Наказание

Дазай Осаму — это методичное жестокое наказание, от которого ты не сможешь избавиться при всём желании даже после смерти. Дазай Осаму — это проклятие, которым тебя связали по рукам и ногам, а сверху нацепили дурацкую шляпу. Дазай Осаму — это фальшь, ложь и актёрская игра в человека. Чуя считал, что она не человек, он-то в этом разбирается. Дазай улыбается одинаково — всегда и везде. Улыбается так, словно на её лице кто-то нарисовал эту дугу умелой рукой и позабыл подписаться. У неё карие глаза, которые отливаются красным цветом, который отражается от чужой крови. Дазай пританцовывает, огибая трупы и ступая по кровавым лужам, она рассуждает о способе самоубийства через соль — подчинённые немногословны, а у Чуи болит от неё голова. Дазай усмехается, подхватывает его под руку и тащит отмечать успешно завершенное задание, оставив подручных разбираться с уборкой. Им никто не наливает, им семнадцать лет, им лучше разойтись в разные стороны, пока всё не закончилось дракой. Не надо быть пророком, чтобы знать, что там где Дазай — хаос. Чуя считал, что его прокляли обозлившиеся на него боги, иной причины встретить в этой жизни Дазай — не было. Она пробирается к микрофону на сцене, выбирает песню о печальной кончине кого-там и поёт с таким воодушевлением, что хочется заслушаться — Чуя себе такого позволить не может, но и сбежать от неё тоже. Он был прав на все сто двадцать процентов, когда решил, что всё закончится дракой — не ожидал он того, что найдётся момент в его жизни, где ему придётся заступаться за Дазай, которую самым наглым образом зажимали к стенке. Дазай спокойна до ужаса, в кармане всегда лежит тонкий нож, но она наслаждается ситуацией — она смотрит на Чую через весь бар: бросишь даму в беде? Чуя сжимает кулаки от поступающей злости — отсюда видно, что чужие пальцы самым наглым образом расстёгивают верхние пуговицы рубашки Дазай; Чуя кроет весь белый свет — рука второго парня недвусмысленно скользит вверх по бедру; Чуя считает, что этим парням стоило валить из страны, как только они увидели Дазай — она со знанием дела играет на нервах своего напарника и его искажённому чувству справедливости. Три разбитые бутылки, пара сломанных стульев об чужие позвоночники, один искренний смех Дазай — Чуя посмотрел на неё со всей доступной ему ненавистью; после чего их выгнали завшей. Дазай говорит ему, что он безнадёжно доверчивый — это так мило, что её желудок сейчас вывернет наизнанку. Чуя огрызается, что в следующий раз оставит её на растерзание и даже глазом не поведёт. Этот следующий раз, когда Чуя проигнорировал всё — так и не наступил.