Уничтожение мира

— Знаешь, это невыносимо. В округе ни одной приличной кофейни, как перед… концом света, — Кроули закрыл за собой дверь магазинчика, другой рукой удерживая пластиковую коробку и два стоящих на ее крышке бумажных стаканчика. Азирафель поспешил забрать у него добычу. Выглядел он неважно — если можно сказать так об ангеле, чье тело практически не подвержено физическим изменениям. Под глазами Азирафеля темнели круги и след от очков отпечатался на переносице. — Как успехи? — поинтересовался Кроули. — Не слишком хорошо, — вздохнул Азирафель. Он расставил стаканчики на низеньком столике и открыл коробку. — О, суши. Спасибо, Кроули. Демон поморщился. — Я знал, что ты их любишь. Там еще соус и это… эта зеленая хрень, в общем. Азирафель благодарно улыбнулся, уселся за столик и разломил палочки. Кроули забрал свой стаканчик кофе и прошелся по магазинчику. — Как там Хастур? — поинтересовался он, вместо того, чтобы заглянуть в спальню. — Осваивает Интернет, — Азирафель махнул палочками. — Я дал ему свой телефон. — У тебя был телефон с Интернетом? — изумился Кроули. — Серьезно? — Ну, не совсем же я старомодный, — Азирафель улыбнулся. — Коллекционная модель, ручная работа, полный эксклюзив. Кроули закатил глаза. — Я не очень хорошо умел им пользоваться, — признал Азирафель после паузы, в которую расправлялся с завтраком. — Я тебя научу, — пообещал Кроули. — Когда все закончится. Это несложно. Немного тренировок и будешь заказывать еду по Интернету на раз. Хастур вон вообще раньше не знал, что такое Интернет. Демон глотнул кофе и добавил весело: — Надо же, а я уж было думал, что он совсем безнадежен. Азирафель покосился в сторону спальни. — Ты знаешь, он гораздо… менее безнадежен, чем я ожидал, — признал ангел. — Что ты имеешь в виду? — уточнил Кроули, сделав еще кружок по магазинчику и примостившись на кушетке. — Он… интересный, — осторожно пояснил Азирафель. — Много знает и вообще… — И вообще, — повторил Кроули задумчиво. Он вдруг почувствовал себя одиноким и брошенным, хотя ангел не говорил ничего подобного. — О чем вы говорили? — уточнил демон. — О книгах, — Азирафель облизал палочки, так, что Кроули на несколько секунд потерял мысль и забыл, о чем они вообще разговаривают. — ...говорит, что все это шелуха и я не туда смотрю. — И куда советует смотреть гениальный Хастур, который прописался у тебя… дома? — поинтересовался демон. — Кроули, ты что, ревнуешь? — осторожно уточнил Азирафель. — Я? Ревную? С чего это вдруг? Я просто… не доверяю ему. Это нормально для демонов: не доверять друг другу. Азирафель посмотрел на него долгим взглядом, но Кроули отвернулся и сделал вид, что корешки книг на полках заслуживают его пристального внимания. В конце концов, он действительно ревновал. После завтрака Азирафель снова уткнулся в книги, и Кроули остался не у дел. Напряжение висело между ними и воздух казался разряженным, как перед грозой. Когда из спальни вдруг вышел Хастур, все еще полуголый и из-за ожогов и ран еще более отвратительный, чем обычно, Кроули одновременно захотелось сбежать и не оставлять его наедине с Азирафелем никогда. — Нашли что-нибудь? — спросил Хастур таким тоном, как будто ему на самом деле было интересно. — Вряд ли ты чем-то сможешь помочь, — пробурчал Кроули. — На самом деле сможет, — неожиданно встрял Азирафель. Хастур осклабился, привалился плечом к книжному стеллажу и остался стоять, сложив руки на впалой груди. — Почти ни в одной религии не говорится доподлинно о богах, способных останавливать время, — начал Азирафель таким тоном, как будто читал лекцию нерадивым слушателям. — Как правило, боги управляют временами года, жизнью и смертью или «вечностью», что довольно… абстрактно. Но почти никто из них не связан со временем. Например, Вертумн, общеиталийский бог, заведует временами года. Или вот, — ангел полистал книгу, лежащую у него на коленях, чтобы отыскать нужную страницу. — Богини времен года в древнегреческой мифологии. Их называли «Оры» и они заведовали порядком в природе. В разное время их насчитывали разное количество, и в разных списках упоминается или девять, или двенадцать Ор. — Хотя времен года только четыре, — заключил Кроули, пожав плечами. — Что-то в Древней Греции было не так с понятием времени. — Зато месяцев двенадцать, — лениво добавил Хастур и заработал одобрительный взгляд Азирафеля. — Или, например, армянская мифология, — продолжил ангел. — У них есть бог Бахт, он определяет судьбу человека при рождении. А еще бог Грох, который дух смерти. — Звучит неплохо, — встрял Кроули. — В смысле, бог смерти вполне может отменять деяния Всевышней… — А в чем смысл? — поинтересовался Хастур. Он достал мятую сигарету из кармана брюк, но закуривать не спешил. — Какой смысл этому Гроху уничтожать мир? — Какой смысл делать это любому другому богу? — огрызнулся Кроули. Хастур пожал плечом, сунул сигарету в рот. — Гроху это действительно бессмысленно, — согласился Азирафель. — Так же, как Герасу, древнегреческому богу старости. — В Древней Греции был бог старости? — Кроули поморщился. — Никогда о нем не слышал. — Я тоже, — согласился Азирафель. — Но я слышал о Сенекте. Это Римский бог старости. На самом деле они суть одно и то же. Религиозные воззрения в Риме и Древней Греции… копировали друг друга, если можно так сказать. — Или просто боги работали на два фронта, как думаешь? — предположил Кроули. — Они же не могли быть близнецами? Хотя… боги-близнецы. Звучит круто. — Нет, — Азирафель покачал головой. — Боги-близнецы — это большая редкость. Я думаю, вера в некоторых богов была так слаба, что им приходилось… иметь два имени и два… источника веры. И источника даров, конечно же. Хастур хмыкнул недобро, прикурил от горящей ладони. — Тут книги, вообще-то, — поморщился Кроули. — Огнеопасно и все такое. Хастур осклабился, дым от его сигареты растаял в воздухе в доли мгновений. — Пусть курит, — отмахнулся Азирафель. — Ты ему потакаешь, — пробурчал Кроули недовольно. Ангел потупился и сделал вид, что нашел в книге что-то интересное. Хастур посмотрел на Кроули с мерзкой улыбкой, вытянул голову, явно пытаясь прочитать страницу, открытую Азирафелем, которую он видел вверх ногами. — «Дагда — божество ирландской мифологии…» — начал читать Хастур. — «...один из главных богов Племен богини Дану», — с облегчением продолжил Азирафель. —У него множество имен. В старинном ирландском трактате «Выбор имен» рассказывается о том, что Дагда был богом земли, у него был котел под названием «Неиссякаемый»… — И как это относится к поискам языческого божества, управляющего временем, или что мы там идем? — перебил его Кроули. — Никак, — вздохнул Азирафель. — Это все не то, — покачал головой Хастур. Дым его сигареты пах полынной горечью и гнилью. — Да, — согласился ангел. — Боги разных религий похожи друг на друга. Например, Тай-Суй из китайской мифологии. По сути это планета, Юпитер, «великое божество времени». И Янус из древнеримской мифологии, который уступил место верховного божества Юпитеру. Все они умели «управлять временем», но нигде толком не сказано, что именно под этим понимается. И ни в одной книге не говорится о богах, которые могли бы останавливать время. Азирафель отложил книгу на кушетку и взял другую из внушительной стопки. — Месяц «январь» назван в честь бога Януса, — продолжил ангел, раскрыв книгу на середине, — но это все равно не объясняет, как именно он управлял временем. Кроме того, что в январе его храму приносили дары. — Забавно, какая раньше сила была у храмов, — поморщился Кроули. — Боги же на самом деле жили там. — Я бы не был так уверен на счет «жили», — заметил Азирафель. — Но… совершали набеги или что-то вроде того — точно. По крайней мере, свои дары они забирали. — И жили за их счет, — усмехнулся Хастур. — Никакой тебе зарплаты от руководства. — Зато и никакой зависимости от вышестоящего начальства, — добавил ангел. Кроули скривился. — Но если в языческих богов не верили — они умирали, — князь Ада улыбнулся недобро и неприятно. — Довольно печально умереть от того, что в тебя не верит горстка смертных остолопов. Когда по идее ты бессмертный. — Никто «по идее» не бессмертный, — пробурчал Кроули. — Просто некоторых убить сложнее, чем других. Хастур рассеянно потрогал следы от адского огня на груди и ничего не ответил. — В древнегреческой мифологии было божество по имени Эон, — продолжил Азирафель, углубившись в книгу. — Оно было персонификацией всей длительности времени. «Вечностью». Аналогичное божество было у египтян. Его называли Хех или Хух, он был богом вечности и времени. Бесконечности и бескрайнего пространства. Или вот Кали, индуизм, персонификация времени. — Калачакра, «колесо времени», — припомнил Кроули, которого когда-то завораживала Индия со всеми ее религиозными празднествами. Азирафель согласно кивнул. — «Время черно из-за его суровости, беспощадности и бессмысленности», — прочитал он вслух. — «Живущие под господством Времени испытывают всевозможные страдания, и освобождение достигается в результате уничтожения Времени, избавления от закона непостоянства». — И кто уничтожает время? — поинтересовался Хастур со смешком. Он смял сигарету в ладони, затушив, и подошел ближе, чтобы вытащить книгу из рук Азирафеля. — Держался бы ты от него подальше, — мрачно посоветовал Кроули. Хастур проигнорировал его. — Ты думаешь, что существо, которое напало на меня, делает это с миром? — спросил князь Ада у ангела, кивнув на полумрак за окном. — Почему? — Я считаю, что это вещи одного порядка, — Азирафель поднялся следом. Хастур был выше его ростом и ангелу приходилось откидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Он начал с тебя, но убьет многих. Он заполняет мир своей собственной чернотой, в мир, который был полон света, приносит черноту и разрушение. Он поворачивает время вспять одному ему известным способом и он не остановится, пока в мире не останется одна только вечная ночь. Бог черноты… — Бог черноты… — эхом повторил Хастур. Азирафель молча забрал свою книгу из его рук. В открытой кафешке неподалеку от книжного магазинчика Азирафеля было пусто, на столешнице собралась пыль. Вместо списка блюд дня на щитке было написано «Закрыто» размашистым неровным почерком. Кроули закинул ноги на столешницу и откупорил бутылку вина, которую принес с собой. Оставаться в магазинчике было невыносимо, и еще более невыносимо было слушать, как Азирафель спорит с Хастуром о богах. С Хастуром, который даже собратьев-демонов по именам не может запомнить и ко всем вокруг обращается «эй, ты»! Ангела Кроули узнал по звуку шагов. — Кроули, — мягко позвал его Азирафель. — Опять будешь говорить, что я веду себя как школьник? — полюбопытствовал демон, скидывая ноги со стола, но не оборачиваясь. Вино горчило и скол горлышка оцарапал губу. — Не буду, — пообещал Азирафель. Его ладонь легла Кроули сзади на шею, пальцы прошлись по линии роста волос и демон выдохнул, немного расслабившись. Азирафель обнял его, поцеловал в макушку и мягко отобрал бутылку, которую Кроули едва не выпустил из пальцев. — Ты совершенно зря ревнуешь, — пояснил Азирафель, отпустив Кроули и делая глоток. Поморщился. — Ну и гадость. Какой это год? — Тысяча девятьсот девяносто первый. — Не лучший год для вина, — признал Азирафель. Он щелкнул пальцами и разлил вино по появившимся на столе бокалам. Судя по цвету, это бордо постарело лет на тридцать. — И я не зря ревную, — пробормотал Кроули, повертев бокал на столе. — Ты с ним разговариваешь. — Он многое знает. — Он демон! Он твой… классовый враг. И ты на него так смотришь! — Как смотрю? — Как будто он на самом деле тебе интересен. — Ну… — Азирафель слегка смутился. — Раньше единственным демоном, с которым я разговаривал, был ты. — Ты хочешь сказать, что разговаривать с Хастуром интереснее, чем со мной? Ну спасибо. — Я хочу сказать, что мне любопытно, — покладисто пояснил ангел. — Любопытно? Да ты даже на Уайлда так не смотрел! — А ты ревновал меня к Уайлду? Кроули подавился воздухом. — Ты в его вкусе, — пояснил он, отдышавшись. — Оу, — очень натурально удивился Азирафель. — Эм… Спасибо. Ты знаешь, очень странно узнавать, что я во вкусе мертвого поэта. Кроули застонал и сполз на стуле ниже, едва не уронив бокал на джинсы. Азирафель пил вино маленькими глотками и явно наслаждался произведенным эффектом. — Просто чтобы ты знал, — наконец сказал Азирафель после тщательно выверенной паузы. — Хастур не в моем вкусе. — Я знаю, — вздохнул Кроули. — Тебе просто нужен был повод для ревности? — улыбнулся ангел. — Подозреваю, в твоих предыдущих отношениях… — Не было у меня никаких отношений, — Кроули отмахнулся и сел ровно. — Ничего серьезного. А у тебя? — Были, — Азирафель неловко пожал плечами. — Но тоже ничего серьезного. В конце концов, я бессмертный ангел. Я не мог позволить себе ничего серьезного с кем-то смертным. Это по меньшей мере нечестно. Кроули скривился. — И через какое-то время это становится заметно, — продолжил Азирафель. — Ну, бессмертие. — Неувядающая красота, ага, — Кроули поморщился, откинул голову на спинку стула и прикрыл глаза. — Все это ложь, знаешь. В какой-то момент вообще все оказывается ложью. Так странно. — О чем ты? — в голосе Азирафеля мелькнуло беспокойство и Кроули заставил себя сесть ровно. — Люцифер был самым красивым ангелом, — пояснил демон. — Ты знал? — Конечно, — Азирафель кивнул, посмотрел внимательно. — Ты ведь не поэтому за ним пошел? Кроули скривился, допил вино одним глотком и вытер губы тыльной стороной ладони. — Почему нет? Я повелся на его красивую мордашку и пламенные речи. Знаешь, как это бывает: харизматичный лидер, повестка вроде тебя устраивает… — А потом ты падаешь с Небес, — припечатал ангел. Кроули дернулся. — Почему ты не пошел за ним? — спросил он угрюмо. Азирафель смотрел ему в лицо чистыми прозрачными глазами. — Потому что мне нравится быть ангелом, — раздельно пояснил он. — Я никогда не хотел быть плохим. Я никогда не хотел, чтобы кто-то разрешил мне делать плохие вещи. Я просто не хотел их делать. — Дело не в разрешении! — Кроули рывком поднялся на ноги. — И не в «плохих вещах»! — А в чем же тогда? — мягко уточнил Азирафель. — Он был прав! — резко откликнулся Кроули. — Мы выбрали его. Мы приняли его нашим лидером. Мы присягнули ему. Демон почувствовал, как хрустит в пальцах стекло бокала и отставил его на стол. По тонкому стеклу пошли трещины. — Он спросил: а что будет, если наша воля будет свободна? Что будет, если мы будем решать сами за себя? Не идти на поводу у Всевышней, как дети, не имеющие права голоса?.. Азирафель смотрел на него снизу вверх внимательно и спокойно. В его взгляде не было осуждения и Кроули не мог остановиться. — В Раю говорят, у нас черные крылья, потому что мы согрешили, — проговорил он горько. — Но что такое грех? Кто это решает? В какой момент твои крылья перестают быть белыми? В какой момент ты больше не можешь летать?.. Ангел протянул ему руку, но Кроули не принял ее. — Я не оступился, Азирафель, — проговорил демон. — Люцифер был прав и я пошел за ним потому, что считал его правым. Кроули тяжело оперся ладонью на столешницу, медленно опустился обратно на стул. — Он повязал нас всех друг с другом, а мы… мы принесли ему… дар. Самый ценный дар, который только может принести ангел. — Что это было? — тихо спросил Азирафель. — Перо, — Кроули улыбнулся криво и горько. — Перья из наших крыльев. Воспоминания накатывали горячечным бредом: ядовитая красота Люцифера и его пламенные речи. Огонь, поднимающийся от кончиков крыльев до лопаток. Первая боль, когда тело перестает быть невесомым, и впервые — ощущение тяжести в плечах от веса бесполезных теперь крыльев. Люцифер поцеловал его в щеку и щека горела от этого поцелуя, как будто его ударили. Крылья за спиной Люцифера были белыми, и перья присягнувших ему, которые он держал в руках, были белыми тоже — они сгорели позже, когда началась война. — Всевышняя сожгла его крылья, — проговорил Кроули через силу. Слова застревали в горле. — Наши крылья сгорели после, больше не могли держать нас. Тогда была… Война в Раю, так вы ее называете? Это была не война, бойня. Тех, кто боролся, кто нес знамя Люцифера — их сбрасывали с Небес. Без жалости, без всего этого ангельского всепрощения. А были те, кто поумнее, те просто спустились сами — как я, например. Не так травматично, но тоже ничего приятного. Азирафель смотрел на него широко раскрытыми глазами, как будто видел впервые. Или как будто впервые разглядел по-настоящему. — Это было больно? — спросил ангел осторожно. Кроули покачал головой. — Нет. Было жарко и… страшно. Чертовски страшно и только. Демон провел пальцами по бокалу, восстанавливая потрескавшееся стекло. — Ты помнишь? — осторожно спросил Азирафель. — Ну, райскую жизнь… — Едва ли, — признал Кроули неохотно. — Только обрывки. В Аду говорят, это проклятье Всевышней. Или дар — тут уж с какой стороны посмотреть. Я бы не хотел помнить. Азирафель молча разлил остатки вина по бокалам. — Я зря все это наговорил, да? — спросил Кроули устало. — Я просто, ну… подумал, что тебе может быть интересно. Ангел молчал, гладил ножку бокала и смотрел в стол. — Я подумал, вдруг конец света на самом деле случится, — Кроули передернул плечами. — Ну, вдруг это на самом деле конец — а я так тебе и не рассказал, как все было. Он выпил вино одним глотком, не чувствуя вкуса. — Кроули, — тихо позвал Азирафель. — Я знаю, все не вовремя. Такие разговоры вообще никогда не бывают вовремя. Извини, извини, ладно, тебе тут нужно мир спасать. Серьезно, это важнее, это… — Кроули. Азирафель накрыл ладонью руку демона и тепло его кожи немного отрезвило. — Ты для меня ценнее, чем спасение мира, — раздельно проговорил ангел. — Этот мир нужен мне только для того, чтобы быть в нем с тобой. — Что? — растерянно переспросил Кроули. — Я знаю, что ты думаешь: я зарылся в поиски спасения и прыгаю вокруг Хастура. Я… я правда зарылся в свои книги, и это неправильно. Я не хочу потерять этот мир только потому, что здесь у меня есть ты. Но это не отменяет того, какой я эгоист. Кроули дернулся, но ангел не отпустил его руку, удерживая по-прежнему мягко, но уверенно. — Я думал, что я все делаю правильно, но это не так. Я был невнимателен к тебе, и я был не прав. Азирафель взял руку Кроули двумя руками, мягко поцеловал внутреннюю сторону ладони. Демон отвернулся, потому что смотреть было невыносимо. Воздух застревал в горле. — Спасибо за твою откровенность, — проговорил Азирафель медленно. — Спасибо, что рассказал мне. — Я был не прав? — спросил Кроули, чтобы хоть что-то сказать. — Когда выбрал Люцифера? — Нет, — отозвался ангел твердо. — Теперь ты будешь ненавидеть Всевышнюю? — поинтересовался демон. Прошло много времени, прежде чем он сам сумел перестать Ее ненавидеть. — Нет, — Азирафель покачал головой. — Я не буду судить Ее. Но я не буду и судить тебя. Ты выбрал то, что было для тебя важным, и, как бы то ни было, это был правильный выбор. — Я так не думаю, — Кроули вздохнул. — Она никогда меня не простит. Никого из нас. — Тебе не за что просить прощения, — раздельно проговорил Азирафель. — Ты просто сделал выбор. Нельзя наказывать никого за выбор. Кроули хмыкнул устало. — Если бы мы победили в войне, если бы мы сбрасывали вас с Небес — не думай, что я бы жалел кого-то. Азирафель вздохнул, подался ближе и демон непроизвольно вздрогнул, когда ангел обнял его за плечо. — Кроули, мне не важно, победили вы в войне или проиграли. Мне не важно, что ты демон, а я ангел. Когда-то мне казалось, что это имеет значение, но теперь я знаю точно, что нет. Я с тобой, потому что ты — это ты. Я не хочу менять тебя и не собираюсь тебя судить. Ты дорог мне таким, какой ты есть, и я тебя люблю. — Что? — растерянно переспросил Кроули. — Я люблю тебя, — повторил Азирафель ровно. Кроули зажмурился под очками до боли, не в силах ответить. Азирафелю не нужен был ответ, он привлек демона ближе, поцеловал в висок над дужкой очков. Кроули подался ближе, уткнулся лбом ангелу в плечо, сминая пальцами ткань его пальто. Азирафель гладил его по голове, перебирал пальцами волосы и ничего не спрашивал. От него пахло корицей и сливками, он был мягкий и теплый, уверенный и спокойный, и Кроули почувствовал себя, наконец, в безопасности. — Я нашел разгадку, — сказал Азирафель, когда Кроули расслабился, уютно устроив голову у него на плече. — Ты хочешь сказать: Хастур нашел разгадку? — уточнил демон. Ангел погладил его по голове, неторопливо провел ладонью от шеи к затылку, пропуская пряди между пальцами. На Кроули это всегда действовало умиротворяюще. — Я нашел разгадку, — повторил Азирафель. — Я знаю, что это за языческое божество. — И что это нам дает? — уточнил Кроули. — Ничего, — ангел вздохнул. — Но нужно передать начальству. Вдруг они… вдруг они там придумают, что делать. — Я бы не был так оптимистично настроен. — Кроули! — возмутился Азирафель. — Да что? — демон пожал плечами, чуть отстранившись. — Вдруг они заинтересованы в том, чтобы разрушить этот мир? Вдруг это еще один «непостижимый» план Всевышней? И Вельзевул с твоим Гавриилом уже планируют новую войну Ада с Раем? — Гавриил не мой, — обиделся Азирафель. — Но ты же не будешь утверждать, что они не очень-то торопятся спасать мир? — хмыкнул Кроули. Азирафель посмотрел на него с таким отчаянием, что Кроули стало неловко. — И что это за языческое существо? — поинтересовался демон, переводя тему. — Бог из славянской мифологии, один из создателей мира, — отозвался Азирафель с явным облегчением. — Он способен изменять течение времени: останавливать его, ускорять и поворачивать вспять. Он может изменять течение времени как для всего, что его окружает, так и для отдельных объектов. Например, ускорять или замораживать жизнь. Он сама суть черноты и он не имеет никаких связей с христианством. Я… я не знаю никакой силы, которая могла бы противостоять ему. — Как его зовут? — спросил Кроули, хотя сомневался, что имя языческого бога ему хоть что-то скажет. — Чернобог, — откликнулся Азирафель. — Черный Бог. — Символично, — вздохнул демон. — Символично, — согласился Азирафель. Кроули взял его за руку, переплел пальцы и ощущение близости от этого простого действия показалось острее и ярче поцелуев. Луна и Солнце над их головами, столкнувшись, медленно рассыпались пеплом.