бегал за маленьким Магом, пока Азирафаэль возился с кустами; Кроули проворачивал свои тёмные дела в Сохо, пока Азирафаэль сидел в лавке; Кроули разжигал вражду, искушал людей, сеял распри и просто жил на Земле рядом с ним всё это время. Азирафаэль всегда ощущал его присутствие, самым краем сознания. То, что он не один проходит через все вехи быстротекущей человеческой истории, успокаивало и избавляло от неизбежного в его ситуации одиночества. Они оба совершенно, непозволительно отуземились. Кроули без энтузиазма вспоминал Ад, Азирафаэль практически не нуждался в пребывании на Небесах. Спустя столько лет он чувствовал себя там неповоротливым и слишком неловким, каким-то даже более тусклым по сравнению с другими ангелами. Страшно сказать, но ему было куда комфортней с Кроули, чем со своими коллегами.       Только сейчас, чувствуя демона рядом с собой, Азирафаэль понял: по прошествии стольких лет их дружбы-вражды его собственный свет уже не был таким чистым, а тьма Кроули — такой непроницаемой. Да и была ли вообще?..       Азирафаэль с горечью подумал, что должен был вглядеться ближе. У него было шесть тысяч лет, потраченных впустую в этом отношении.       Он выпустил предплечье Кроули из рук и подсел ещё ближе к нему, почти автоматически поправил одеяло, просто нуждаясь в том, чтобы хоть как-то выразить заботу.       Он подумал, а не повредит ли теперь Кроули его сила, и тут же мрачно усмехнулся — навредить больше, чем есть сейчас, способна была разве что только святая вода. Он собрал на кончиках пальцев немного света. Помедлил, потом легонько коснулся узкого запястья Кроули, готовый тотчас же отдёрнуть руку, если вдруг что-то пойдёт не так. Но Кроули не пошевелился, его лицо всё так же оставалось ненормально спокойным и расслабленным, а на смуглой коже не появилось даже покраснения.       Азирафаэль придвинулся ближе. Словно пугливую птицу, он взял ладонь демона в свои и осторожно переплёл их пальцы. Он отпускал свою энергию тонкими импульсами-иголочками, внимательно следя за лицом Кроули. Оттенок его кожи улучшился, перестав быть пыльно-серым, ладонь потеплела. Через некоторое время он дёрнулся всем телом, скривился и протестующе застонал. — Понял, понял, — тихо произнёс Азирафаэль, — отпускаю тебя, мой дорогой.       Однако же демон сам крепко, до боли вцепился в его ладонь. Азирафаэль попытался аккуратно вытянуть свою руку из его хватки, но не преуспел в этом и просто прекратил отдавать ему энергию, оставив лишь слабенький фон, как позволение взять больше, если будет нужно.       Кроули морщился в тяжёлом сне, облизывал сухие губы, дрожал. Азирафаэль в болезненном напряжении следил за гибким юрким змеиным языком, скользящим по потрескавшимся губам, за трепещущими ресницами, за складочкой, пролегающей между бровей, когда демон хмурился. Кроули всё норовил свернуться в клубок, так и не выпуская ладони ангела. Азирафаэль пытался кутать его в одеяла одной рукой, и, в конце концов, создал несколько грелок в постель.       Наверное, впервые он творил чудеса не для людей, не для себя и не для их с Кроули Соглашения, а именно для самого демона.       Он взял Кроули за другую ладонь и принялся отогревать его руки в своих. ***       Кроули согрелся и затих только под утро. Азирафаэль, следивший за ним неусыпно, видел, что обморок перетёк в глубокий и спокойный нормальный сон. Кроули всё ещё выглядел усталым и измученным, но было видно, что он поправляется.       Азирафаэль позволил себе отойти ненадолго только тогда, когда уверился, что демону уже ничего не угрожает.       Он прошёлся по квартире в поисках кухни, чтобы сварить себе чаю. В кабинете он наткнулся у порога на лужу с плавающими в ней одеждой и чем—то, похожим на слизь. Почувствовал — святая вода.       «Значит, здесь было сражение», — чувство вины снова ощутимо кольнуло. Азирафаэль испарил лужу, тщательно прощупал в эфире комнату, да и всю квартиру, и больше ничего подозрительного не обнаружил. Аура Кроули ощущалась бледноватой, но практически обычной, здоровой.       Кухни Азирафаэль не нашёл — либо в неё вела скрытая дверь, либо демон подобными изысками не заморачивался. Чай пришлось создавать чудом.       Азирафаэль вернулся к Кроули.       Опасность миновала, прошла стороной. Но, к сожалению, возможная смерть Кроули от перенапряжения была не единственной угрозой для них. С каждой минутой Азирафаэль всё отчётливее понимал, что время утекает. Как быстро оклемаются обе Канцелярии? Когда за ним и его демоном придут, и что будут делать?       Азирафаэль допил чай и, за неимением прикроватной тумбочки, задвинул чашку под кровать.       Он снова взял Кроули за руку — так было спокойнее. Разглядывая длинные изящные пальцы, поглаживая чужое запястье, ощупывая выпуклые каналы вен, он думал о том, как им спастись.       Азирафаэль чувствовал свою ответственность за них обоих: теперь пришла его очередь их защищать. ***       Ему ужасно не хотелось будить Кроули, такого непривычно спокойного, открытого, беззащитного. Однако на кону были, возможно, их жизни.       Он мягко потряс демона за плечо, в глубине души со страхом ожидая, что Кроули не проснётся. Но тот почти сразу же завозился, поморщился и открыл заспанные глаза. — Ангел? — удивлённо и хрипло произнёс он, приподнялся на локтях и вперился взглядом в Азирафаэля, всё ещё сонно моргая. — Что ты здесь делаешь? И что происходит? — Кроули, — спокойно, но твёрдо произнёс Азирафаэль, — видишь ли, ты вчера переусердствовал с чудесами. Ты потерял сознание в автобусе и перепугал меня до полусмерти.       Кроули не ответил. Он непонимающе моргнул, а заметив, что их руки всё ещё соединены, так и уставился на них, не в силах и слова выговорить. — Почему ты мне не сказал? — уже гораздо мягче спросил Азирафаэль.       Ангел не поверил своим глазам: Кроули смутился. Смутился! Демон! — Азирафаэль, я…       Он замолчал, а потом досадливо дёрнул плечом и попытался отвернуться. — Кроули, — вздохнул Азирафаэль. Он осторожно разъединил их руки, — Кроули напрягся, — мягко притянул демона к себе и обнял за плечи, несмотря на вялое сопротивление. И когда он ощутил робкое ответное объятие, всё его тело наполнилось тёплым радостным светом. — Прости меня, Кроули, — тихо сказал он. — Я не должен был скидывать на тебя одного нашу общую проблему. Я повёл себя как эгоист.       Демон фыркнул ему в ухо. — А-а-ангел, — с ласковой насмешкой протянул он, — для тебя — все царства мира.       Они помолчали, но молчание это было уютным и обволакивающим. Они поняли друг друга. — Кроули, давай после того, как это всё закончится… То есть, если закончится благополучно… Давай жить вместе?       Сказал и сам застыл, ожидая ответа. Тело Кроули в его руках тоже закаменело. — Ангел, ты… уверен? Если нет, то можешь сказать, что мне всё это снится. Я поверю. — Уверен, — усмехнулся Азирафаэль.       Кроули сжал его в объятиях сильнее и, кажется, задушено всхлипнул.       Азирафаэль не знал, сколько прошло времени, пока они сидели вот так, уютно держа друг друга в объятиях. Наконец, он погладил Кроули по спине и отстранился. — Я придумал, как нам спастись.       Кроули, взъерошенный и сонный, размякший, с кругами под глазами, тут же попытался стать серьёзным.       Азирафаэль улыбнулся: — Пойдём в гостиную. Я сотворю тебе кофе и всё расскажу.