valentine

      столовая в обеденный перерыв была как всегда переполнена. огромное количество студентов и непрекращающийся гул предоставляли, как ни странно, возможность поговорить без лишних ушей. почти за каждым столиком обсуждали предстоящий осенний бал, на который всем предстояло явиться с парой. в этом-то и состояла главная проблема.       марк ли — парень из канады, приехавший в сеул для учёбы (и к бабушке в гости), пользовавшийся пусть и не бешеной, но всё же популярностью среди местных девушек и юношей, имевший возможность прийти на праздник почти с кем угодно — от безысходности был готов биться головой о стол. потому что, во-первых, на бал он хотел идти только с одним человеком, а во-вторых, тот самый человек об этом даже не догадывался. а если бы догадался, то обязательно помог бы приложиться-таки лбом к столу. несколько раз, чтобы наверняка.       его друзей такие душевные терзания не могли оставить равнодушными. и они как настоящие друзья и просто хорошие люди решили подтолкнуть марка к активным действиям. взяли его под ручки, привели в столовую, усадили на стул, вручили коробочку сока и поставили вопрос ребром, чтобы уж точно отвертеться не получилось.       — мы всё понимаем, — начал ренджун.       — и не хотим на тебя давить, — подхватил джено.       — но ты должен признаться в своих чувствах!       — потому что нам надоело смотреть на твою кислую мину…       — …и слушать тягостные вздохи. ну будь же ты хоть чуточку смелее!       — мы его, если что, подержим, — перегнувшись через стол, доверительно шепнул ему прямо на ухо джено. и подмигнул ещё, засранец.       — да ну не могу я, — невнятно, с пластмассовой трубочкой, зажатой между зубов, пробурчал в ответ марк.       — ну что ты, — ренджун с сочувствующим видом погладил его по голове, — ты же вон какой умный, на инженера учишься. да и выглядишь ничего так, — он окинул марка оценивающим взглядом, будто бы убеждаясь в правдивости своих слов.       — расчёты делать умею, чертежи строить — тоже, в физике шарю, но никак не вот это вот, — марк неопределённо развёл руками. — страшно же.       — эй, нашёл чего бояться! — как-то чересчур резко и громко воскликнул джено, но продолжил уже гораздо тише, — если вдруг тебе врежет, то потом тоже будет с битой мордой ходить. правда же? — он вопросительно посмотрел на ренджуна, который решительно закивал головой.       ли донхёк, проходивший мимо с подносом в руках, услышав громкий возглас, остановился, заинтересованно прислушался, развернулся на пятках на сто восемьдесят градусов, вернулся на несколько шагов и без малейшего зазрения совести поставил свой поднос на чужой стол и усадил пятую точку на свободный стул.       — чего это мы тут боимся? и с кем драться собираемся? — донхёк откусил внушительный кусок от своей мягкой булочки, глядя на парней невинными глазами и невозмутимо хлопая ресничками.       — да вот, — ренджун закинул руку ему на плечо, — представляешь, уговариваем его пригласить на бал свою пассию. не хочет и всё тут!       донхёк, не вовремя сделавший глоток чая, чуть им не подавился. где это видано — своим пассиям морды бить! он почему-то и не думал сомневаться, что марк ли сохнет по какой-нибудь девчонке с потока, а это делало ситуацию только хуже. эти изверги хотят девушке личико разукрасить! совсем охренели.       — да вы охренели, — он не стал медлить с озвучиванием своих мыслей и опасливо покосился на джено и ренджуна. ту, кто потенциально является предметом воздыхания марка, необходимо было спасать. — не надо никого бить, у меня к вам деловое предложение.       и, не обращая никакого внимания на вопиющее смущение виновника всего этого действа, донхёк принялся в красках обрисовывать мгновенно родившийся в его золотой головушке план. марк же, внимая каждому его слову, краснел словно помидор и был готов провалиться сквозь бетонный пол от нахождения со своим крашем так близко. и ладно бы он здесь просто покушать присел — нет же, ещё и собирается сам себя охмурять.       — в общем, тебе повезло, что я мимо проходил, — деловито подытожил донхёк, допивая свой чай. — ну, что скажешь? согласен?       — он согласен, — марк, казалось, проглотил собственный язык, и поэтому за него, не теряя времени, ответил джено.       — вот и отлично. ты правильно сделал, что доверился профессионалу, — донхёк подмигнул марку, чуть не свалившемуся со стула от неожиданности, и в нетерпении потёр ладошки. — а теперь рассказывайте, что это за девушка такая.       — какая ещё девушка? — марк непонимающе уставился на него. не верилось, что детективные способности донхёка и его вечная осведомлённость обо всех и всём вокруг дали сбой. даже самому марку было ясно, что он довольно очевиден и его влюблённость не заметит только слепой.       — именно та, — довольно протянул он, тыкая своим указательным пальцем в самый центр чужого лба, — которой ты трусишь признаться.       — а вот это уже конфиденциальная информация, — посмеиваясь, сказал ренджун. — вот когда поможешь так, чтобы точно подействовало, тогда и узнаешь, — и с этими словами он запихнул себе в рот стащенную с тарелки джено картошку фри.       — ну вы её опишите хотя бы, чтобы мы не облажались, — собирать необходимую информацию по крупицам донхёку всегда нравилось, так что отказу он не расстроился. это его лишь раззадорило: так же даже интереснее!       джено внимательно осмотрел его с головы до того, что позволял увидеть стол, и глубокомысленно изрёк:       — кожа у неё смуглая, красивая такая, а вот характер…       — …прямо скажем, не подарок, — продолжил ренджун. — даже дерётся иногда, — он вспомнил, как донхёк на первом курсе то ли случайно, то ли всё же намеренно зарядил увесистым словарём по голове марку, отчего тот ещё неделю ходил с шишкой. примерно тогда у него и появился этот краш, что не могло не натолкнуть на мысль, что удар книжкой сыграл-таки здесь определённую роль.       — волосы крашеные…       — …почти рыжие…       — …читать любит, наверное.       — а так мы про неё тоже почти ничего не знаем.       — я вот одного не понимаю, — заявил донхёк, глядя прямо на марка, — ты зачем волнуешься так? ты умный, добрый, всем физику и английский объясняешь. неужели думаешь, что тебя вот такого кто-нибудь отошьёт?       — а ей, — ренджун стоически подавил смешок, так и рвущийся наружу, — всё равно. вообще его не замечает.       — ага, только иногда по поводу английского и обращается, — джено, не обладающий такой же выдержкой, как его бойфренд, попытался замаскировать смех за кашлем.       — тогда стоит ли оно вообще того? — вдруг посерьёзнев, спросил донхёк. его цепкий взгляд проникал, по ощущениям безнадёжно влюблённого в него марка, в самую душу, отчего всё лицо, а вместе с ним шея и уши залились таким насыщенным красным, что и вправду можно было соревноваться с помидором.       — стоит, — тихо пробормотал марк. — люблю же…       — ну, раз так, начнём разрабатывать стратегию по завоеванию твоей драгоценной завтра после пар в библиотеке. устроит?       — его устроит, — в один голос ответили джено и ренджун.       — вот и славненько, — донхёк ослепительно улыбнулся, встал, задвинул свой стул, подхватил поднос и собрался уходить. — до завтра. вот увидишь, к осеннему балу твоя ненаглядная души в тебе чаять не будет.       через пару секунд он уже скрылся в толпе других студентов. ренджун и джено улыбались во все тридцать два каждый, невообразимо счастливые от того, как всё хорошо сложилось. а марк всё-таки познакомил свой лоб со столом.

♡

      встречи с донхёком марк ждал так же сильно, как и боялся её. на следующий день он, еле перебирая ватными от волнения ногами, заявился в библиотеку после четвёртой пары, которая выкачала из него остатки жизненных сил. донхёк уже ждал его там, развалившись на мягком диванчике, закинув ноги на подлокотник, и залипал в своём телефоне в раскраску по номерам. заметив пришедшего марка, он мигом оживился, сел нормально и, кажется, подумал о том, чтобы попытаться сделать вид, что провёл всё время ожидания, обнимаясь с англо-корейским словарём, а не с телефоном.       — нет, что ты, я не прогуливал последнюю пару в библиотеке, неа. а вот эта штука? пффф, впервые её вижу вообще, — он небрежно отбросил телефон на другой конец диванчика, придавая своему лицу самое невозмутимое выражение. — конечно же, я провёл эти полтора часа там, где положено: на лекции по высшей математике, которая безумно нужна лингвисту.       — да ладно тебе, — марк неловко усмехнулся, присаживаясь рядом. — я же не ваш староста, сдавать не буду, — он нервно потёр вспотевшие ладони о джинсы, безуспешно пытаясь вести себя максимально естественно и неподозрительно.       — со старостой как раз всё в порядке, — донхёк махнул рукой, мол, дело это совсем плёвое, — я с яняном уже договорился. а вот что с твоей прекрасной девушкой делать будем?       марк сглотнул. этот разговор был неизбежен, но кто сказал, что к нему возможно было подготовиться?       — значит так. ты у нас умный, красивый, вежливый, иностранец. ну просто золотце, а не парень! будем брать этим. для начала тебе стоит перестать так краснеть, а то ничегошеньки не выйдет. ты милый, не скрою, но на такое не каждая клюнет.       донхёк, вовсю расхваливая марка, не замечал, что сам является причиной такого его состояния. более того, он продолжил делать всё, чтобы усугубить положение. поднявшись с диванчика и стараясь не шуметь, он отодвинул стоявший рядом стол подальше, освобождая место, а после потянул марка за руку, заставляя его встать на ноги.       — не сутулься, плечи опусти, — с этими словами донхёк положил свои ладошки на чужие плечи, несильно, но ощутимо надавливая. — и голову подними. вот так, — он коснулся пальцами подбородка марка, рискуя вызвать этим жестом остановку сердца бедного парня. — и смотри вперёд, а не в пол. а теперь пройдись!       марк же, ощутив на себе руки донхёка, на самом деле стал близок если не к смерти от переизбытка эмоций, то к обморочному состоянию точно. выдохнуть с облегчением он смог, только когда донхёк, удовлетворённый проделанной работой, отошёл подальше. и пусть он сверлил марка внимательным оценивающим взглядом, стало гораздо легче.       пришлось походить туда-сюда, словно модели на показе какой-нибудь новой коллекции одежды, несколько раз. и возможно, донхёк владел никому неизвестной магической силой, передающейся через касания, потому что по-другому объяснить внезапный прилив уверенности (пусть и небольшой, но всё же!) марк просто не мог. к тому времени, как донхёк попросил остановиться, он уже почти не чувствовал себя не в своей тарелке. его самопровозглашённый наставник нарадоваться не мог на успехи своего ученика, хлопая ладошками, как очень взволнованный ребёнок.       — ну, как ощущения? — донхёк, сияя улыбкой, вновь завалился на облюбованный диван.       — круто! — не улыбаться в ответ марк просто не мог. рядом с донхёком ему вообще было сложно испытывать что-то, кроме смущения и счастья. смесь получалась гремучая, но пока ещё ни к чему особо плохому не приводила.       — а если будешь практиковаться каждый день, то ещё круче станет, — заверил донхёк. — теперь давай решать, как ты будешь завоёвывать место в сердечке своей возлюбленной.       без лишних церемоний и стеснения он закинул свои ноги, обтянутые чёрными джинсами, прямо на марковы колени, как только тот оказался на диванчике. марк же не мог определиться, по какой дороге сейчас движется его душа: в рай или всё-таки в ад. не зная, куда деть свои руки — ну не мог же он уместить их на чужих икрах! — он предпочёл вцепиться в свой телефон с такой силой, словно несносный гаджет вот-вот собирался выпрыгнуть из рук хозяина и убежать.       — есть предложения? — марк вдруг ощутил себя подростком в период мутации голоса, когда он совсем не слушается и скачет то вниз, то вверх или вообще пропадает. слова выговаривались с трудом. ему захотелось ударить себя, чтобы перестать так нервничать. ну не съедят же его!       — для начала перестрахуемся и будем действовать анонимно, — донхёк принялся излагать свои наработки, беззаботно болтая лежащими на коленях марка и чуть-чуть не достающими до сиденья ножками. — это чтобы у неё не было шанса послать тебя вот так сразу, если что. пустим в ход милые записочки и небольшие подарочки — такое получать, согласись, приятно; даже самое холодное сердце оттает. а за день до осеннего бала подойдёшь к ней, признаешься пригласишь пойти с тобой, и дело сделано. окей?       — окей, — в дополнение к ответу марк ещё и энергично закивал головой, мол, согласен на всё, лишь бы сработало. радужная (во всех смыслах) перспектива сделать свои чувства к донхёку взаимными, а его — своим парнем манила, пусть и с какой-то долей вероятности надежды могли не оправдаться. попробовать всё же стоило, решил марк.       — замечательно. ну, раз с этим мы на сегодня разобрались, то сейчас предлагаю тебе помочь мне с заданием по английскому! тут лексика такая сложная, специфическая, а ты же носитель. хорошо, хён?       — ладно уж, показывай своё задание.       чуть ли не с головой нырнув в свой рюкзак, донхёк в итоге достал оттуда ручку, толстую тетрадь и несколько листов с распечатками. записи в тетради пестрели множеством цветных выделителей, подчёркиваний и рамочек. не теряя времени, донхёк стал расспрашивать марка о значении и случаях употребления особо сложных для него слов, внимательно слушал и старался зафиксировать в своём конспекте столько информации, сколько вообще было возможно.       только спустя почти час он сложил бумаги обратно, вернул собственные ноги на пол, поставил библиотечный стол так, как он стоял до этого, и, попрощавшись, убежал по своим делам. марку же не оставалось ничего иного, кроме как прийти в комнату ренджуна в общежитии (потому что он пригрозил, что если марк не будет держать их с джено в курсе, то и получать китайские вкусняшки на халяву тоже не будет).       у ренджуна уже как обычно зависал джено. казалось, он прирос к этому месту так же, как и к самому парню, и уходил отсюда только на ночь и во время занятий. к счастью, никто не был против. комендант общежития совершенно спокойно относился к приходящим гостям, а сычен, сосед ренджуна, был готов терпеть джено в их комнате хоть вечность.       — ну что, как у вас дела? — поинтересовался джено, не отрывая головы от слишком удобной и мягкой ренджуновой подушки, которую с победной ухмылкой отжал у него около получаса назад.       — сначала он завалил меня комплиментами, потом я узнал, что у него очень тёплые руки и кожа нежная, а потом он пообещал, что не откажется пойти со мной на бал, если я растоплю его сердечко милыми штуками. а ещё он ноги свои на меня закидывал, я чуть на месте не умер.       ренджун присвистнул и, когда марк уместился на свободном пространстве кровати, подполз к нему поближе, обнимая его руку своими двумя и с интересом всматриваясь в лицо друга.       — и что, он даже не заметил, что в лучшие моменты своей жизни (проведённые с ним, конечно) ты превращаешься в оборотня-помидорку?       — он сказал, что это мило, но мне надо стать увереннее, — мечтательно вздохнул марк, разглядывая приклеенные к потолку кем-то из предыдущих жильцов светящиеся звёздочки.       — джено, ты посмотри, мы почти устроили личную жизнь своему ребёнку, — довольно пропел ренджун, игнорируя возмущённое «эй, я вообще-то старше вас обоих!» — можем гордиться собой, наш родительский долг выполнен.       — а что ты завтра делать собираешься, кстати?       — пожелаю ему доброго утра, подложу записочку и шоколадку. пусть кушает и радуется.       рассудив, что для первого шага это более чем сгодится, джено и ренджун дали добро, благословили на удачу, и теперь марк со спокойной совестью мог отправиться домой, где бабушка, скорее всего, уже приготовила вкусный ужин, и подготовиться к завтрашнему дню, который обещал быть началом чего-то очень и очень приятного.

♡

      утром марк встал пораньше, быстренько оделся, взял вещи и поспешил добраться до университета до того, как он заполнится большим количеством людей. хотелось сделать всё максимально незаметно, чтобы рядом вдруг не оказалось кого-нибудь, кто выдаст его с потрохами. плакала тогда вся эта блестящая затея.       кабинет, в котором у донхёка должна была проходить первая пара, к счастью, был открыт и пуст. марк прошмыгнул за дверь, оставил сложенный вчетверо листочек бумаги и плитку шоколада там, где обычно он сидит, и с самым невозмутимым видом вышел в коридор, отправившись на свои занятия.       появления донхёка на обеде с нетерпением ждали все. марк нервно барабанил пальцами по раскрытому учебнику физики; джено постоянно поглядывал на вход; ренджун, пользуясь ситуацией, понемножку воровал еду с их тарелок — потому что чужая вкуснее. и вот в столовую, распахнув двери мощным пинком ноги, ворвался донхёк. вид его выражал, мягко скажем, недовольство. взгляды почти всех присутствующих тут же оказались прикованы к нему, а он сам звонко и громко, размахивая зажатой в кулаке запиской, прокричал:       — чьё это, чёрт возьми?       никто не ответил. марк сделал вид, что увлечён чтением параграфа, и старался на донхёка не смотреть вообще. донхёк, окинув помещение гневным взглядом и не обнаружив никого, кто выглядел бы как подбросивший подарок хулиган, не отчаялся и бодро зашагал к своему подопечному, намереваясь расспросить его про успехи.       справедливости ради стоит заметить, что, привыкший знать всё про всех и имевший славу детектива местного уровня, донхёк на самом деле был умным, сообразительным и очень наблюдательным. но все эти качества как будто испарялись, стоило только делу коснуться чувств других людей к нему самому. тогда он становился совершенно слеп, словно новорожденный котёнок. поэтому сейчас сопоставить факты, совершенно очевидно связанные друг с другом, его мозг не хотел, а марк мог перестать мелко трястись и спокойно выдохнуть.       — ты чего такой взвинченный? — напустив на своё лицо самое спокойное выражение и пнув джено под столом, чтобы не ржал, поинтересовался ренджун.       — да вот, посмотри, — донхёк с громким стуком выложил на стол плитку шоколада из кармана толстовки и кинул сверху скомканную бумажку. — какая-то сволочь подложила вот эту гадость с фундуком и изюмом, ещё и записку накарябала: «кушай и наслаждайся занятиями сегодня»! а у меня два матана! издевается ещё, а.       — слушай, — джено изо всех сил старался не рассмеяться на всю столовую, — а вдруг это тебе так в любви признаются? ты такой вариант не рассматривал?       — нет, ну тебе на физре сильно мячом прилетело всё-таки, — он покачал головой из стороны в сторону, прикидывая, насколько большая шишка от удара футбольным мячом скоро образуется у джено на затылке. — какая тут любовь? это буллинг в чистом виде.       — ты шоколадку точно не будешь? — ренджун, получив в ответ «конечно не буду, тут же изюм», забрал её себе, потому что добру пропадать нельзя, а выкидывать его — тем более непростительно.       — а у тебя дела как? — донхёк наконец обратил внимание на марка, сидящего молча и неподвижно, рассматривающего свой стаканчик с кофе грустным взглядом. тот встрепенулся, несколько раз моргнул, поднял глаза на него и вздохнул:       — не очень.       донхёк непонимающе оглядел сначала марка, потом его друзей, потом людей за ближайшими столиками, нахмурил брови и подпёр подбородок кулаком. исходя из плана, марк в данный момент времени должен был блистать удовольствием от сделанной приятности, а не придаваться печали. что-то здесь было не так, и донхёку это не нравилось.       — любви всей его жизни не понравился его презент, — ренджун решил взять объяснение ситуации в свои ответственные руки, потому что марк сейчас не смог бы связать и два слова, а доверять такое дело сдавленно хихикающему джено — слишком большой риск.       — серьёзно? — донхёком овладело лютое негодование. — мы, значит, старались, думали, а она! совсем стараний не ценит, правильно вы её противной назвали. ты не расстраивайся, хён, — он легонько похлопал марка по плечу, мягко ему улыбаясь, — мы ей ещё покажем. приходи завтра ко мне, я тебе адрес сообщением скину. а сейчас мне пора бежать. увидимся!

♡

      гостей у себя дома донхёк не принимал давно, особенно таких будоражащих все струны души, как марк ли. он три раза проверил, весь ли бардак убран, и только потом написал смс, не забыв приписать в конце «это ли донхёк», потому что справедливо рассудил, что если у него самого есть номера чуть ли не всех людей в университете, то это не значит, что у других тоже.       и пока он ждал прихода марка, он успел сотню раз усомниться в том, хочет ли он на самом деле помогать ему с покорением сердечка его пассии, и сотню раз убедить себя, что да, хочет.       донхёк, к слову, не был так уж прост. только придя в университет год назад, он заинтересовался в самом замечательном, по его скромному мнению, человеке из всех, кого он когда-либо встречал. он быстро обзавёлся привычкой держаться поближе к второкурснику марку, иногда ненавязчиво выпрашивал конспекты за прошлый курс по немногочисленным совпадающим учебным предметам и просил помочь с английским, даже если всё прекрасно понимал. донхёк надеялся когда-нибудь оказаться на месте того, кто будет проводить с марком всё свободное время, заботиться о нём и подставлять своё плечо в трудные моменты, но вместо этого сейчас делал всё возможное, чтобы это место занял кто-то другой, потому что главное — чтобы в итоге марк был счастлив.       как только раздался звонок в дверь, донхёк нацепил на себя привычную маску беспечности и побежал открывать. на пороге стоял не кто иной как марк; он переминался с ноги на ногу, изучал взглядом ковёр под подошвами своих кроссовок и не был уверен, что выдержит ещё одну встречу со своим крашем один на один. но вот донхёк уже ухватил его за запястье, потянул на себя, закрыл дверь за его спиной, и деваться было уже некуда.       — чаю? — не дожидаясь внятного ответа, гостеприимный хозяин скрылся на кухне, чтобы поставить чайник на плиту, и единственное, что оставалось марку, — быстренько разуться и последовать за ним.       здесь, дома, было гораздо теплее, чем на улице, где в этот день погода совсем не радовала низкой, по сравнению со ставшей за лето привычной жарой, температурой и скрытым за облаками солнышком. предусмотрительно надетая кофта оказалась лишней, поэтому марк аккуратно повесил её на спинку стула.       светлая уютная кухня скоро наполнилась ароматом ягодного чая, а донхёк поставил перед марком вазочку с песочным печеньем с орешками и убедительно заявил: «они очень вкусные, я утром специально за ними сходил». некоторое время они просто пили чай, разговаривали на самые разные темы, не замечая, как одна легко сменяется другой, и много смеялись. и им обоим было хорошо.       сидеть вот так, когда атмосфера в высшей степени домашняя, а напротив — донхёк, забравшийся на мягкий стул с ногами, одетыми в милые носочки, и кушать купленные им накануне сладости казалось марку самым лучшим, что случалось с ним за всю жизнь. но он пришёл сюда не просто так: всё же его позвали в гости, чтобы обсудить детали их общего гениального плана.       — что мы собираемся дальше делать? — закидывая в рот печеньку и чувствуя себя уже куда свободнее, поинтересовался он.       — давай так, — донхёк отодвинул в сторону свою кружку, опёрся локтями о стол и задумался, смотря в одну точку прямо перед собой (эта точка по случаю совпадала со лбом марка). — ты же знаешь, что ей нравится? ну, приблизительно хотя бы.       марк живо воспроизвёл в памяти картинку расхаживающего по коридорам донхёка, который бережно держит в руках очередное учебное пособие, словарь или (такое в стенах университета можно было увидеть не так часто) художественное произведение и тихонько напевает себе под нос что-то из эксо. марк наблюдал за ним всегда, когда никто не просил его помощи с физикой, математикой или английским и когда он сам не был на занятиях.       — это, конечно, не совсем точно, но… — он не был уверен, чем донхёк любит заниматься в свободное от учёбы время, ведь до всей этой заварухи они и разговаривали-то намного меньше. — я думаю, книги любит. и музыку.       — значит, дарим ей что-нибудь почитать и чей-нибудь альбом!       донхёк принялся рассуждать, как приятно было бы получить в подарок альбом любимого исполнителя. по его словам, такой день можно отметить в календаре, чтобы потом благодарить щедрого дарителя каждый год. он также обмолвился, что сам обожает собирать разный стафф, и пообещал показать свои сокровища, как только они закончат с чаем.       перспектива увидеть комнату донхёка показалась марку очень удачной. во-первых, он сможет собственными глазами увидеть место, где живёт его краш, обустроенное полностью по его предпочтениям и способное рассказать о нём очень многое. во-вторых, это поможет приметить пробелы в его коллекции, чтобы точно знать, что дарить. ну и в-третьих, он просто хотел бы побывать где угодно, куда его позовёт именно донхёк.       после того, как экскурсия по «делу всей моей жизни, и не надо хихикать надо мной, марк ли!» была завершена, донхёк решил, что отпускать марка ещё рано — на город ещё даже не опустился настоящий вечер и у них было достаточно времени для того, чтобы провести его вместе. к счастью, ему даже не пришлось уговаривать старшего на просмотр фильма, ведь тот сразу же согласился.       выбирая, что посмотреть, они выяснили очень важную подробность: и марку, и донхёку больше всего на свете нравились «хроники нарнии». было решено включить первый фильм, потому что он дарил то самое ощущение, будто волшебство воздушным одеялом окутывает тебя.       донхёк не заметил, как на сцене «смерти» аслана уткнулся в плечо марка и обнял его руку, позволяя капающим из глаз слезам намочить рукав чужой футболки. ему вовсе не было стыдно; его нисколько не смущал тот факт, что после нескольких раз чтения книг и просмотра фильмов он точно знал, что всё закончится хорошо. марк тоже не испытывал никакого дискомфорта по этому поводу и великодушно позволял донхёку грустить на своём плече. к тому же, им обоим нравилась идея побыть друг к другу поближе.       когда марк засобирался домой, за окном понемногу начало темнеть. это означало, что ему придётся очень постараться, чтобы успеть зайти в нужные магазины до закрытия, а потом — лечь спать невероятно поздно, потому что задания по учёбе сами себя не сделают. но он ни капли не жалел о том, что провёл половину дня с донхёком.       — не забудь про записку, — донхёк напоследок наставлял марка, опёршись спиной о стену, пока тот завязывал шнурки. — теперь в ней можно намекнуть на свою личность, но только очень осторожно. понял?       — понял.       уже готовый и собранный, марк покинул уютный дом, пообещав, что будет осторожен и обязательно напишет, когда вернётся к себе домой. донхёк пожелал ему удачи, запер дверь и, оставшись наедине с собой, сполз по стеночке вниз, прямо как в кино, мечтательно улыбаясь.

♡

      послушав советов донхёка и собрав свои богатства по карманам джинсов, кофты и рюкзака, марк, нисколько не жалея денег, потратился на альбом эксо, которого не увидел на полочке в комнате младшего, а на оставшиеся средства купил в книжном какую-то историю про любовь. аннотация обещала, что роман не оставит равнодушным даже самого искушённого читателя, и потому он всецело надеялся, что на этот раз сюрприз донхёку понравится. к подарку прилагалась записка с милым содержанием и заглавной буквой «м» в последней строчке, которая должна была тонко намекнуть на автора послания.       с этим подарком марк поступил так же, как и с предыдущим — незаметно подложил в аудиторию. за учебный день ему так и не предоставилась возможность увидеть донхёка. марк мучил себя догадками и не мог усидеть на месте даже на своей любимой физике, отчего, кажется, впервые в жизни пропустил большую часть лекции. теперь ему придётся просить конспекты у одногруппников, но ему даже не жаль.       встреча состоялась только после пар. марк, ренджун и джено шли от учебного корпуса к общежитию, намереваясь провести время без какой-либо пользы, зато весело. марк уже не надеялся встретить донхёка сегодня, как вдруг заметил его, сидящего на лавочке под раскидистым деревом. в этот момент донхёк дочитал последнюю страницу книги, яростно захлопнул её и, громко всхлипнув, принялся тереть бумажным платочком свой покрасневший нос.       — эй, приятель, что такое? — ренджун первым подлетел к несчастному парню, шлёпнулся рядом с ним на лавочку и притянул его к себе, приобнимая одной рукой.       марк и джено подошли ближе. джено, не заботясь о чистоте своих джинсов, присел на ещё зелёную травку, а марк опустился на корточки прямо напротив донхёка, опустив ладони на его острые колени, чтобы легче было сохранять равновесие.       — всё хорошо? — марк обеспокоенно заглянул ему в лицо, пытаясь найти там ответы на все свои вопросы, но это, в силу не очень развитого чувства проницательности, у него не получилось.       — если кто-то обидел, ты нам скажи, — уверенно сказал джено, для убедительности стукнув сжатым кулаком по мягкой от травы земле.       — мы за тебя любого так обидим! — ренджун гладил его по спине в попытке успокоить.       — пожалеет ещё, что заставил тебя плакать…       — …и будет потом думать, прежде чем что-то делать.       ренджун и джено, увлечённые продолжением фраз друг за другом и желанием поддержать донхёка хоть как-то, не замечали, что он уже около полуминуты пытался что-то сказать. остановил их только призыв марка немножко помолчать, и тогда донхёк, подавляя рыдания, заговорил:       — не надо никого обижать, просто... какая-то сволочь подложила мне это, — он перевернул книгу лицевой стороной обложки наверх и ткнул пальцем в красивым шрифтом выведенное «виноваты звёзды». — расстроить меня захотела, да. ну что, получи, сучка, добилась ты своего. — он встряхнул книгу так, чтобы из неё выпала бумажка, недавно использовавшаяся им в качестве закладки, и покрутил ею перед глазами ренджуна. — и вот кто эта «эм»? мина? миён? или, может, мингю?       марк не понимал: неужели книга оказалась настолько плоха, что донхёк из-за этого начал так сильно плакать?       — тебе не понравилось? — осторожно поинтересовался он, слегка сжимая рукой чужое колено.       — нет-нет, — донхёк отрицательно замотал головой, чем вызвал у марка ещё большее недоумение. что тогда не так? — книга замечательная. но такая грустная, хён. огастус умер, понимаете! — он всхлипнул ещё разок, и все сочувствующе закивали, даже если сами не читали этот роман и не догадывались, о чём в нём вообще написано. — мне этот ужасный человек (уж не знаю, кто это) ещё альбом эксо подарил. вот за это спасибо большое, — наконец-то на его губах появилась крошечная, но такая ценная улыбка, и он, возведя опухшие глаза к небу, мечтательно протянул: — мне карточка с чонином попалась.       у ренджуна — ещё одного поклонника их творчества — глаза загорелись счастливым блеском, и он стал много-много раз поздравлять донхёка, радуясь за него, как за самого себя. донхёк достал из рюкзака альбомный фотобук и, уложив голову на ренджуново плечо, бережно перелистывал страницы, рассматривая снимки и показывая их другу.       джено заглядывал туда тоже, а марк всё думал и думал. ну и как ему расценивать такую реакцию? сейчас марк был очень благодарен донхёку за то, что тот предложил ему действовать анонимно, потому что, как ему казалось, в противном случае он мог бы получить по голове книгой, заставившей этого парня плакать, и своим друзьям за то, что они не собирались его выдавать.       спустя какое-то время джено легонько потянул ренджуна за руку, заставляя его наклониться к себе, и шепнул ему на ушко, что им, наверное, следовало бы оставить горе-влюблённого марка наедине с его крашем. ренджун согласно кивнул, дружески похлопал донхёка по плечу, и вместе с джено отошёл подальше. для вида они попросили марка не задерживаться, если он не хочет остаться без вкусняшек, и медленно побрели в сторону общежития.       — а ты, — шмыгнув носом, донхёк обратился к марку, — подарок свой подарил?       — подарил.       — и как?       — непонятно как-то. то ли расстроил, то ли обрадовал, — марк пожал плечами, а донхёк, и так испытывающий слишком много эмоций в данный момент, возмущённо воскликнул:       — да что ж она нормально реагировать не может, что ли? ты для неё стараешься, трудишься, а она — ни бе, ни ме, ни кукареку! а ты вот возьми и так прямо и скажи, что любишь. отошьёт — ну и фиг с ней, она вон какая противная.       — хорошо, хёк. обязательно.       марк не мог не улыбнуться. такое ехидство — первый признак того, что донхёк в порядке. вероятно, он больше не собирался плакать из-за смерти персонажа (по крайней мере, не сейчас). со стороны послышался оклик джено: он предупреждал, что и правда съест всё вкусное в комнате ренджуна, если марк не поторопится.       — ладно, хёк, мне пора идти. не грусти из-за книги, пожалуйста, у меня от этого вида сердце разбивается. люблю тебя, до завтра.       он запустил пальцы в волосы донхёка на макушке, растрепал ему причёску и поспешил догнать друзей, а донхёк так и остался сидеть на лавочке, вновь перелистывая фотобук.

♡

      видимо, мешать чипсы, хлопья, шоколадные конфеты и карамельки в одном желудке не было такой классной идеей, как казалось сначала. что-то из этого явно стало лишним, о чём свидетельствовало то, что марк не пришёл утром на занятия. а такое, вообще-то, случалось крайне редко и только в экстренных ситуациях.       однако марк не мог позволить себе не встретиться с донхёком сегодня. до осеннего бала оставалось два дня. у него в распоряжении была длинная ночь, наполненная болью в животе, чтобы подумать, взвесить всё и решить, что следует просто рассказать всё так, как оно есть, и будь что будет. он написал в смс, что чувствует себя не очень хорошо и было бы здорово, если бы донхёк пришёл навестить его.       марк, если честно, ждал гостя не раньше обеда и вовсе не был готов к тому, что донхёк заявится через сорок минут после получения сообщения — чуть позже десяти часов утра. на удивлённый взгляд марка он ответил достаточно убедительным «не мог же я оставить тебя страдать одного», а потом последовал за ним в комнату. и ни единым своим действием, словом или взглядом он не показал, что хотя бы слышал вчерашнее признание.       — какая-то она у тебя совсем не такая, — грустно рассуждал донхёк спустя несколько минут, сидя на заправленной пледом в цветочек кровати, как только марк напомнил, что времени осталось мало, а ощутимого продвижения в деле до сих пор не наблюдалось. — ты ей записочки милые писал, вкусняшки с книгами дарил, даже альбом купил! а прямо точно говорил?       — ага.       — и она не обратила внимания?       — ага.       — ну что за стерва, а?       донхёк был искренне возмущён таким поведением марковой пассии. нельзя же так! ну если не нравится человек — скажи ему, зачем так мучить то истериками, то игнорированием. (но самым что ни на есть вопиющим безобразием он считал то, что марк ли мог кому-то не нравиться.)       — слушай, хёк, а почему ты вообще решил, что это девушка? — марк ещё ночью твёрдо решил со всем разобраться, а теперь — пока не передумал — начал подводить донхёка к самому важному в своей жизни разговору, от одной мысли о котором бешено колотилось сердце и потели ладошки.       — а что, нет? — глаза донхёка широко распахнулись в удивлении, а сам он схватил лежащую рядом подушку и принялся колотить ей подлеца-хёна. — эй, марк ли! то есть ты всё это время сохнешь по какому-то парню, а я не в курсе? я пытался вычислить твою ненаглядную по крупицам имеющейся у меня информации, чтобы культурно с ней поговорить, попросить хотя бы поболтать с тобой разок, а вы втроём молчали, что и нет никакой «ненаглядной». изверги — вот вы кто!       донхёк пообещал никогда больше не разговаривать ни с ренджуном, ни с джено, ни с марком и прекратил избиение подушкой так же резко, как и начал его. он замолк, притянул колени к груди, обнял свою новую перьевую подругу и принял самый обиженный вид. марк предусмотрительно не трогал его, опасаясь повторения экзекуции: подушка хоть и мягкая, но получать ею много раз подряд всё-таки малоприятно.       неизвестно, сколько ещё продолжалась бы такая молчаливая пауза, если бы бабушка марка не заглянула в комнату к внуку, приветливо улыбаясь и предлагая мальчикам покушать свежих горяченьких пирожков. она поставила тарелку с пирожками на стол, посмотрела на обоих, хитро прищурившись, и скоро вышла за дверь, перед этим тихим шёпотом пожелав марку удачи. какая ирония: даже для бабушки он был очевиден, но только не для донхёка.       надутый донхёк жевал пирожок, пока марк сверлил его виноватым взглядом. конечно, он подозревал, что придётся как-то устранять обиду, но вся проблема состояла в том, что он ещё не придумал, как это можно сделать.       — хён, — донхёк заговорил так неожиданно и тихо, что марк не был уверен, не показалось ли ему. — а теперь хоть скажешь, кто это?       ну вот. сейчас решится его судьба. сейчас донхёк либо уйдёт, хлопнув всеми дверями, которые встретятся у него на пути, либо примет его чувства, и всё будет хорошо. марк сильно-сильно надеялся на второй вариант и нервно сжимал кулаки, мысленно считая от десяти до одного, стараясь морально подготовить себя к любому возможному исходу.       — ты, — голос подвёл марка в самый неподходящий момент, и вместо внятного ответа получилось что-то сиплое и непонятное. он был вынужден взять небольшую паузу, чтобы прочистить горло, и после этого попытался ещё раз. — это ты, донхёк.       донхёк замер как был — с откушенным кусочком во рту и подушкой между грудью и коленями. несколько мучительно длинных секунд он в ступоре хлопал ресницами, тупо смотря на марка, и вдруг со звонким шлепком ударил себя ладонью по лбу и крепко зажмурился, боясь сгореть от стыда.       — значит, правильно я сам себя обзывал, — с трудом проглотив вставшее комком в горле тесто с начинкой, почти пропищал он. — ну как можно быть таким кретином?       теперь донхёк считал себя виноватым: во-первых, он был полным придурком, если не додумался соотнести так очевидно связанные друг с другом факты; во-вторых, своим глупым поведением он заставлял марка чувствовать себя плохо; в-третьих, он позволил себе оскорблять марка (пусть даже и не догадываясь об этом).        марк мог ожидать много чего, но не того, что донхёк кинется обнимать его что есть сил и сбивчиво тараторить извинения. хотя, безусловно, оказаться заключённым в кольцо донхёковых рук и прижатым к нему боком было прекрасно.       — прости, хён, прости-прости-прости! я такой тупой! — он находился в опасной близости к тому, чтобы заплакать, поэтому марк деликатно отстранил его от себя, взял его ладошки в свои и, установив прочный зрительный контакт, попытался успокоить.       — и никакой ты не тупой. да даже если и тупой — но это не так! — то мне всё равно, потому что ты в любом случае самый очаровательный из всех людей на планете.       марк подсел к донхёку поближе, обнял его сам и позволил ему перекинуть ноги через свои колени и уткнуться носом в шею. он ясно ощущал, как по всему телу разливается незнакомое ранее чувство. стало вдруг очень тепло, уютно и настолько хорошо, что захотелось одновременно смеяться и плакать, скакать по комнате в хаотичном танце и упасть ничком, умереть и родиться заново. но вместо этого всего марк только бережно держал в своих руках донхёка, словно тот был самым драгоценным существом в мире.       — хён, — донхёк смущённо пробурчал это ему в шею, всё ещё не решаясь смотреть на него, — а ты правда… любишь?       — правда люблю.       — и я тебя тоже. так давно уже, знаешь? ты мне понравился сразу, как заговорил со мной на первом курсе и ярко-ярко улыбнулся. а я, самый глупый человек на свете, ничегошеньки не замечал, что я тебе тоже нравлюсь. и как ты только терпел? а потом ещё и этот план дурацкий-       марк признавал, что это, возможно, безумно эгоистично, но он не хотел видеть сейчас слёз донхёка, способных сделать ему очень больно (а чем больше донхёк говорил, тем больше был шанс, что он начнёт плакать от переизбытка эмоций), поэтому сделал то, что точно смогло бы заставить его немножко помолчать и перевести дух — поцеловал. в лоб.

♡

      когда через день, в следующий понедельник, марк и донхёк появились в университете, держась за руки и выглядя самыми счастливыми людьми на планете, все студенты наконец-то смогли облегчённо выдохнуть. многие догадались, что же всё-таки происходило в этом сумасшедшем доме на прошлой неделе, а тем, кто не смог дойти до этого своими силами, великодушно помогли.       ренджун и джено, завидев на горизонте друзей, рванули к ним, не теряя ни секунды, и накинулись с крепкими объятиями, наперебой выкрикивая поздравления и выражая крайнюю степень воодушевления.       — джено, наш ребёнок счастлив!       — а мы самые счастливые родители!       — мы благословляем вас, дети наши…       — …живите долго и радостно…       — …не обижайте друг друга…       — …и всё будет прекрасно!       на вечер был назначен осенний бал. теперь марк не переживал, что ему придётся появиться на нём без пары или вовсе отсиживаться дома за компьютерными играми, потому что донхёк, конечно же, согласился быть его партнёром. и на вечер, и вообще.       у марка ли было всё, что он только мог пожелать: поддерживающие родители (пусть и живущие далеко за океаном), заботливая бабушка, любящие друзья и прекрасный ли донхёк. и вряд ли он мог бы стать ещё счастливее, чем в данный момент.