The Birthday Heist

Звук вертолетов эхом отразился с неба, громкий и оглушительный, точно такой же, как громовое скандирование «Кид, Кид!» из толпы в Музее Драгоценностей Тацукаба. В 18-м выставочном зале музея находилась стеклянная витрина со странной формы, а также размером с ладонь, сапфиром, лежащим на мягкой подушке. Его имя «Наполовину Свободный», и он был целью Лунного Мага этой ночью. — Все, займите свои позиции! — рявкнул инспектор Накамори оперативной группе, — Кид не уйдет в этот раз! Конан бросил взгляд в его сторону, едва удосужившись притвориться, что слушает его обычную речь о бросании Кида за решетку. Инспектор Накамори был определенно таким же оживлённым, как и всегда. Вместо этого он был сосредоточен на цели. «Драгоценный камень» на этот раз имел своеобразную форму. Половина была многоугольной, чистой и аккуратной, но другая половина была необработанной и грубой, неправильной формы, что делала ее грязной и безобразной. Однако, его цвет был действительно красивым. Как будто несколько оттенков синего смешались вместе, чтобы создать этот странный камень. Чистая сторона была отполирована, чтобы придать ей острый вид, но контраст между формами половин все еще был. Это было почти… очаровательно — ходить вокруг него и смотреть, как искусственный свет заставляет его искриться. В этот раз он был на ограблении с Ран. Ее отец не захотел приходить, когда дата ограбления столкнулась с шоу Окино Йоко, поэтому сейчас он был здесь и слушал визг Соноко о великолепном Киде. Ран казалась немного не привычной, как будто она намеренно не обращала внимания на него. Конан на мгновение задумался об этом, но отпустил эту мысль, потому что не мог вспомнить ничего важного. Выставочный зал был переполнен офицерами оперативной группы. Людям не разрешалось входить в зал, где была выставлена цель, поэтому фанаты приветствовали фантомного вора среди других экспонатов. Атмосфера всегда была одинаковой. Волнение, ожидание, радость. Именно поэтому Конану нравилось приходить на эти ограбления. Он мог забыть о том, что произошло. Он мог присоединиться к охоте на Кайто Кида и отвлечься. «Наполовину Свободный» было неясным именем. Имел ли владелец в виду, что половина сапфира была чистой и обработанной, следовательно, свободной от всех его примесей? Или же владелец имел в виду, что половина сапфира была необработанной, грубой и натуральной, поэтому делала его свободным, в отличие от правильной половины огранки? Что было потеряно? Конан остановился. Ему не нравилось, куда направляются его мысли. Он больше не хочет останавливаться на этом, или его разум вернется к депрессивным мыслям двухнедельной давности. Он глубоко вздохнул, положив руку на свою грудь. Затем произошло отключение света. — Защитите камень! — закричал инспектор Накамори, указывая на сапфир даже в темноте. Офицеры отозвались: — Да, сэр! Они нервно двинулись, когда раздался голос из нескольких мест одновременно, — Дамы и господа! Толпа, казалось, не могла стать громче, но это мнение оказалось в корне неверным, когда разразились визги, и скандирование стало более энергичным. Руки быстро качались в воздухе при повторном включении света, — «Кид, Кид!» Трепетание плаща, опущенный край цилиндра. — Добро пожаловать на сегодняшнее шоу! — неуместная ухмылка, монокль на левом глазу, — Давайте… начнем! Конан тяжело дышал, задыхаясь, когда пробегал мимо отравленных газом экспонатов. Поклонники и офицеры спали на полу, неуклюже расположенные друг на друге. У него была влажная ткань, накрывающая его нос, но из-за нее было все еще трудно видеть. Обычно Кид не травит газом гражданских. Почему в этот раз отравил? Конан резко повернул направо, в выставочный зал. Здесь находилось много драгоценных камней и кристаллов, расположенных в зависимости от цвета на радуге. Это был длинный и просторный зал, начинающийся с красного и простирающийся вплоть до фиолетовых самоцветов и драгоценных камней. Вдоль стен тянулись окна размером с дверь, позволяя лунному свету заполнить зал и осветить его, несмотря на отсутствие света у этого особенного экспоната. Наконец, замедляя темп, Конан убрал влажную тряпку и пошел вниз по коридору. Где-то на задворках сознания, он уловил отдаленные возгласы в честь Кайто Кида за пределами музея. Его шаги громко отдавались эхом, нарушая драгоценную тишину. Его сердце все еще сильно билось, все также взволнованное уклонением от ловушек и бегом, чтобы догнать неуловимого призрачного вора. Он был благодарен. Остановившись около голубых самоцветов и драгоценностей, он многозначительно посмотрел в тень. Кайто Кид вышел с ухмылкой. Он хмыкнул, как будто молча хвалил его за то, что он оказался здесь. Звук, казалось, раздался прямо у ушей Конана. — Так что же такого особенного сегодня? — начал Конан, подозрительно разглядывая Кида, — Обычно ты не травишь газом всех во время ограбления. — Хм? Ты опять забыл? — Забыл? — спросил Конан, — Забыл что? Ухмылка Кида стала еще шире. Он вытащил свою добычу буквально из ниоткуда и поставил ее на витрине рядом с ним. Она нежилась в лунном свете, отбрасывая голубые оттенки на пол. Это было прекрасно. — Сегодня твой день рождения. Глаза Конана на мгновение расширились. Он вспомнил тоскливый взгляд Ран, когда они покинули Детективное агентство Мори, чтобы присутствовать на ограблении. Он так же быстро вспомнил, что больше не сможет появляться в качестве Кудо Шиничи. — Ты прав, — ответил он после паузы, — сегодня день рождения Конана. Кид был слегка удивлен его холодным тоном. Он смягчил свое покерное лицо. — Кудо Шиничи мертв, — продолжил Конан. Поза Кида слегка напряглась, — Он не вернется. Кид склонил свою голову и спокойно предложил: — Хочешь поговорить об этом, Тантей-кун? Конан это и сделал. Он медленно открыл рот, рассказывая Киду о том, что старался забыть. Он поведал Киду о рейде на одну из штаб-квартир Черной Организации. Многие члены Организации были арестованы и отправлены в тюрьму. Однако, здание было взорвано. Как будто они были готовы к атаке и установили бомбу внутри здания, чтобы уничтожить то, что у них было, чтобы полиция не смогла найти это. Что бы такое секретное могло там быть? Конечно же, это был APTX-4869 и другие экспериментальные препараты. Образец оригинального препарата был необходим Хайбаре для создания постоянного противоядия. Теперь все это ушло вместе со взрывами в тот день. Он бежал по обломкам, отчаянно пытаясь найти лабораторию в огромных кусках бетона. Такаги-кейджи быстро оттащил его от здания, подальше от останков. Конан даже не заплакал. На его лице застыл ужас, глаза ни разу не отрывались от рухнувшего здания, даже когда его оставили сидеть на маленьком табурете рядом с машиной скорой помощи. Он не заметил повязки и не поморщился, когда ему наложили антисептик. Для Конана все было как в тумане. Просто все это случилось, а потом полиция похвалила его за то, что он был хорошим мальчиком, хотя он не сделал ничего стоящего, пока проводилась операция. Он надеялся, что сможет вернуться к прежней жизни, полной друзей и радости, но теперь понял, насколько наивна была эта мысль. Будучи Конаном, он получил пару уроков о смирении, за что должен был отдать должное Когоро. Он видел в Ран человека, которого должен защищать, а не девушку. Она заботилась о нем, как старшая сестра. Он пытался убедить себя, что все в порядке. Теперь меньше людей могло стать жертвой наркотика, поэтому было прекрасно, что он остался Конаном. Если люди будут умирать меньше из-за этого, то хорошо, что он не вернет свое тело. Это нормально, что все забудут когда-то известного детектива старшей школы. Он извинился перед Хайбарой и профессором Агасой, сосредоточившись на всем, что могло его отвлечь. Дела, домашние задания, все что угодно. Даже Ран забеспокоилась, больше не замечая его оживленности. Когда Ран позвонила Шиничи после рейда, чтобы рассказать ему об этом, он не взял трубку и не перезвонил. Он проглотил свои чувства, не желая ни от кого жалости, ведь это был его собственный выбор, который привел к случившемуся. Но теперь все это выплеснулось на одного призрачного вора. Может быть, потому что он знал, что Кид поймет, не назовет его эгоистом за желание вернуться в свое первоначальное тело. В конце концов, вор со временем стал хорошим другом Конана. Когда Конан закончил, его голос дрожал, но взгляд не отрывался от Земли. — Никто больше не будет меня ждать, — сказал Конан, дрожа. Его кулаки были крепко сжаты, хотя слез не было, — Кудо Шиничи мертв. Конан не заметил, как Кид подошел ближе. Все, что он заметил, были белые туфли, а затем рука в перчатке медленно подняла его подбородок вверх. Конан был уверен, что его лицо выглядело очень горьким и усталым, поэтому он закрыл глаза, отказываясь видеть лицо Кида. — Ну, ну, не прожигай дыры в земле! — сказал Кид, и на его лице появилась нежная улыбка, хоть Конан и не мог ее видеть. Просто знал, что она есть. Рука в перчатке поднялась от подбородка Конана к его волосам, слегка взъерошив их. — Я подожду тебя, Шиничи. Конан открыл глаза, крайне удивленный тем, что вор упомянул его настоящее имя, — …а? — Я сказал, — вор обхватил руками маленькое тельце, — я подожду тебя. Я подожду, пока ты снова не вырастешь, и останусь с тобой. Застряв в теплых объятиях, Конан почувствовал, как что-то вот-вот лопнет у него в груди. Оно раздулось. — Ты… правда? Кид обнял его чуть крепче. — Конечно, великий детектив. Что-то лопнуло с небольшим хлопком. Сначала было тихо, а затем Конан вдруг расплакался в белоснежно чистый пиджак великого Кайто Кида. Призрачный вор снял очки, погладил его по волосам и стал пальцами рисовать круги на его спине. Кид начал напевать тихую мелодию, но Конан не смог узнать ее. Слезы продолжали литься, и плакать было приятно. Была икота, и был уродливый плач. Его лицо покраснело, зрение затуманилось, но в груди постепенно становилось легче, а чувства становились более терпимыми. Он медленно затихал, пока не остались редкие всхлипы. Конан обнаружил, что упал на грудь Кида, обессиленный. В какой-то момент Кид сел, скрестив ноги. Конан сидел у него на коленях, и рука вора все еще гладила волосы маленького мальчика. — Спасибо тебе, — через некоторое время Конану удалось взять себя в руки, — Извини за пиджак. Ему стало намного лучше, и он не собирался делать пиджак призрачного вора еще грязнее. Он встал на ноги и попытался вытереть лицо рукавом своего пиджака. С губ Кида сорвался тихий смешок, — Это не проблема, он все равно пойдет в прачечную. Конан улыбнулся при мысли о великом неуловимом призрачном воре, бросающем свой пиджак в стиральную машину. В этот момент послышались отдаленные шаги. Инспектор Накамори и группа офицеров ворвались в зал, тяжело дыша. Оказалось, они наконец проснулись. — Кид! Вот ты где! — Инспектор Накамори снова кричал, тыча пальцем в Призрачного вора, — Хватайте его! Офицеры бросились в атаку, направляясь к Конану и Киду. — Кажется, мое время здесь вновь прерывается, — сказал Кид, — еще увидимся, тантей-кун. Береги себя. Вокруг возник небольшой слой дыма и конфетти, а в руке Кида оказалась красная роза. Он протянул ее смущенному Конану, прежде чем повернуться к офицерам, бегущим к нему, — Ну что ж! Я вынужден уйти! Взмахнув плащом, призрачный вор растворился в воздухе, а на месте, где он стоял, появился украденный камень. Держась за красную розу и вдыхая ее запах, Конан уловил легкий аромат шоколада, смешанный с естественным запахом розы. Он посмотрел на «Наполовину Свободный». Может быть, уже не имеет значения, что именно было потеряно. Он по-прежнему выглядит красиво с любого ракурса. — Эй, Конан, ты в порядке? — спросила его позже одна из офицеров оперативной группы. Он догадался, что его лицо все еще было красным и опухшим от слез, — Я слышала, Кид заставил тебя плакать. Несколько других любопытных офицеров повернулись, чтобы послушать. — Что? — Спросил Конан, широко раскрыв глаза. Конан крепко держал розу обеими руками и робко смотрел в сторону. Затем он улыбнулся и повернулся, чтобы сказать вновь, — Он нашел то, что я думал, что потерял навсегда. Я действительно счастлив! Взгляды других офицеров мгновенно смягчились, некоторые из них подошли, чтобы погладить его по голове и улыбнуться ему. — Вот и хорошо! — Ответила офицер. Она ушла, чтобы найти Ран и Соноко, которые также вдохнули спящий газ. Мгновение спустя к нему подбежала Ран, заметив, что он выглядел лучше, чем последние две недели. Она забыла о том, что Шиничи больше не отвечал на ее сообщения и звонки, но услышав от офицеров о том, что произошло, ей стало дико любопытно. — Конан, что ты потерял? — спросила она, когда взяла Конана за руку и повела обратно домой. — Хм? — Конан слегка повернул голову, на мгновение задумавшись. Затем он просиял: — Это секрет, Ран-нээчан! Кайто радостно вздохнул, когда вернулся домой, снимая с себя черную уличную одежду и переодеваясь в что-то более удобное. Он знал, что у Конана что-то на уме, но не знал, что именно. Он знал только то, что это было связано с рейдом на здание организации. Кид увидел мальчика через три дня после рейда, когда вор направлялся в Бейку после школы, чтобы незаметно проверить Конана. Он совсем не казался счастливым, несмотря на то, что напал на одну из штаб-квартир преступного синдиката, который хотел его смерти, и это показалось Кайто странным. На лице Конана был осторожный пустой взгляд, он только немного улыбался и говорил предложение или два, когда его друзья нуждались в ответе. Даже свирепая маленькая леди казалась обеспокоенной. Конан был также менее внимателен и осторожен, чем обычно. Он вообще не заметил, что Кайто следует за ним по пятам. Похоже, Конан пытался вообще забыть о существовании своих эмоций. Возможно, у ребенка может быть страшно хорошее покерное лицо, если он захочет. Вот тогда-то Кайто и решил, что должен сделать своим следующим приоритетом ограбление, чтобы подбодрить своего маленького детектива и заставить его говорить о том, что его беспокоит. Кайто отбросил свой белый костюм в сторону, даже не потрудившись спрятать его. Он рухнул на кровать, приземлившись спиной на одеяло. Прикрыв глаза рукой, он снова представил себе плачущего мальчика. Сердце неуловимого преступника чуть не разорвалось, когда он увидел, что его любимый детектив сломлен. Кайто открыл глаза и уставился в потолок. Он определенно придумает удивительный магический трюк, который просто взорвет Конана. Он произведет на него впечатление и поднимет настроение. Решительно кивнув, Кайто удобнее устроился на своей кровати и заснул.