(Не)Кошмар

      — Скажи, Нуар, ты чего-то боишься? — серьёзно спрашивает Леди Баг, смотря на звёзды. Её голос дрожит, слышны нотки беспокойства и… страха?       Кот не сразу понимает о чём идёт речь, но сразу замечает, что с героиней что-то не так. Она как никогда серьёзная, грустная, задумчивая и, кажется, он впервые видит её такой.       — Тебя что-то пугает, моя Леди? — беспокоится Нуар, внимательно вглядываясь в глаза напарницы. Она громко вздыхает, ёрзает на месте, а затем неуверенно обхватывает коленки руками. Словно боится.       — Сегодня моя личность была под угрозой и… знаешь, я никогда об этом не задумывалась, но что будет, если кто-нибудь из нас случайно раскроется? — избегая его взгляда, отвечает Леди Баг. Она нервно заламывает пальцы и тяжело дышит.       — Ты ведь знаешь, что я никогда не предам тебя! Будь уверена, это останется строго между нами, — уверяет её Кот. Он придвигается поближе к напарнице и ставит свою руку ей на плечо, от чего девушка вздрагивает и инстинктивно поворачивает к нему голову. Даже в темноте герой видит, насколько она прекрасна. Недостижимый для него идеал.       — Я не об этом, — Леди Баг отводит от него взгляд и качает головой. — Что будет, если кто-то из нас раскроется перед людьми?       Повисает тишина. Нуар, застыв, пытается найти подходящие, ободряющие слова для своей Леди, но не находит. Он и сам до этого момента никогда не задумывался об этом.       — Я… я никогда не думал об этом, моя Леди, — честно отвечает парень. — Не знаю, что и сказать.       — И я… — тихо соглашается героиня. — Кажется, теперь это мой страх.       — Тебе нечего бояться, ты же Леди Баг! Ты всегда найдёшь выход из положения!       Нуар лучезарно улыбается, а девушка со всей благодарностью кивает ему в ответ, чувствуя разливающееся по телу спокойствие. Нужно думать только о хорошем.

***

      Когда Маринетт открывает глаза и привстает на руках, ей хочется отключится обратно. Но она, вопреки желанию, садится на землю и затуманенным взглядом оглядывает усеянную беспорядком поляну возле Эйфелевой башни. Звон в ушах, саднящие порезы на ладонях, струящаяся кровь из губы и боль во всём теле, заставляет мигом вспомнить последние события. А именно нападение акумы.       Маринетт всхлипывает и дрожащими руками поправляет чёлку, что неприятно прилипла ко лбу. Затем, она в панике тянется к мочке уха и замечает, что одной серёжки нет. Сердце уходит в пятки, дышать становится тяжело и Маринетт, не веря в происходящее, оглядывается в поисках выпавшего после падения камня чудес.       — Ну же! Вставай! — Нуар подбегает слишком резко и неожиданно, хватает её на руки, пытается закрыть от журналистов, что не перестают снимать их на камеру и с помощью шеста переносит их в укромное место.       Слышен голос акуманизированного, грохот и крики испуганных людей, от чего Маринетт со всех сил жмурится и закрывает руками уши, шепча слова о том, чтобы это оказалось сном. Ну не могла же она на самом деле раскрыться?!       Когда Кот опускает её на землю, она, словно не чувствуя ног, валится на неё и отползает к ближайшей стене. Маринетт закрывает рот руками, дабы подавить истерический смех, а затем кусает до невыносимости дрожащие руки, пока напарник ходит из стороны в сторону, не зная, что делать дальше. Леди Баг явно не состоянии что-то делать…       — Думай, Маринетт! Нет времени на истерику! — говорит он, тряся её за плечи.       — Что вообще случилось? Где моя серёжка?! — заикаясь от страха происходящего, спрашивает девушка. Она наконец-то переводит взгляд на напарника и замечает, что он тоже нервничает. И, кажется, он злой?       — У акуманизированного, — отвечает Нуар. — Когда он выхватил одну серёжку, ты начала детрансформироваться, а затем… Господи… я не успел, прости. Ты упала с приличной высоты и потеряла сознание на несколько минут.       Кот закусывает губу и виновато отводит взгляд. А Маринетт, не веря в то, что это всё-таки случилось, зарывается руками в волосы и поднимает глаза к небу.       — Это определённо какой-то дурной сон… — шепчет она.       — Сейчас не время страдать, Маринетт! Мы придумаем, что делать с твоей личностью, но после того, как победим акуму! Так что соберись и помоги мне! — кричит напарник.       — Почему ты кричишь на меня?! — спрашивает она. — Если ты не заметил, я не могу что-либо делать! У меня нет полноценного талисмана!       — Если у тебя нет серёжек, это не значит, что ты ничего не можешь делать! — отвечает Нуар. — Значит так: я попробую сам сломать предмет акуманизации, затем заберу серёжку, быстро отдам её тебе и ты сделаешь остальную работу. Хорошо?       Не дожидаясь её ответа, он уходит. И Маринетт ничего не остаётся делать, как ждать. Она всё также продолжает сидеть на месте и, качаясь из стороны в сторону, добивает себя негативными мыслями. Журналисты её видели. Парижане её видели. Все теперь знают, кто такая Леди Баг на самом деле. Неужели кошмар воплотился в жизнь?       Дюпен-Чэн слышит грохот на соседней улице, вздрагивает, на несколько минут замирает и сглатывает. Кот ведь заберёт её серёжку? Сила Леди Баг сможет стереть память всех очевидцев?..       Проходит, наверное, около часа, прежде чем Кот Нуар даёт о себе знать. Он без каких-либо эмоций приседает возле Маринетт, что не сдвинулась с места даже на сантиметр и, вложив в её руку потерянную серёжку, выжидающе смотрит на девушку. Она отчего-то вздрагивает, переводит заплаканные глаза на напарника и замечает в его руках банку с пойманной акумой и клейкую ленту Лаки Чарма. Но на душе почему-то легче не становится.       — Ты сделал это… — хмыкает Маринетт и дрожащими руками пытается нацепить на себя серёжку. — Спасибо, Кот.       Нуар едва заметно улыбается, наблюдает за тем, как она трансформируется в пятнистую героиню и, несмотря на наличие костюма, неуверенно очищает акуму и подбрасывает в небо клейкую ленту в горошек. Леди Баг закрывает глаза и жмурится, боясь их открыть и обнаружить, что все всё помнят… Сегодняшние события буквально вытолкнули её из привычной колеи.       Спустя несколько минут Маринетт виновато переминается с ноги на ногу и с сожалением смотрит на напарника:       — Сегодня я подвела весь Париж, — зачем-то говорит она. — Но меня не подвёл ты. Я рада, что у меня есть такой напарник. Сама бы я так и осталась биться в истерике прямо на поле боя…       Нуар молча смотрит себе под ноги, изучает взглядом асфальт и мнётся. Ему тоже нелегко после того, что сегодня случилось. Не так он хотел узнать личность напарницы. Не ту он представлял под пятнистой маской. Сегодня всё идёт совершенно не так, как хотелось бы. И сейчас, когда Леди Баг ожидает от него поддержки и каких-либо ободряющих слов, он не знает, что сказать.       — Ты… разочарован, да? — тихо спрашивает она и хмыкает, чувствуя болезненный укол обиды.       — Нет, я… просто потрясён, — лжёт Кот, избегая с ней контакта. — Думаю, нам обоим нужен отдых.       — Ты прав, — с тяжёлым вздохом соглашается Леди Баг. — Как думаешь, камень чудес вернул всё на свои места?       — Думаю, тебе нечего бояться! — давит из себя улыбку герой, а затем скрывается за крышами Парижа.       Маринетт впервые не хочет возвращаться домой…

***

      Утро Дюпен-Чэн начинается с чьих-то криков под её окном. Пробурчав что-то невнятное, она укрывается с головой одеялом и пытается снова уснуть, но шум на улице становится просто невыносимым. К непонятным крикам присоединяются сигналы машин и звоночки велосипедов.       Маринетт резко подрывается с кровати и сразу же морщится от боли в голове. Конечно же, это результат её вчерашних истерик и рыданий! Интернет буквально кишит видео с её «разоблачением», а телефон «разрывается» от входящих сообщений. И сила чудесной Леди Баг явно здесь не помогла. Но ведь она до последнего надеялась, что, проснувшись, это всё окажется просто кошмаром…       Тикки, что с самого начала суматохи летает возле окна, обеспокоенно смотрит на хозяйку, что направляется в её сторону.       — Шесть утра… — сонно бормочет Маринетт. — Что там случилось? Снова акума?       Квами отрицательно мотает головой и указывает на толпу людей с плакатами Леди Баг возле пекарни, что буквально требуют героиню Парижа. Девушка в испуге закрывает рот рукой и пятится назад. Конечно, вычислить место её проживание не составило большого труда…       — Господи, Тикки, это какой-то кошмар! — отчаянно кричит она, зарываясь руками в спутанные волосы. — Что мне делать?!       — Я не знаю, Маринетт, — обеспокоено отвечает квами. — У предыдущих Леди Баг не случалось подобного.       Дюпэн-Чэн закусывает губу, быстро переодевается и приводит себя в порядок, то и делая, что каждые две минуты поглядывая в окно, за которым толпа «поклонников» только увеличивается.       — Может, до завтра все всё забудут? — с надеждой спрашивает она саму себя, а затем, пряча Тикки в сумочку, спускается на первый этаж пекарни.       Сердце бешено колотиться, ведь Маринетт не разговаривала с родителями после случившегося. Она специально вчера не возвращалась домой, дожидаясь, пока Том и Сабин уснут.       Войдя в кухню, девушка обнаруживает своих родителей за готовкой утренних круассанов. Они о чём-то оживлённо разговаривают, но, заметив дочь на лестнице, сразу же замолкают и улыбаются ей:       — Ты рано, — замечает Сабин, продолжая работать с тестом. — Как спалось?       Маринетт видит, как мать с трудом делает вид, что всё нормально. Чувствует, как она хочет задать тысячи вопросов, бросить готовку чертовых круассанов и посмотреть в глаза дочери, в которой два года не узнавала пятнистую героиню.       — Нормально, — отвечает Дюпен-Чэн, делая шаг вперёд. — А… вы как? Столько народу возле пекарни…       Повисает неловкая тишина.       — Милая, скажи, мы — плохие родители? — не выдержав, спрашивает Том, громко бросая большой кусок теста на стол.       — Что? — удивляется Маринетт. — С чего вы это взяли? Вы же сами знаете, что вы у меня самые лучшие и…       — Тогда почему ты нам не сказала о том, что творится в твоей жизни? — со слезами на глазах говорит Сабин.       Дюпен-Чен застывает в недоумении. На сердце и так тяжело, а сейчас, смотря на родителей, в глазах которых читается боль, ей становится ещё хуже. Она никогда не думала, что своими секретами может сделать им больно.       — Поймите, вы здесь не причём! — пытается мягко ответить девушка. — Этого вообще никто не должен был знать! Всё это такая ужасная ошибка!       Маринетт пытается мыслить здраво, но с каждым словом делать это становится сложней. С каждой секундой к ней всё больше приходит осознание случившегося и от этого хочется просто кричать. Ей словно связали руки.       — Сложно в один день понять, что ты и вовсе не знаешь собственную дочь… — тяжело вздыхает её отец. — Мы тебя не виним, милая. Это полностью наш с мамой просчёт.       — Но мы гордимся, что вырастили тебя такой смелой и отважной, Маринетт, — не без боли в голосе продолжает Сабин. — Но это не значит, что я одобряю это. Даже не знаю, как нам теперь спокойно жить, зная, что ты спасаешь Париж! Господи…       Женщина утыкается лицом в плечо мужа и всхлипывает.       Маринетт чувствует укол вины и от этого ей становится определённо не легче. Она тихо пятится назад, к лестнице, а затем и вовсе убегает в свою комнату. Дюпэн-Чэн скатывается по двери на пол, обхватывает руками свои коленки и дрожит. Она, конечно, не ждала, что родители похвалят её за супергеройский секрет, но увиденное только что на кухне вовсе потрясло её. Маринетт никогда не ссорилась с ними. А уж тем более не доводила их до такого состояния.       — Маринетт! — из сумочки выглядывает Тикки. — Сосредоточься на проблеме!       — Да вся моя жизнь теперь сплошная проблема! — хнычет она, поднимаясь на ноги и подходя к окну. — В обычном облике мне не пробраться сквозь эту толпу. Мне нужна твоя помощь, Тикки.       — Мы направляемся к Мастеру?       Дюпэн-Чэн кивает, произносит заветные слова и через несколько секунд оказывается на своём балконе уже в облике пятнистой героини. Толпа и несколько журналистов сразу замечают её, а поэтому начинают ещё громче кричать и буквально лезть друг на друга, дабы быть поближе к самой Леди Баг. Испугавшись такого напора, она мигом с помощью своего йо-йо скрывается за ближайшей крышей дома.       Когда она отдаляется от собственного дома, ей становится легче. Шум, что очень давил на голову, сменяется на сигналы машин в утренней пробке, а страх — тоской и тревогой. Леди Баг закусывает губу, ловко перепрыгивая из крыши на крышу и словно оттягивает момент прибытия к Мастеру Фу. Но так нужно и она это прекрасно понимает.       Детрансформировавшись буквально за углом дома, Маринетт убеждается, что никого поблизости нет, а затем быстро проскакивает в уже знакомую ей дверь. Мужчина, видимо, уже давно ждал её, несмотря на то, что она никогда не предупреждает его о своём приходе.       Маринетт виновато опускает глаза в пол, подходит ближе и приседает напротив него на колени, тяжело вздыхая.       — Простите, я подвела вас, Мастер, — дрожащим голосом говорит она, а затем переводит взгляд на свою квами. — Прости, Тикки, но мне придётся на время отдать талисман Мастеру Фу. Для твоей же безопасности.       — Но, Маринетт, а как же Бражник? — она обеспокоенно задаёт вопрос хозяйке и подлетает к ней поближе. — Ты же Леди Баг! Только в твоих силах очистить акуму!       — Не волнуйся, Тикки, если что-то случится, я сразу же прибегу к Мастеру, — грустно отвечает девушка, натягивая на себя улыбку. — Мне тоже не хочется расставаться с тобой, но так нужно. Ты сама видела, что творится возле моего дома. Это небезопасно.       Квами обнимает щёку Маринетт и что-то тихо говорит ей, от чего она пускает едва слышный смешок и кивает. А затем, Дюпэн-Чэн закрывает глаза и, скривившись от тревоги и боли разлуки, одним движением снимает с себя серёжки и быстро передаёт их в руки Мастеру.       — Это мудрое решение, — кивает он. — И всё же, я не жалею, что тогда дал тебе талисман. Ты умная, Маринетт, а поэтому обязательно найдёшь выход из этой ситуации.       — Я не отказываюсь от талисмана и обязанностей Леди Баг, — решительно отвечает она и поднимается на ноги. — Это просто меры безопасности…       Не дожидаясь ответа Мастера Фу, Маринетт быстро разворачивается и пулей выбегает из его дома, попутно смахивая слёзы тыльной стороной ладони. Ей кажется, что так тяжело ей ещё никогда не было… Сейчас она чувствует себя чертовски разбитой, беспомощной и бесполезной.

***

      В коллеж Маринетт добралась ко второму уроку. Попытка проехаться на общественном транспорте оказалась бредовой, ведь не успела она и войти в свой вагон метро, как на неё набросилась толпа фанатов Леди Баг. И людям явно было всё равно, что она всего лишь хрупкая, заплаканная школьница.       Поэтому, скрывшись от обезумевшей толпы в ближайшем закоулке, Маринетт решила добраться до учебного заведения пешком. Естественно, не нормальными улицами, а жуткими, не людными путями. Стоит ли говорить о том, что бедная девушка теперь шарахается каждого звука?       Когда Маринетт переступает порог коллежа, все замолкают и уставляются на неё. И она чувствует себя пушечным мясом, уткой в самый разгар сезона охоты. Ученики, с которыми Дюпэн-Чэн дружила и всегда мило болтала, почему-то отчуждённо на неё смотрят и шепчутся между собой. И ей хочется расплакаться на месте…       Проглатывая ненужные слёзы и борясь со своим страхом, Маринетт всё же заходить в свой класс, где на неё уставляются сразу пятнадцать пар глаз. Адриан, при виде которого она бы ещё вчера начала заикаться, улыбается ей и неуверенно машет рукой. И ей становится немного легче. Алия, сорвавшись с места, хватает за руку лучшую подругу и буквально выталкивает её из класса.       — Господи, Маринетт! Я тебе звоню целое утро! Ты хоть представляешь, что я думала?! — немного повышая голос, спрашивает одноклассница. — С тобой всё в порядке? По новостям только то и делают, что крутят то видео и репортаж с вашей пекарни… Я так переживала!       Не дожидаясь ответа подруги, Алия поддаётся вперед и крепко обнимает её. Маринетт чувствует, как она дрожит.       — Ох, Алия… — Дюпэн-Чэн прижимается к ней сильней и, поддаваясь непонятному порыву, начинает плакать ей в плечо. Она со всей силы сжимает в руках её рубашку, задыхается от потока слёз и наступающей истерики, пытается сказать что-то внятное, но не может. Единственное, что слышит Алия — это её судорожные всхлипы.       — Я всё понимаю, девочка, — отвечает девушка, нежно поглаживая её по волосах. — Даже не знаю, что и сказать. Прости, что всё это время пыталась узнать личность Леди Баг! Я честно не думала, что у людей будет такая реакция… и даже не догадывалась, что за маской ты. Если тебе станет легче, я могу удалить свой блог!       Маринетт, не в силах сказать что-то внятное, отрицательно мотает головой и немного отстраняется от подруги, вытирая мокрые глаза рукавом пиджака. Алия, смотря на неё, всё понимает. Она бы ни за что не могла подумать, что, узнав личность героини Парижа, люди начнут так себя вести. Преследования на улицах, караул под домом и большое количество осуждения — испытание не для шестнадцатилетней школьницы. Люди ожидали увидеть под маской знаменитой Леди Баг кого-то более… зрелого. И плевать, что все эти годы, она их ни разу не подводила. В один момент им стало не всё равно на её возраст.       — Не нужно, Алия. Это же всё равно ничего не изменит… — всхлипывает Маринетт, собираясь с силами, чтобы успокоится. — К тому же, ты вообще здесь не причём. Только я виновата в случившемся. Это моя оплошность.       — Что? — удивляется Алия. — Девочка, ты себе все мозги отшибла? Ты все эти годы рисковала, жертвовала собой ради всех парижан, спасала нас, а теперь чувствуешь себя в чём-то виноватой?! Люди неблагодарные твари, которые не только наплевали на твоё личное пространство, но и продолжают наживаться на случившемся! Ты не должна винить себя, слышишь? Ты сделала для Парижа больше, чем могла!       Маринетт шмыгает носом и пытается улыбнуться.       — Спасибо, — говорит она. — В любом случае, ничего уже не изменить.       День в коллеже прошёл спокойно, но тяжело для Маринетт. Одноклассники то и делали, что бросали взгляды на девушку и шептались между собой. За исключением Алии, Нино и Адриана, что старались вообще обходить тему «Леди Баг» стороной. А привычно громкая Хлоя целый день молчала и избегала зрительного контакта с Дюпэн-Чэн, видимо испытывая чувство стыда за то, что раньше пакостила, как выяснилось, собственному кумиру.       Несмотря на поддержку со стороны друзей, Маринетт всё равно чувствовала себя ужасно неуютно. Она бы соврала, если бы сказала, что между ними ничего не изменилось. Девушка не может сказать, что именно, но она это определённо почувствовала.       А в дом сквозь толпу пробраться оказалось не так то просто. Сначала Маринетт хотела попасть на свой балкон с помощью Тикки, а затем с тоской вспомнила, что её временно нет… Сколько сил и терпения она потратила на то, чтобы пробраться в пекарню — не сосчитать. Журналисты тыкали ей в лицо своими камерами и микрофонами, поклонники тянули руки с блокнотами, дабы получить подпись Леди Баг, а ненавистники бросались нелестными словами, от которых ей хотелось забиться в угол и плакать…       — Почему какой-то школьнице доверено спасать наши жизни?! — кричала какая-то женщина с ребёнком на руках.       И Маринетт, по натуре слишком добрая и мягкая, не знала, что ей сказать. Она ведь и сама не вызывалась на роль героини Парижа. Алия, как всегда, оказалась права — люди неблагодарные, ведь до вчерашнего дня никого не волновало сколько ей лет, кто её родители и почему именно она стала Леди Баг.       Едва закрыв за собой входную дверь, Маринетт облегчённо выдыхает и облокачивается спиной о дверь.       — Закрой дверь на замок, милая, — просит её отец. — Сегодня мы закрылись ещё утром. Просто представь — всю выпечку скупили за час!       Не желая портить настроение родителям, Дюпэн-Чэн хвалит их, а затем незаметно скользит в свою комнату. Но и на этом сюрпризы не заканчиваются. Войдя в неё, она обнаруживает, что шкаф настежь раскрыт, вещи валяются по полу, а папка с эскизами, что была на письменном столе — пропала. Уже не говоря о подпорченном, почти что готовым платьем для Роуз…       Маринетт, оглядывая весь этот беспорядок, шокировано садится на кровать. Конечно, она была наивной дурой, раз оставила утром открытый настежь балкон, через который, очевидно, и вторглись люди! Ей становится до жути неприятно, обидно и мерзко, оттого, что кто-то рылся в её вещах, касался их и, возможно, делал с ними что-то неприличное.       Личного пространства больше нет. Маринетт больше не чувствует себя в безопасности нигде, даже в родном доме, и от этого становится не просто жутко, а действительно страшно. Она сползает с кровати, снова плачет, сидя на полу и единственное, что ей сейчас хочется — исчезнуть…       Обхватив свои коленки руками, Дюпэн-Чэн поднимает глаза к потолку и протяжно воет, не понимая, что плохого сделала всем этим людям. Она ведь всегда ставила чьи-то интересы выше своих, помогала всем, чем могла, жертвовала своим временем и здоровьем… Такова благодарность? Вторжение в личное пространство, клевета, неверие, осуждение и преследование?       — Маринетт, ты чего? — появившийся из ниоткуда Кот Нуар поднимает девушку с пола и усаживает на кровать. Она всхлипывает, вытирает лицо грязными ладонями, и смотрит на своего напарника, который никак не ожидал застать её в таком состоянии. — Где твои серьги, Леди Баг? Неужели ты…       — Нет, Котёнок, — Дюпэн-Чэн обрывает его на полуслове и отрицательно мотает головой. — Я просто спрятала их в надёжном месте. У меня, как видишь, квами будет небезопасно…       Нуар оглядывает комнату, усеянную беспорядком, удивлённо вздёргивает брови и оглядывает с ног до головы порядком измученную за день девушку. Ему искренне жаль её, не понаслышке зная, на сколько Маринетт добрая и отзывчивая. Но что он может сделать?       — Помнишь наш разговор на крыше где-то месяц назад? — прерывает тишину она и нервно хихикает. — Забавно, что мой страх стал явью, да? Но я не думала, что всё может быть настолько плохо. Люди разочарованы во мне, а я — в них и… я действительно не понимаю, что плохого им сделала.       — Никто в тебе не разочарован, Маринетт, — пытаясь переубедить её, отвечает Нуар, сжимая в руках её маленькие ладони. — Все тебя любят, ты же Леди Баг — героиня Парижа!       — Если бы они меня любили, то не поступали бы так со мной! — срываясь на крик, говорит она, вырывая у него свои руки. — Ты и сам во мне разочарован, я вижу это! Не меня ты представлял за маской все эти годы, не меня любил! И не обязан…       Нуар опускает голову, понимая, что Маринетт права во всём.       — Послушай, ты — моя лучшая подруга и я не могу смотреть на то, как ты страдаешь! Просто нужно переждать неделю или две — всё забудется, а люди успокоятся! — Кот натягивает на себя улыбку и обнимает её за плечи, но не видит, чтобы девушке становилось легче. Она шмыгает носом, поднимает красные глаза на него и тихо просит:       — Просто не допусти мою ошибку, Нуар. Я никому не пожелаю быть на моём месте.

***

      Но прошло две недели, три, а затем и месяц, а легче не стало. Нападение акум участилось и Леди Баг не выдерживала всего этого морально, чего не могли не заметить граждане. В интернете все то и делали, что обсуждали юную героиню, а ненавистники только и ждали малейшей её оплошности, дабы подлить ещё масла в огонь.       Проникновения в комнату Маринетт не прекратились и полиция равнодушно закрывала на это глаза, опираясь на то, что ничего ценного не пропало, а значит нет надобности открывать уголовное дело… И у девушки просто опускались руки. Ей не хотелось больше спасать этих людей от Бражника. Не хотелось никому помогать.       Ночью Маринетт почти не спала, шарахаясь любого звука. Естественно, от недосыпа она стала более невнимательной, менее весёлой и улыбчивой. От прежней Дюпэн-Чэн не осталось и следа и единственное, что её хоть капельку радовало — это счастливые родители, прибыль которых умножилась в десять раз. Но они, кажется, и вовсе не замечали состояние дочери, а если и замечали, то списывали это на усталость от геройской жизни.       На друзей у Маринетт попросту не хватало сил, а поэтому она общалась с ними исключительно в коллеже. Иногда Алия приходила к ней на ночёвку, но, замечая, что подруге ничего не хочется, они сразу же выключали свет и ложились спать. Сезер не понимала, как вернуть к жизни радостную Дюпэн-Чэн, делала для этого всё, что могла. А потом и вовсе забила на это, решая, что ей лучше немного побыть в одиночестве и подумать.       На патрулях Леди Баг не появлялась, так как после победы над акумой сразу же относила Тикки Мастеру Фу. Нуар навещал напарницу у неё дома, докладывал о проделанной работе на патруле и пытался шутить, а Маринетт честно рассказывала ему о том, что её тревожит. И только ему.       — Мне кажется, ты единственный, кому я могу сейчас доверять, — тихо говорит она.       — А как же Алия? Мне казалось, вы хорошие подруги, — удивляется Кот, внимательно следя за её эмоциями.       — Я не знаю… — отчуждённо отвечает Дюпэн-Чэн, сверля взглядом розовую стену. — Я перестала доверять кому-либо. А ты… ты понимаешь меня. Ты в том же котле, что и я, только не в такой глубокой заднице.       На глазах Нуара умирала его Леди. Правда, с того самого дня он так её не называл. Теперь, героиня не вызывала у него былого восхищения, он больше не был по уши в неё влюблён… Это была не та Маринетт, которую он знал. Всего лишь её тень.       — Мне кажется, за мной следят, — как-то призналась ему она. И звучало это обыденным тоном, словно в этом нет ничего необычного. Так, наверное, и было.       — Думаешь, это Бражник пытается выследить, где ты прячешь серьги? — обеспокоено спросил он.       — Нет… — Дюпэн-Чэн помотала головой. — Я думаю, это парень.       — Может, это паранойя, Маринетт? Ты слишком много об этом думаешь, — предположил Нуар, за что получил в ответ взгляд полный разочарования. А затем, она попросила его больше не приходить…       Спустя неделю начались летние каникулы. Маринетт где-то внутри радовалась тому, что ей не нужно выходить из дома. А затем, случилось то, что добило её окончательно.       Возвращаясь домой поздно вечером после сражения с очередным акуманизированным, она снова почувствовала на спине чей-то прожигающий взгляд. Маринетт вздрогнула, ускорила шаг и мысленно молилась, чтобы это была действительно паранойя… А затем, словно в замедленной съёмке, её больно прижимают к стене, закрывают рот рукой и начинают срывать одежду, не церемонясь с застёжками. Девушка вырывается, пытается звать на помощь, за что в тот же миг её голова знакомится с бетонной стеной. И перед глазами всё плывёт, слёзы ручьём льются из глаз, а тело становится ватным.       Маринетт слышит отдалённый мужской смех, жмурится от вспышек камеры и мычит что-то нечленораздельное, пытаясь понять, что происходит и почему тело так зверски болит.       — Чудесная Леди Баг оказалась просто ничтожеством!       Она не помнит, как под утро очнулась на холодном асфальте, как нашла остатки одежды и как добралась до пекарни. Сил плакать уже не было. Осталось только невыносимая, нечеловеческая боль и ненависть.       Сабин, что всю ночь не находила себе места, увидев в таком состоянии собственную дочь, едва не потеряла сознание. Пока Том вызывал полицию и скорую помощь, Маринетт, прикрывшись пледом и слушая плач матери, без каких-либо эмоций гладила её по голове и молча смотрела в стену. В голове был лишь один вопрос: за что?       Видео с униженной героиней Парижа разлетелось по интернету в то же утро. И, конечно же, его увидел чуть ли не каждый парижанин. К концу дня автора вычислили и задержали, а ролик удалили. Но Маринетт было абсолютно плевать на это. Ей казалось, что она уже ничего не чувствует…       — Милая, к тебе гости, — говорит Сабин, открывая дверь в её комнату. Она замечает, что дочь, как всегда, сидит на кровати напротив балкона и даже не шевелится.       — Привет… — Нуар неловко машет ей рукой, подходит ближе и ставит возле неё на кровать коробку дорогих трюфелей. — Как ты?       Маринетт пожимает плечами, даже не посмотрев в его сторону.       — Глупый вопрос… — вздыхает он. — Я подумал, ты будешь против, если я зайду через балкон.       — Мне плевать. Зачем вообще приходить? Я же просила…       — Знаю, но я подумал, что тебе нужна поддержка, — отвечает Кот, чувствуя себя до чёртиков неуютно. Эта девушка ему совершенно не знакома.       — Серьёзно? — пускает смешок Маринетт и наконец-то переводит на него взгляд. — А ты не думаешь, что слишком поздно для поддержки? Или ты думал, что принесёшь мне конфеты и я сразу же брошусь в твои объятия? Что, тоже хочешь проверить, насколько горяча ничтожная Леди Баг?!       — Маринетт, я…       — Брось, Нуар, говори, как есть, не стесняйся! Я прочитала много интересных комментариев про себя — меня ничем не удивить! Как думаешь, мне сейчас нужна твоя чертова поддержка?! Мне нужны твои конфеты?! Вы все такие лицемеры! Где вы были, когда я буквально кричала о помощи, когда за мной начали следить, а полиция плевать хотела на это?!       — Прости, но…       — Просто убирайся, — тихо говорит Маринетт, плотнее укутываясь в одеяло.       Спустя несколько дней на Париж снова напала акума, но на этот раз чудесная Леди Баг так и не появилась. Дюпэн-Чэн твёрдо для себя решила покончить с пятнистым прошлым.