Принцесса в башне

      Легенду о прекрасной принцессе, запертой в заброшенном дворце в плену у злобного дракона, юноша слышал уже много раз. Бывалые путешественники рассказывали о том, что начали видеть ее относительно недавно. Красавица с тонкой талией и золотистыми волосами выходила на балкон, что располагался на вершине башни, и звала на помощь. Но едва кто-то пытался приблизиться к замку, как тут же прилетал злобный дракон. Много храбрых героев полегло в попытках спасти бедную принцессу.       Никто, однако, толком не мог сказать, кто она вообще такая, эта принцесса, откуда она взялась в той башне. Просто есть и все на этом. И многие храбрецы, что пытались ее спасти, либо нашли свою смерть у того замка, либо вернулись ни с чем, не сумев справиться с преградой в виде дракона. И вот так вот вышло, что Баттерса, обычного, ни чем не примечательного парня, единственного сына вполне рядового графа, отправили спасать эту самую принцессу.       Ситуация была паршивенькая. Отец этого юноши, так уж вышло, попал в нелицеприятный скандал, связанный, как понял сам Баттерс, с мужеложством. И пусть со временем скандал постепенно сошел на нет, тень уже упала на всю семью, разрушились некоторые, прежде довольно крепкие связи, так что необходимо было как-то смыть все остатки позора. И граф в итоге решил, что именно сын и должен это сделать. Логику его решений несложно было понять, он сам все честно выложил сыну. Баттерса ведь воспитали, обеспечивая всем, что ему нужно, так что теперь сын должен сделать что-то для семьи, дабы и союз родителей сохранить, и позор, наконец, полностью отвадить. А Баттерс спорить с отцом не мог. Граф Стотч в своих решениях всегда был непреклонен, а мнением сына он в принципе не интересовался.       Так что юноша оказался в чистом поле, верхом на подаренной отцом кобыле, с мечом наперевес и сумкой, еда в которой давно закончилась. Он уже мало понимал, как долго вообще был в пути, перед глазами снова начало мутнеть от усталости. В последний раз, когда он позволил себе остановиться на привал, Баттерс выбрал до того неудачное место, что ночью к его лежаку подобрался медведь. Испуганный юноша в итоге бежал так быстро, что и лежак, и доспехи, и даже сапоги остались в лесу.       — Неважный из меня рыцарь… — обреченным тоном заметил он себе под нос, снова вглядываясь в горизонт.       Да уж, идти против дракона без доспехов, с одним лишь мечом — идея плохая, но разве у него вообще есть выбор? Баттерс был уверен в том, что нет. Он не может вернуться домой ни с чем, отец будет крайне недоволен. Уж лучше выбрать геройскую смерть от лап дракона. Если, конечно, дракон убивает именно лапами.       Наконец, впереди замаячило нечто, что вполне походило на башню. Сперва Стотч обрадовался, но спустя мгновение он вспомнил о том, что у цели его поджидает дракон. А это верная смерть. Не логичнее ли просто свернуть, пока еще не поздно, добраться до ближайшей деревни, притвориться путником и напроситься помощником в какой-нибудь трактир? Не предел мечтаний, конечно, особенно для сына графа, но так он хотя бы жив останется, у него будет крыша над головой, какая-никакая оплата за труд, но что безусловно важнее — не будет рядом отца, который посылает его на встречу с драконами и чуть что наказывает, запирая в его покоях без права подышать свежим воздухом.       Поразительно, эта мысль так и манила, казалась потрясающей идеей, но Баттерс так и не смог свернуть. Нет, он и правда не сможет так жить, во лжи. Придется встретиться с драконом с глазу на глаз и хотя бы попытаться его сразить, а дальше будь что будет. Может, даже получится увидеть принцессу и лично убедиться в том, что она и правда так хороша, как гласит молва.       — Давай, ты сможешь.       Кобыла определенно не разделяла его порыва идти вперед. Говорят, лошади чувствуют опасность на расстоянии и избегают ее. Они определенно умнее, чем люди.       — Похоже, это и есть тот замок.       Издалека строение больше напоминало огромный валун, но чем ближе подбирался Баттерс, тем отчетливее оно напоминало вполне немалых размеров замок, уже потрепанный годами, но вполне мирный на вид. Стотч удивился, потому как ожидал увидеть нечто воистину ужасающее, например, лаву вокруг, истлевшие скелеты, черепа животных и людей. Хоть что-то, что говорило бы о зловещести этого замка. Но нет, кругом лишь зеленая травка, цветочки, деревья и птички на их веточках. Довольно милое и живописное место.       — Может, это и не здесь? — предположил Баттерс.       Он снова осмотрелся. Да, вблизи замок был большим и даже вполне красивым, хотя по нему отчетливо ощущалось запустение. Явно давно покинутый, а от того нагоняющий тоску. Кобыла, однако, не считала это место милым. Она начала слишком уж рьяно бычиться, так что сомнения отпали. Даже в отсутствии ожидаемого антуража, здесь опасно.       Решив больше не мучить ни несчастное животное, ни самого себя, Баттерс отвязал от седла ножны с мечом, поправил свой дорожный плащ и, обреченно выдохнув, слез с лошади.       — Беги, родимая. Ты должна жить. Надеюсь, ты найдешь дорогу домой.       На какой-то миг графский сын задумался о том, что если случится чудо и он сможет одолеть дракона и спасти принцессу, ему потребуется лошадь. Не пешком же спасенную принцессу домой тащить. К слову, вообще не понятно, что надо будет делать с этой спасенной принцессой. Жениться на ней? Так Баттерс всю жизнь боялся дамского общества и находил девушек опасными существами, от которых вообще не знаешь, чего ожидать.       Однако такие размышления не имели смысла, ведь он, скорее всего, примет геройскую смерть в этом месте. Лошадь охотно убежала от него, напоследок махнув хвостом и поцокав копытами. Баттерс окончательно потерял возможность унестись прочь и начать жизнь с чистого листа. Какой же он, наверное, идиот. Или просто герой? Или просто все герои идиоты? Эдакий героический идиотизм для эпоса.       Баттерс помотал головой. Пора идти на встречу с судьбой. Он умрет гордо, с мечом в руках, даже если руки, держащие этот меч, будут дрожать как осиновые листочки.       С этими мыслями юноша зашагал вперед, к замку. Чем ближе к строению он оказывался, тем сильнее подкашивались ноги. Замок встретил его мертвой тишиной. Руины, которые некогда были воротами, являлись малой преградой. Переступая через камни и обходя булыжники побольше размером, юноша оказался внутри. Здесь царили сквозняки, прохладный ветер пробивал насквозь, теребил волосы и висящий на плечах плащ. Сглотнув, Баттерс достал из ножен меч.       — Ладно… Я готов, вперед.       Даже его голос немного дрожал. Где же этот дракон? Нападет ли он со спины? Непонятно. Как вообще должны нападать драконы? Об этом никто из рыцарей не рассказывал графскому сыну, так что и почерпнуть знания было неоткуда.       — Эй, дракон, ты где?       Стотч тут же ощутил себя последним идиотом. Да уж, хорошая идея — звать дракона. Помотав головой, юноша опустил меч и направился вперед. Кругом и правда не было слышно посторонних звуков, зато виднелись старинные гобелены, которые кучей мусора валялись на каменном полу, абажуры, подсвечники, какая-то кухонная утварь. Слои пыли давали усомниться в том, что здесь вообще хоть кто-то бывал последние лет сто, но не мог же Баттерс ошибиться?       В какой-то момент дорога привела его в открытую местность без крыши. Должно быть, заброшенный сад, так сразу и не понятно. В вечерних сумерках заросли на столбах напоминали копошение змей, но Баттерс честно постарался взять себя в руки и не пугаться ничего. Хотя выходило не особо хорошо.       — Да где же дракон?       Стотч судорожно огляделся и откровенно нервным движением руки поправил немного лохматые светлые волосы. Дракона не было видно. Наверняка же он огромный, он должен быть на виду. Или Баттерс вовсе ничего не смыслил в драконах.       В какой-то момент юноша поднял взгляд вверх. Отсюда открывался отличный вид на ту самую башню, довольно высокую, если подумать, с черепичной пирамидальной крышей и выступающими балконами. В больших створчатых окнах горел свет, наверняка на подоконнике стояли свечи. Значит, в башне кто-то есть. Наверняка принцесса.       — Ничего не понимаю, — протянул Баттерс. — Принцесса есть, а дракона нет? Он что, отошел по делам?       Иных версий у юноши просто не нашлось. Если дракона нет, а мало ли, вдруг он проголодался и улетел, чтобы сожрать кого-то, это шанс для Баттерса спасти принцессу и остаться при этом в живых. Он в спешке убрал меч в ножны и помчался под крышу, в направлении башни. Вход должен быть внутри замка, нужно найти лестницу, винтовую, судя по всему. А потом забраться наверх и узреть принцессу. Может, они с Баттерсом полюбят друг друга, как в красивом сказочном эпосе, и юноша приведет ее в дом как невесту.       Все эти приятные мысли резко оборвались, когда Стотч, достигнув огромного, окутанного паутиной зала, встретился взглядом с огромным существом. Это существо имело массивное туловище, продолговатую шею и круглую голову, целиком было покрыто каменной коркой, но оно не было изваянием. Это было вполне живое существо с лапами и крыльями. Оно уставилось на Баттерса, а юноша так и завис.       Это был дракон, но дракон оказался и в половину не таким страшным, как думал юноша. Скорее он был даже вполне милым и смешным, нисколько не пугающим.       — Ты кто? — вполне человеческим голосом спросил дракон. В этом самом голосе ощущалось искреннее недоумение.       Растерянный Баттерс распахнул глаза, не в силах поверить тому, что он имел честь узреть.       — Ты говоришь? — выдохнул он, потрясенный.       Дракон мотнул головой.       — Ты тоже говоришь, но на вопрос не отвечаешь.       Стотч встрепенулся. Дракон не нападал на него. Он разговаривал, но словно и этого было мало — он тонко обвинил его в невоспитанности. Такого юноша точно не мог ожидать.       — Эм-м… Простите. Я этот… рыцарь…       Дракон закивал.       — А от меня тебе что надо?       Баттерсу пришлось сперва подумать самому. И правда — а что ему надо вообще от дракона? Он же хотел тайком пробраться к принцессе. Или он пропустил какой-то пункт в этом плане?       — Мне… Ну, принцесса нужна.       — А-а-а, — выдохнул дракон. — Так принцесса в башне, иди дальше по коридору, потом сверни направо, увидишь лестницу. По ней вверх и доберешься куда надо.       Стотч быстро-быстро заморгал, совершенно уже не понимая, что вообще происходит.       — Спасибо, — кивнул он. — А вы разве не будете меня убивать?       На сей раз удивился дракон. Он покосился в сторону, обдумывая что-то, а потом снова уставился на Баттерса.       — Зачем?       Юноша пожал плечами.       — Не знаю.       Дракон вновь кивнул.       — Вот и я не знаю.       Когда дракон отвернулся и продолжил прерванное занятие (кажется, он пытался почесать свой нос о камень), а Баттерс пожал плечами. Даже дракон не знал, зачем ему его убивать. Что ж, раз такое дело, то он может спокойно идти к принцессе. Разумеется, у Стотча были подозрения о том, что тут все не так просто, что дракон его обманул и собирается напасть со спины. Но ведь дракон так и не напал.       Добравшись до нужной лестницы и убедившись попутно в том, что дракон его не обманул и нападать тоже не стал, Баттерс выдохнул:       — Вообще уже ничего не понимаю.       Если дракон не убивает всех пришедших рыцарей, кто их убивает? А убивает ли кто-то вообще? По этому дракону сложно было предположить, что он и правда тот кровожадный монстр, которого Баттерсу всегда описывали. Что-то тут не так.       Лестница показалась юноше нескончаемо длинной. В какой-то момент он присел на ступеньку, чтобы просто перевести дыхание. Помимо прочего было еще и темно, однако там, наверху, словно луч надежды манил легкий огонек. Чем дольше Стотч смотрел на этот огонек, тем отчетливее ему казалось, что с каждым его шагом свет уходит выше и выше. Переведя дух, юноша поднялся на ноги и продолжил свой путь.       — Еще немного… ненавижу эту лестницу…       Уже выдыхаясь, он добрался до самой последней ступени. Тут и правда было светло. Первым делом Баттерс увидел свечи. Их было немало кругом. Благодаря ним можно было рассмотреть комнату, в которой, стоит сказать об этом прямо, было даже очень сильно не убрано. Просторная кровать выглядела распотрошенной, простыни откровенно нестиранными слишком долгое время. На полу стояла грязная посуда, валялись какие-то фрукты и буханка хлеба. После взгляд Стотча скользнул в сторону балкона. Полупрозрачную шторку ласково теребил ветерок, но у дверцы на полу стояли высокие мужские сапоги. Эти самые сапоги сбивали с толку, но Баттерс не успел об этом подумать.       Далее взгляд зацепился за зеркало, перед которым крутилась девушка. Стотч видел ее со спины, но и этого хватало, чтобы понять, что это и есть принцесса. Она была облачена в розовое платье с рюшками. Оно красиво обхватывало ее тонкую талию, но обнажало верхнюю часть спины, давая лицезреть несколько темных родинок на бледной коже. Светлые волосы доставали до плеч. Они были собраны в два свободных хвостика шелковыми лентами.       — Ох, принцесса, — выдохнул Баттерс.       Он и правда не ожидал, что увидит эту принцессу, героиню стольких рассказов и баллад. Но вот она, перед ним, тонкая как тростинка, нежная, как лепестки розы. Услышав его голос, принцесса резко обернулась.       — Какого черта?       Стотч тут же опешил. Он вгляделся в лицо принцессы. Симпатичная, вполне красивая, однако что-то все же смутило Баттерса, но он и сам не смог понять, что же именно.       — Принцесса… ваше высочество, вы простужены?       Та нахмурила брови.       — Чего?       Тут и понял Стотч, что же именно его смутило. Принцесса говорила вполне мужским голосом, куда более мужественным, чем его собственный. Да и черты лица у нее были мужскими, что тоже довольно странно для принцессы. Или не странно вовсе? Ведь Баттерс никогда раньше не видел принцесс. Может, он не понимает чего-то важного?       — Ну… — юноша пожал плечами. — Здравствуйте, принцесса.       Та смотрела с откровенным недоверием.       — Допустим, — она сорвалась с места и подошла к Баттерсу, ступая твердо и уверенно, как истинный головорез с большой дороги, и стуча каблуками кожаных мужских ботинок. — Допустим, что принцесса. А ты-то кто такой и что здесь делаешь?       Стотч недоуменно уставился на чужие ботинки. Подумать только, да у принцессы нога больше, чем у него. Разве такое вообще возможно? Похоже, что вполне возможно.       — Я… — он откашлялся. Где его воспитание, в конце-то концов, надо же представиться принцессе. — Я Леопольд Баттерс Стотч, сын графа Стотча из восточной провинции.       Принцесса оказалась ближе к нему, так что Баттерс осознал, что она еще и выше на полголовы. Какая странная принцесса.       — Ладно, допустим, — согласно кивнула она, говоря все так же мужским голосом. — А что ты делаешь в моей башне? Имей в виду, она моя, я ее первый забил.       Стотч снова задумался. Если он не ослышался, принцесса еще и говорит о себе в мужском роде. Должен ли он что-то заподозрить или это нормально для всех принцесс?       — Я пришел, чтобы спасти вас, — ответил он, уже сам сомневаясь в собственных словах.       Принцесса мотнула головой.       — Меня? От кого спасти?       Баттерс пожал плечами.       — От дракона, наверное.       Все было слишком уж сильно не так, как он себе представлял. И дракон не убийца, и принцесса говорит и ведет себя как мужчина, зачем-то облачившийся в платье. Не понятно ровным счетом ничего.       — От дракона? — удивилась принцесса. — Зачем? Он мой друг. Он мне еду приносит постоянно.       Яснее ничего не стало.       — Но… я не понимаю… Мне сказали, что принцесса заточена в башне, что ее держит в плену злобный дракон. Я пришел спасти принцессу, как сотни других героев до меня.       Принцесса тоже ничего не понимала.       — Чушь какая. Я тут живу просто, вот и все. Да, иногда выхожу на балкон и кричу всякие непристойности, но это же не значит, что мне помощь нужна. Я тут отлично живу. И кстати, у меня имя есть, — принцесса воистину по-мужски хмыкнула. — Я Кенни.       Растерянный Баттерс зацепился за последнюю фразу как за спасительную соломинку. Он тут же встал на одно колено и схватил ладонь принцессы, облаченную в нежную розовую ткань перчатки.       — О, прекрасная принцесса Кенни, позвольте мне высказать свое сердечное восхищение.       Так ему велела сказать мать при встрече с принцессой, несмотря на то, что она даже не верила в то, что ее сын доберется до принцессы живым.       — Какие манеры, — принцесса Кенни расплылась в довольной улыбке. — А ты мне нравишься. Можешь остаться тут, а то мне одиноко.       Она отошла, стуча своими каблуками, а Стотч не к месту подумал о том, что уже слышал подобный говор — в деревнях от простолюдинов. Как же это все странно и непонятно.       — Я, однако, все так же не понимаю.       Принцесса скинула с ног ботинки и забралась на кровать. Ноги у нее были даже не мужские, а мужиковатые.       — Да что ты не понимаешь? — хихикнула она. — Ты первый, кто пришел сюда меня спасать, все остальные сворачивали, едва увидев замок. А ты аж до башни моей добрался. Храбрый, либо просто глупый. Но я только рад компании. Присаживайся.       Стотч, все так же ничего не понимающий, кивнул и на ватных ногах приблизился к кровати, а после осторожно присел на самый краешек и вновь уставился на чужие ноги. Вот оно как, и дракон не убивает, и принцесса не нуждается в спасении. А еще…       — Эм-м… А можно один нескромный вопрос?       Принцесса улыбнулась, обнажив изрядно пожелтевшие зубы.       — Ну, давай.       Баттерс сглотнул, но все же спросил:       — Принцесса Кенни, а вы… мужчина?       На сей раз принцесса от души засмеялась.       — Да ты сама наблюдательность.       Да, принцесса не нуждается в спасении, а еще принцесса — мужчина. Как же все странно обернулось.

***

      Новые истины укладывались в голове крайне неохотно. Баттерс все так же сидел на самом краю кровати, переваривая полученную информацию. Из всего выходило, что еще ни один рыцарь на самом деле не пытался спасти принцессу из башни. Все сворачивали где-то на подходе, заранее испугавшись жившего в замке существа, хотя дракон был вполне себе дружелюбным существом. Он добывал для принцессы еду, крал ее в местных деревнях. Сама же принцесса, которая и вовсе была мужского пола, просто мирно жила себе в башне и наслаждалась жизнью. Наслаждался… Стотч уже не понимал, как надо говорить о Кенни.       — Мне здесь нравится. И вид из окна хороший, и всегда есть еда и свежие фрукты, кровать еще удобная, в гардеробной куча отличных вещей. Что еще надо для счастья?       Баттерс хотел было сказать, что еда и одежда не могут быть залогом счастья, что нужны еще честь и достоинство, но вовремя прикусил язык, осознав, что он и сам в это уже не верит. Отец ведь ради этого достоинства и отправил единственного сына туда, где, как он был полностью уверен, его ожидала верная смерть. И это при том, что граф Стотч сам накликал беду на свою семью. Его понятия чести вряд ли могут быть хорошим примером для Баттерса. А значит, все, во что он верил прежде, не настоящее.       — И ты просто живешь тут в полном одиночестве?       Юноша снова посмотрел на Кенни. Из-за того, что тот был облачен в нежное розовое платье, было сложно понять, кем вообще его надо считать. И потому Баттерс несколько терялся.       — Да, — довольно кивнул Кенни. — Это куда лучше, чем в доме моих родителей, там у меня не было своей собственной комнаты.       Стотч лишь рассеяно закивал.       — Значит, здесь некого спасать, а я пришел впустую. Что же мне теперь делать?       Если он вернется домой с пустыми руками, отец посчитает его трусом, который так и не отважился сразиться с драконом. И если рассказать ему всю правду, граф Стотч просто не поверит. И снова накажет Баттерса, но на сей раз куда серьезнее.       — Я не знаю, — Кенни пожал плечами. — Можешь поискать еще какую-нибудь башню, вдруг повезет, но я бы не рассчитывал. Видишь ли, если дракон кровожадный, то живой принцессы при нем точно не будет.       Кенни выглядел настолько довольным, вальяжным и расслабленным, что Баттерсу даже стало немного завидно. Как хорошо он устроился, без тотального контроля родителей и наказаний за малейший проступок. Наверное, здорово вот так жить. Стотч, конечно, не знал настолько свободной жизни, но искренне хотел хотя бы денек пожить именно так, ничего не опасаясь.       — Я уже понял, — грустно кивнул он. — Просто отец настаивал на том, что я должен совершить геройский подвиг и спасти репутацию семьи. Боюсь представить, что будет, когда я вернусь.       Кенни принялся накручивать на палец прядь волос.       — А ты не возвращайся пока, — сказал он. — Можешь побыть тут у меня, места полно. А потом вернешься и скажешь, что убил дракона.       Это означало солгать, а ведь Баттерс никогда не лгал отцу. Он всегда был предельно честным, как его и учили. Хотя… отец все равно не верил ему, когда Баттерс говорил правду, так много ли вообще смысла в этой правде и кому она тогда нужна?       — А я тебе тут не помешаю?       Остаться и правда хотелось. Он уже остался без кобылы, он устал с дороги и проголодался. Так хотелось просто отдохнуть, не думая о проблемах. Ведь каждый имеет право на подобное.       — Нет, — Кенни широко улыбнулся и отпустил прядь волос. — Ты кажешься довольно милым.       Баттерс перевел дух. В любое другое время он бы уверенно сказал сам себе, что не стоит оставаться в какой-то непонятной башне фактически заброшенного замка, обитателем которого является дракон, в компании человека, который облачен в дамские одежды, но при том является мужчиной. Да, в любое другое время Стотч не позволил бы себе таких вольностей, но он так сильно устал от своего путешествия, что было уже откровенно наплевать.       — Что ж, спасибо, принцесса Кенни. Ты тоже… — юноша замолк и снова уставился на собеседника. — Вы тоже очень милы.       Как вообще нужно обращаться к принцессе, которая мужчина? Баттерс понятия не имел, но и уточнять не решался. Кенни, однако, лишь улыбнулся шире, словно и не было ничего, что могло бы смутить.       — Если хочешь, могу тебе подарить что-нибудь на память, чтобы ты не расстраивался, — воодушевленно предложил он. — Что обычно дарят принцессы рыцарям?       Он тут же начал оглядываться, словно выискивая какой-то сувенир, а Баттерс густо покраснел.       — Ну… — он пожал плечами. — Обычно принцесса дарит поцелуй.       Он лично никогда не считал какой-то там поцелуй хорошим подарком. Какая вообще польза от поцелуя? Да и отцу этот поцелуй не покажешь, чтобы доказать, что он не струсил и все же добрался до принцессы.       — Поцелуй, значит? — Кенни нисколько не смутился. — Отлично, значит поцелуй.       Он чуть приподнялся, чтобы подсесть ближе, а Баттерс тут же опешил. Нет, юноша никак не мог ожидать того, что кто-то будет его целовать.       — Что?! Ты же не серьезно!       Он и сам толком не понимал, чего именно испугался. Ему никогда прежде не приходилось ни с кем целоваться, тем более он и мысли не допускал о том, что мог бы поцеловаться с юношей. Тем более с юношей в дамском платье. Безумие какое-то!       — Конечно, я серьезно, — засмеявшись, Кенни поднялся с места и, вцепившись рукой в пышную юбку, взмахнул ею, точно барышня на балу. — Я же принцесса!       «Ты мужчина в платье» — хотелось заметить Баттерсу, но он все же промолчал. Он вдруг осознал, что даже не особо против попробовать поцеловаться с этим странным человеком. Уж если он решил, что солгать отцу — хорошая идея, то уж поцелуй его точно не должен смущать.       — Ну…       Он неопределенно мотнул плечом, давая понять, что не сильно уверен в том, что это стоит делать, но Кенни оказался принцессой не из робких. Он приблизился к Стотчу, так что тот лишь распахнул глаза, сбитый с толку чужой решимостью. Кенни был выше, и когда расстояние между ними стало мизерным, это стало ощущаться куда отчетливее, чем прежде. Баттерс замер, смотря в чужие голубые глаза. В них, казалось, отчетливо виделась насмешка над ним и его слишком уж откровенной растерянностью. Такая странная принцесса. И это даже не потому, что принцесса мужчина, это вообще меньшая из проблем.       Ощутив дыхание Кенни на своих губах, Баттерс сглотнул. Смотреть в глаза принцессе было слишком сложно. Он пропустил момент, когда Кенни уверенно прижался к его губам своими. Это было очень необычно, даже не сравнить ни с чем. Не имея понятия о том, что надо вообще делать, Стотч прикрыл глаза. Кенни тем временем прошелся кончиком языка по его нижней губе, а потом не сильно навязчиво эту губу чуть засосал. Сконцентрировавшийся на своих ощущениях, Баттерс разомкнул губы. В этом поцелуе вел Кенни, ему осталась лишь подчиняться.       Руки принцессы оказались на его плечах, но Баттерс ощутил это как-то отстраненно. Он попробовал скопировать жест Кенни, но вышло не совсем удачно. Тот лишь хихикнул и продолжил то, что он делал, но теперь еще сильнее, чем прежде. И Баттерса от всего этого действительно повело. Он как-то совершенно забыл о том, что оказался в непростой ситуации, что перед ним возникла сложнейшая дилемма в его жизни. Нет, все эти переживания померкли.       Он обхватил руками талию принцессы. Ткань платья была очень нежной на ощупь, ладони легко могли скользить по ней, так что Баттерс потянулся повыше. Телосложение у Кенни было вполне мужественным, несмотря на тонкую талию, руки и плечи оказались сильными, да и грудь совершенно плоская, как и живот. Точно мужчина, теперь уже точно вне всяких сомнений. Но все еще принцесса. Как же все сложно.       В какой-то момент Стотч осознал нечто важное. Он решительно разорвал поцелуй и встретился с недоуменным взглядом голубых глаз. Кенни определенно не был доволен тем, что поцелуй оказался разорван, но Баттерс не позволил ему и слова сказать:       — Мне нужно отойти! Простите, принцесса!       Он умчался в сторону лестницы, оставив недоуменного Кенни смотреть ему вслед. Однако, едва зашагав по ступеням и минув от силы десять из них, Баттерс остановился, вспомнив о том, что этих ступенек впереди больше полутысячи. Спускаться очень долго, подниматься потом обратно еще дольше. Как же это неудобно. Тем более, что там, внизу, находится дракон, которому может не понравится нарушение его уединения.       — Вот же дьявол… — выругался Стотч.       Он прижался спиной к округлой каменной стене и посмотрел наверх. Кенни не стал идти за ним, к его огромному счастью. Выдохнув, Баттерс коснулся рукой сперва тяжелого кожаного ремня своих брюк, а после чуть ниже. В области паха отчетливо выпирала его возбужденная плоть.       Как же это было внезапно и не вовремя. Не то, чтобы Баттерс прежде не сталкивался с такой проблемой, но раньше он мог спрятаться в своих покоях, чтобы эту самую проблему решить. А как быть в сложившейся ситуации?       — Ладно, — выдохнул юноша себе под нос. — Просто представь что-то отвратительное, думай об этом. Давай.       Собственный голос совершенно не успокаивал. Он вновь судорожно посмотрел в сторону и обрадовался тому, что принцессы не видно. Наверное, стоило спуститься еще ступеней на двадцать, но Баттерс остался на месте. Он зажмурился. Необходимо было вызвать в сознании что-то ужасное, например, того же медведя, а еще лучше разгневанного отца, но отчего-то лицо Кенни не желало исчезать. Стотч словно в очередной раз ощутил его ладони на своих плечах и его губы на своих губах, и от этого в штанах стало только теснее.       — Нет-нет-нет… не это…       Баттерс замотал головой, но мираж никуда не исчезал. Подумать только, как на него повлиял первый поцелуй. Если бы его поцеловала девушка, он бы, возможно, просто поморщился и утерся.       Юноша снова напрягся, стараясь бороться с собственными фантазиями, но воображение решило его подставить. Стотч отчаянно замотал головой, но фантазии становились все откровеннее.       — Ты такой напряженный…       Баттерс вскрикнул в голос и распахнул глаза. Принцесса Кенни была прямо перед ним.       — Простите, я…       Он прикрыл руками свой пах, судорожно думая, как ему объяснять то, что с ним происходит. Вариантов так и не появилось. Впрочем, явно более умудренный опытом Кенни и сам все понял. Возможно, понял куда лучше, нежели Баттерс.       — Это напряжение мешает тебе расслабиться, — сказал он серьезным тоном. — Вот почему ты такой дерганный.       Его непоколебимое спокойствие даже напрягало. Ну, в самом деле, какая принцесса не возмутится тому, что из-за ее ни к чему не обязывающего поцелуя рыцарь начнет бороться с возбуждением? Наверное, та принцесса, которая мужчина. Хотя не факт.       — Простите, а может, вы подниметесь к себе, принцесса? — с надеждой спросил Стотч. — Я сейчас вернусь, только решу одну проблему.       Он снова весь раскраснелся от стыда и теперь мечтал о том, чтобы просто провалиться сквозь землю, но Кенни сохранил полнейшее спокойствие.       — Давай лучше я помогу с решением проблемы.       Кенни обворожительно улыбнулся, а Баттерс так и замер на месте, не в силах понять, что происходит. Как это принцесса собирается ему помогать вот с такой специфичной проблемой? Но не успел он придумать хоть какие-то варианты, как Кенни совершенно уверенно схватил его за запястья и развел руки в стороны. Баттерсу было уже просто больно от давления грубой ткани брюк, но это была такая ерунда на фоне того, что Кенни накрыл своей рукой его выпирающую плоть и чуть сжал, заставив Стотча самым что ни на есть бесстыдным образом простонать.       — О-ох…       Все тело отреагировало на это решительное прикосновение. Кенни от души усмехнулся.       — Какая внушительная проблема, — заметил он. — И разве я, как принцесса, могу позволить тебе страдать и дальше?       Кенни откровенно насмехался, Баттерс понимал это. А еще понимал, что стоило бы отстраниться от странной принцессы и умчаться уже прочь на всех парах подальше, чтобы свою проблему решать своими руками, но делать ничего не стал. Кенни даже слишком быстро и без хоть каких-то видимых трудностей расстегнул ремень, а после запустил свою шаловливую ладонь под жесткую ткань. А Баттерс снова зажмурился. Ему было отчаянно стыдно, но он искренне хотел, чтобы Кенни сделал это. И раз уж он уже решил рисковать, то надо рисковать по полной.       Прохладная ладонь мягко обхватила его возбужденную плоть. Сперва кончики пальцев прошлись по головке, а потом по стволу ниже до самого основания. Баттерс едва не поперхнулся воздухом. Как оно, оказывается, иначе, когда тебя трогает кто-то другой. Более того, Кенни явно знал, как именно надо трогать, чтобы доставить удовольствие. Он прижался к Стотчу так, что тот уткнулся лбом в его плечо. Светлые волосы защекотали лицо, но Баттерс лишь приглушенно простонал, полностью сосредоточенный на собственных ощущениях.       Решив, наконец, не стоять столбом, он вцепился в пышные шелковые рукава платья Кенни и заскользил кончиком носа по шее к подбородку. Было так приятно, что даже собственный стыд просто померк на фоне колоссального удовольствия. Кенни не прекращал движения руки ни на секунду, всякий раз умудряясь трогать ровно так, чтобы Баттерса трясло от восторга. А когда Стотч добрался до его губ, Кенни позволил себя поцеловать.       Баттерс совершенно потерялся во времени. Он не знал и не хотел знать, сколько они так простояли, как долго все продолжалось. Просто в какой-то момент весь его мир озарила вспышка удовольствия, что прошлось по всему телу от паха до кончиков пальцев. И сквозь пелену удовольствия он уловил насмешливый голос Кенни:       — Вот теперь ты расслаблен.       Стотч не хотел думать, к чему это вообще было сказано.       Уже позже они лежали на кровати вместе. Баттерс, теперь уже без плаща и сапог, с расстегнутым ремнем и едва натянутыми штанами, совершенно расслабленный и довольный. Он прекрасно понимал, что Кенни специально довел его до такого состояния и был лишь благодарен за это принцессе. Впервые за очень долгое время ему было так хорошо. Хорошо с Кенни, что довольно важно. Он был готов жениться хоть сейчас на этой странной принцессе и искренне признаваться в любви. И не важно, что его принцесса не девушка и жениться на ней будет сложно. Кого это вообще волнует, если они здесь, вдвоем?       — Теперь ты улыбаешься, — хмыкнул Кенни, устроившийся рядом. Он долго поправлял подол платья, прежде чем откинуться спиной на мягкие подушки, а Стотч просто любовался им. — И не дергаешься. Я рад этому.       Баттерс расплылся в довольной улыбке.       — Все благодаря тебе.       Кенни кивнул.       — Что ж, я подарил тебе поцелуй. Теперь ты будешь любить меня всю жизнь, как и положено?       — Буду, — закивал Баттерс в ответ. Он потянулся к Кенни, чтобы оказаться в объятиях своей принцессы. — Всегда буду любить.       — Даже если твой злой отец будет против?       Баттерс громко прыснул.       — Да пошел он к дьяволу. Что он мне сделает? Только накажет. И то не получится, потому что я здесь.       Кенни лишь хихикнул, не было нужды в словах.       Вот как, оказывается, может случиться. Отец отправил Баттерса спасать принцессу, которая, как оказалась, в спасении никогда и не нуждалась. И в итоге Баттерс нашел не свою смерть, а любовь. И разве хоть кому-то важно, что его принцесса — это молодой мужчина с пожелтевшими зубами, выдающимся ростом и огромным размером ноги? Он все равно прекрасная принцесса, которую Стотч отныне будет любить, живя с ней в этой башне. А все остальное по сути просто пустяки.