Убей меня, если сможешь 2

Приезду юного господина все слуги обрадовались. Они надеялись по прибытию домой, он приведёт с собой суженного, но немного сникли увидев что сам Габриэль чем-то подавлен. На вопросы горничных и дворецких, Габи отвечал задумчиво и словно плыл куда-то. Он часто вздыхал, а во время ужина он почти ничего не ел.Больным он не казался, но недоедание, недосып плюс вдумчивость заставляли родителей, да и окружающих, волноваться. —Вам не кажется что юный господин чем-то озадачен или недоволен? — Мы тоже это заметили, —добавил один из дворецких. —Это немного странно видеть его таким, ведь обычно он жизнерадостный и искренний юноша. —Так, не нужно задерживать работу. —строго пояснил остальным главный дворецкий в доме. Пожилой омега, что служил при этой семье уже долгие годы. —А за юного Габриэля прошу не беспокоиться, это любовная лихорадка, вскоре пройдёт, а теперь все за работу. — омега знал что говорит, так как он был рядом с Габи с самого его рождения, он знал что мальчик упрямый и своего добьётся. Всё шло бы хорошо, если бы не случаи когда горничные заносили еду в комнату Габриэля и не падали без сознания. Первый случай произошёл на третий день после прибытия домой. Размышляя о договоре с Ароном, и что же всё-таки случилось с ним тогда, в комнату вошла одна из горничных с подносом. Она конечно же стучалась, но омежка был поглощён мыслями и не заметил. Девушка окликнула своего господина, но тот никак не реагировал. Она подошла ближе, коснулась плеча омежки и вновь позвала, спрашивая всё ли с ним в порядке. Глаза Габи были будто стеклянными и смотрели в никуда, но при зове девушки его глаза вновь обрели живость. Но следующее слово что он произнёс, повалило девушку наповал. В прямом смысле. Горничная потеряла сознание так и не поставив поднос с горячим чаем и печеньями на стол. Габриэль, не смотря на его хрупкость и слабость в теле, кинулся поймать девушку что падала, но он смог лишь схватить её за талию и защитить от горячего чая что ошпарил бы её. Омежка отделался легко. Легкий ожог на запястье быстро вылечили и забинтовали, шрама не должно остаться. Но вот девушка что упала без сознания, так и не пришла в себя. Габи прознав про то что горничная до сих пор в обмороке, догадался что тут что-то не так, но не знал почему, из-за чего она упала, в его голове теперь крутились не только мысли об Ароне, которого он покинул даже не попрощавшись, но ещё и плохие мысли вроде тех что, что если это всё-таки его вина, раз всё это происходит с приближёнными людьми. Ведь тоже самое случилось и с Ароном. А может это вирус какой-то, или может порча, а что если это проклятье. В голове рылись столько мыслей, что омежка невольно притянул к себе ноги и обхватил их. И так и сидел, в позе эмбриона, пытаясь хоть как-то что-то понять, уже 5 день. От столь мрачных догадок, атмосфера в комнате помрачнела, а дневной свет как будто боялся пройти сквозь окно и потревожить то что там обитает. Но всё улетучилось как только в дверь раздался стук, и в комнату зашёл Нао. —Солнце, тебе плохо? —омега подошёл к своему любимому сыну и сев рядом, погладил его нежно по плечу. —Да папа, я в порядке, можешь не волноваться. —послышался тусклый и хриплый голосок, некогда весёлый и звонкий. Нао сжимал свои кулачки и губы, подбирая в мыслях как начать, возможно самый тревожный разговор. —Малыш, мы знаем, что ты в смятении... — небольшая пауза. —и что тебе сейчас тяжело из-за столь внезапных перемен. Я, сказать честно, сам не ожидал что ты так сильно...привяжешься к Арону, и нам жаль что мы были вынуждены разлучить вас... — Стоп,.. — омежка резко привстал, и повернувшись лицом к папе, продолжил, — Откуда вы узнали что я и Арон вместе? — Об этом,.. я и хотел сейчас поговорить, и о том что случилось с Ароном, и о том что случилось с нашими слугами... —Слугами? т-то есть? ещё пострадали? когда? —паника окутала Габриэля. Под его уровень психики, менялось окружение. Нао с тревогой осознавал что происходит с его сыном. Он понимал что это не настоящее поведение его сына, и всё вызвано внезапным пробуждением. Всплеск эмоций это один из побочных эффектов. Он знал что должен делать, но его тревожила мысль о том, что Габи может отвергнуть свои способности и возненавидеть себя. Обняв его покрепче, Нао стиснул зубы и собрал волю чтобы наконец осведомить сына, и сначала попробовать успокоить. —Малыш...на самом деле, я...знаю что происходит, и с тобой,.. и с другими. — Т-то есть знаешь?.. — оторвавшись от нежных объятий, омежка требовательно но взволнованно смотрел на Нао. — Я попрошу тебя не перебивать и слушать внимательно. Я расскажу,..кое-что важное для тебя, и возможно для окружающих тебя людей. — в этот момент, сердце Габи, билось как бешеное, ведь самые разные эмоции одолевали его, накрывая с головой. Пока Нао, внимательно подбирал слова и рассказывал Габриэлю всё с самого начала. Про родину Нао, про то что его народ прозвали аномалиями и про то что благодаря этим способностям, он встретился с Ризом. За это время, за окном, успели собраться тучи. Черные и густые, казалось что если упадут на землю, разрушат её. Из них начался сильный и холодный дождь. А Нао всё ещё пытался объяснить Габи, что они его и так любят и что эти способности часть его самого, ведь Габи души ни чаял в Нао. Но всё было бесполезно. Омега всё это время пялился в одну точку, и время от времени в его сознание проникали слова папы, но только те, которые усугубили ситуацию. Теперь он понимал, что когда Арон пострадал, это была его вина, даже когда он прибыл домой, столько людей пострадало. Он бы всё это пережил, вот только чувства всё не угасали, его так тянуло обратно к Арону, с каждым днём его тоска возрастала. Осознание того, что он безумно хочет к нему, но не может из-за своего проклятья, затуманило его сознание. Ему просто хотелось раствориться, и больше ничего не чувствовать. Резкая боль кольнула всё тело, а в душе разливалось что-то тягучее и жаркое что казалось уничтожит его изнутри. Всё это время, пока Нао рассказывал и успокаивал сына как мог, он просто замечал как омежка даёт себя обнимать, не обнимая в ответ. Это было немного больно для его папы, ведь его счастливое дитя, его невинное и безгранично светящееся чудо, сейчас тускнеет на глазах. Голова омежки была всё время опущена вниз, пока Нао не почувствовал тёплые капельки что капали на его руку, которая обнимала сына спереди. Боже,если это слёзы его любимого солнца, то он тоже сейчас расплачется. Но то что Нао увидел после того как поднял голову сына чтобы вытереть слёзки, заставило его сердце пропустить несколько ударов. На руку капали не слёзы, а капли крови. Раздался испуганный и встревоженный крик и следом за ним прибежали слуги и Риз. В комнате они застали пугающую картину. На кровати сидел Нао, что истерично плакал, так сильно что казалось ему не хватает воздуха . Он придерживал своего сына, который размяк и упал словно тряпичная кукла, но присмотревшись к лицу Риз ужаснулся. Глаза Габриэля были открыты, а из них капала кровь, капилляры лопнули, в придачу из носа тоже капала кровь, которая не хотела останавливаться, из-за чего все руки Нао были в крови, и видимо пытаясь придержать сына, он измазал кровью и лицо. Альфа сразу же рыкнул слугам привести целителей и доктора, а сам рванул к своим омегам. Трясущими руками, но быстрыми движениями, Риз поднял на руки Габриэля и положил на кровать в горизонтальном положении. —Нао! Что произошло?! —альфа нервно искал что-то что можно приложить и остановить кровь. Но тот не мог ответить из-за шока и продолжал плакать трясясь. Альфа оторвался от поисков и прижав свои руки к плечам Нао попытался успокоить его. —Любимый, успокойся, и расскажи что случилось. Почему Габриэль в таком состоянии? Нао глотнул всю тревогу что до сих пор не позволяла ему даже рот открыть. Вытирая всё прибывающие слёзы, сквозь дрожь, он пытался объяснить лишь то что сам смог понять. —Я..я не понял что случилось...ик..хнык...я рассказывал ему про мой народ и говорил..что, хнык...это не проклятье, а дар,..но вдруг...хнык..всхлип.. —Нао уже с трудом сдерживал слёзы, шок оказал слишком большой ущерб его менталитету. —Из..из глаз начала литься кровь! хнык..я уже не знал что делать! Он внезапно обмяк, я с трудом его подхватил!.. — Риз обнял дрожащего любимого замечая что истерика возвращается. В тот момент в комнату вошёл целитель, а за ним прибежали помощники и старший доктор, что когда-то принимал роды Нао. — Хозяин Риз! быстро унеси Нао отсюда! Для омеги слишком вредно видеть такое со своим дитя, это непременно отразиться на нём. — доктор говорил всем что делать , и попутно открывая свою сумку, копался в ней в поисках нужного инструмента. Риз послушался и вытащил из комнаты Нао. Тот сильно сопротивлялся и не хотел покидать комнату, боясь что что-то ещё может произойти. Риз было хотел войти обратно в комнату, но состояние омеги не позволило ему этого. Он взял супруга на руки и всячески успокаивая, отнёс его в зал отдыха, и приказал слугам принести успокоительное, и по больше, ведь у самого чуть истерика не была, видя как его чудо умирает на глазах, а любимый чуть ли рассудок не теряет от шока и ужаса что испытал. Внутри комнаты врачи бегали из стороны в сторону. — Ни в коем случае не закрывайте ему глаза, и приподнимите его голову, он может задохнуться от крови что продолжает течь! Нет, ещё и откройте ему рот, он уже не может дышать через нос! В глазах капайте снадобье что я уже приготовил на столе, осторожно по капельке! После можете закрыть ему глаза!.. —врачи боролись чтобы стабилизировать состояние Габриэля, и вскоре им это удалось.С трудом но удалось. Перепуганной паре врачи смогли лишь сказать, что то что случилось с их сыном может объяснить лишь целитель, что сейчас в комнате омежки. Этот случай никак не связан с медициной. Это не болезнь и не травма, так как это связано с внутренней энергией и психикой. После получаса ожиданий, действие снотворного что вкололи Нао, начало растворятся. Как раз при его пробуждении, из комнаты где всё это случилось вышел целитель, с весьма обеспокоенным лицом. Его следующие слова заставили родителей встревожиться. Их сын, подсознательно, использовал свои силы, на самом себе. Он не только не понимал что творит, но ещё и душе своей навредил. Большую роль сыграло и чувство вины. Так сказать, его тело и душа попытались самоуничтожиться.