На черном рынке небезопасно

Любой гость Плавучего Черного Рынка понимает или, по крайне мере, должен понимать, что безопасностью здесь и не пахнет. Воздух наполняют гораздо менее привлекательные ароматы заговоров, предательства и агрессии вкупе с запахами ржавчины, пота многих тел и машинного масла. Здесь всегда нужно быть готовым играть по местным правилам. Со своей инструкцией, как говорится, в чужой гараж не лезут; Руфус же чужих правил на дух не переносил. Док прекрасно знал об этой черте Руфуса, но все же рассчитывал, что парню хватит мозгов не заговаривать с каждым встречным и поперечным на такие трепетные темы, как государственный заговор, сбежавшая элизианка, и т.д. и т.п. Да и не было повода волноваться о Руфусе, ведь в течение дня он периодически заскакивал в мастерскую, пытаясь стащить один из нужных инструментов или ради интереса разморозить холодильник. — Понимаешь ли, Док, — с мечтательной улыбкой на лице выдавал Руфус после доковых наставлений, — как гений машиностроения и прочей техники, я знаю, что делаю. К тому же, готов к экспериментам! Вижу рычаг — дергаю за рычаг. Вижу антенну — выдираю ее и смотрю, что получилось. Кто будет выходить за рамки привычного и изведанного, если не такой острый и блестящий ум, как я? Вы еще скажете мне спасибо за мои открытия! Нет, это будет целая Песнь Благодарности Руфусу за все свершения... что я свершил... и свершу… После такой речи парень отправлялся, видимо, свершать всякое, обычно даже не попрощавшись с молчавшим Доком. Да и что ему тут ответишь? Такую вдохновленную и самоуверенную личность трудно переубедить. Когда на улицы и закоулки Черного Рынка наползла темнота, и в мастерской Дока со скрипом открылась дверь — Бозо вернулся из таверны — в комнате не было и следа экспериментатора-разрушителя. Грузная фигура Бозо устроилась на стуле рядом со столом Дока. — И где же... наша сладкая парочка? — произнес Бозо, непонимающе вскинув брови. Чем больше времени на часах, чем меньше закутков Рынка освещены тусклым светом лампочек и лампад, тем опаснее находиться на улице. По его расчётам, Руфус уже давно должен был сделать все свои дела в городе, найти картриджи для Гоал и вместе с ней вернуться в безопасную мастерскую. Док смотрел хмуро и, похоже, думал о том же самом. И вечер потянулся мучительно медленно, как старое машинное масло, будто бы с издевкой над мужчинами, которые сидели в заваленной хламом мастерской, занимались каждый своим делом и оба упорно молчали о том, что их волновало. Наконец — Док и Бозо постарались скрыть облегченный вздох — дверь с шумом распахнулась. В дверном проеме стояла Гоал, как всегда, ослепительная и статная, и с ее появлением в комнате как будто стало светлее. В ее глазах — вызов и в тот же момент просьба. — Док, Бозо, — решительно начала она, подойдя ближе к мужчинам и грациозно откинув волосы за спину. — Спасибо, что позаботились обо мне. Я знаю, вы отличные люди. Но сегодня я потеряла здесь, в Депонии, целый день, сидя в каком-то баре. И это было единственное чистое место, что я нашла! Мне необходимо вернуться домой, на Элизиум, мой жених ждет меня, а Руфус, — она зло сверкнула глазами, казалось, из ноздрей девушки вот-вот вырвутся облачка пара, как у огнедышащего дракона, — обещал доставить меня туда, но за целый день не удосужился ничего сделать. Где он? Где этот наглый лжец? — Гоал, мы не знаем, где Руфус сейчас. Мы с Бозо ждали вас последние несколько часов. Если ты давно его не видела — это плохой знак. — Док отправил Бозо, который выглядел теперь очень обеспокоено, долгий мрачный взгляд. — Я пошел искать его, — вздохнул мужчина. Возможно, стоило сделать это гораздо раньше, но с этим сумасшедшим ничего не знаешь наверняка. Теперь, когда он знал, что Руфус не вместе с Гоал и, более того, что его никто не видел весь вечер, шансы на то, что парень в порядке, стремительно стремились к нулю. Дверь за громилой захлопнулась, он поднял переносную лампу повыше над головой и отправился по Черному Рынку искать самого непутевого человека, которого мужчине только доводилось встречать в своей жизни. Бозо переходил с улицы на улицу, освещая особо темные углы лампой. Странное это было чувство: отгоняя мрак, хотеть увидеть Руфуса и одновременно бояться найти его. Потому что, если молодой и несуразный любитель приключений найдется ночью в темном углу на Плавучем Черном Рынке, вряд ли он окажется в хорошем состоянии. Под аккомпанемент своих же глухих шагов здоровяк перебирал в голове варианты того, что могло случиться с парнем, и отгонял совсем уж мрачные мысли. Бозо не нужно было врать себе: он не хотел, чтобы с механиком случилось что-то плохое, и он переживал, как переживал за жизнь всех своих друзей в такое опасное и темное время. Чего греха таить, он вообще был по природе человек нежный и мягкий характером. Но, чтобы не быть совсем уж сентиментальным, можно было немного и поворчать про себя. «Вот сейчас отыщу его пьяного в какой-нибудь канаве, и пусть еще хоть раз назовет меня пиратом… Зарекусь помогать этому…» — грубые слова использовать не хотелось. — «…Руфусу.» Бозо несколько раз обошел все улицы Плавучего Черного Рынка, так хорошо ему знакомого. Темнота вокруг сгустилась и стала словно бы непроницаемой, и к тому времени мужчина уже снова вышел на перекресток неподалеку от мастерской. — Руфус? — позвал он не очень громко, чтобы ненароком не привлечь незваных гостей. Позади мужчины раздался негромкий стон, и Бозо не был уверен, не послышалось ли ему. Он резко повернулся, вглядываясь в темноту. Снова слабый стон. Ни на одной из улиц никого не было видно, и Бозо сделал пару шагов по направлению к источнику звука. Под ногами звякнул кусок металла, и Бозо замер, не желая создавать еще больше шума. Все стало тихо. Перекресток в свете переносной лампы был пуст, если не считать кучи тряпья на земле под одним из домов. — Руфус? — повторил он снова и с недоверием двинулся к груде тряпья, которая при более близком рассмотрении оказалась пальто Руфуса, перемазанным в грязи, пыли и крови. — Черт побери, Руфус, как… тебя угораздило? — Бозо скорее поставил лампу на землю и резко опустился на колени перед телом парня. Тот явно был сильно избит и лежал, прижав колени к груди, лицом к стене. Бозо вытянул руку и аккуратно, возможно, медленнее, чем нужно, стал переворачивать парня. — Хэй, — шепнул он и запнулся, наконец, увидев, в какое кровавое месиво превратилось лицо его этого непутевого, такое открытое и самодовольное всегда, и покрытое грязью сейчас. — Нарвался все-таки. Ну ничего. Док подлатает, потерпи немного. Мужчина осторожно взял парня на руки, легко, словно тот ничего не весил, и заодно подхватил с земли лампу. Он старался не смотреть на лицо человека у него на руках. Бозо терпеть не мог конфликтов, но уже успел пообещать себе, что разберется с теми, кто ответственен за состояние человека, которого он с трудом, но все-таки мог назвать другом. В такие времена, в конце концов, нужно держаться вместе. Руфус, тем временем, казалось, пришел в себя, и сумел разлепить глаза. — Бозо… — пробормотал он, силясь разглядеть выражение лица громилы в темноте, пока тот нес его в безопасность, в тепло, туда, где не будет этой боли, разлившейся по всему телу. Бозо коротко взглянул на парня. — Да? — Спасибо. Бозо промолчал, а Руфус снова закрыл глаза, убаюканный тихими и мерными шагами мужчины, и мир для него погрузился в блаженную тьму.