Незабываемые выходные

Сидя в полумраке, последний выходной был для меня в тягость. Не было настроения ни на что. Даже потребности в пище и гигиене были безразличны в эту ночь. Я не мог спать и есть, не мог чувствовать ничего, кроме горечи, страха и злости. Как-будто всё покинуло мою душу и в кромешной тьме был лишь я и эти три чувства, разъедающие меня изнутри. Воскресная ночь была особенно тёмной. Как-будто весь мрак, окутывающий уголки всех тёмных городских переулков, собрался вокруг меня. Только тусклое свечение экрана смартфона зачем-то с ним боролось. Съёжившись на кровати, я сидел, прикованный взглядом к фотографии Алекса, прокручивал в голове все свои фразы, действия и поступки. Растрёпанные волосы слегка обдувал прохладный ветерок, напоминающий тот, что был тогда в больнице, когда я ощутил всю сладость его губ. Но если тогда это было пьянящее веяние счастья, то сейчас — лишь обжигающий порыв, напоминающий о моём поступке, об этом мерзком вранье, что я позволил себе сказать. — А ведь всё бы могло быть иначе… да, он бы устроил мне знатную взбучку, но мы бы продолжили общаться и, возможно, даже представился бы ещё один шанс признаться ему в будущем… по-настоящему… Алый рассвет уже виднелся на горизонте, но он мне не казался таким маняще красивым, наоборот — был отвратителен. Всё мне было противно и мерзко — этот горький кофе, назойливый будильник, даже любимые стикеры на телефоне казались глупыми и отторгающими. Всё мне было противно и мерзко, но не в той степени, в которой был противен и мерзок сам себе… ничто с этим не сравнилось бы. Подавленный, обессиленный от моральных истязаний, я, наконец-то, заснул.

***

Медленный, почти бесконечный сладкий поцелуй…открывая глаза я видел его лицо, нависающее над моим. Я лежал на коленях сэмпая, ощущение спокойствия и счастья пронизывало каждый уголок моей души, и лишь слабый ветерок, слегка обостряющий чувства своими порывами, изредка потряхивал мои волосы. Это спокойствие прервал какой-то резкий назойливый звук. Едва продрав глаза, в моём сознании промелькнул весь сон и приподнявшись на кровати, я влепил себя смачный фейспалм. — Идиоооот — прошептал я хриплым голосом — хватит об этом думать, всё кончено! Как ты мог об этом даже мыслить, этого никогда не будет, ни — ког — да... ты сам выбрал этот путь, за свои действия надо отвечать! Но моё самобичевание прервал тот же назойливый звук. Затуманенным, спросонья, сознанием еле-еле я узнал в нём свой дверной звонок. Всё с теми же растрёпанными волосами, в мятой одежде я, ковыляя, побрёл в сторону двери. Прищурившись, через дверной глазок я увидел до боли знакомую фигуру. Меня словно окатили ледяной водой… Нет… жидким азотом! Это был Алекс и он стоял прямо за дверью! — Зачем он здесь...что сказать...как смотреть ему в глаза...ЧТО ДЕЛАТЬ?! — проносились ураганом мысли в моей голове. Но я не мог ему не открыть, надо было срочно что-то придумать! Послышался громкий стук и, ничего не придумав, я открыл дверь. — И долго тебя ждать? Уже 10 минут стою, трезвоню! — угрюмо буркнул Алекс. — О... оу, прости... тебя уже выписали.? — хриплым голосом, словно виноватый щенок, я опустил взгляд и сказал еле слышно. Мне было тяжело смотреть ему в глаза. Смешанные чувства бушевали во мне — одновременно я был безумно рад видеть его, но с другой стороны страх, вперемешку с чувством вины, раздували мою растерянность, внушая чувство неопределённости. — Ещё как выписали! Слегка напрягшись я собрал обратно все части пазла и пришёл в норму. не хило ты конечно «приукрасил» историю тогда! — Хех… да я немножко же... и вообще — это была всего лишь шутка! — пытаясь хоть как-то защититься от его ауры злости выпалил я. — Слышь, шутник! Ты может впустишь наконец-то меня? Или я по-приколу стоял, трезвонил здесь? Мне было невдомёк, зачем он вообще лично пришёл, могли же все обсудить по телефону. Впустить попросил, так это ещё после всего произошедшего. Едва переступив через порог, он швырнул меня на пол, от неожиданности я потерял дар речи. — Ну и как ты собираешься оправдываться, щенок?! — сэмпай навис надо мной морально и физически. От подобного я не сдержался и громко заревел. Мои нервы окончательно сдали, все стены и барьеры, сдерживающие мои эмоции, чувства и желания были разрушены. — А ты?! Ты! Ты, как собираешься оправдываться?! Столько лет! — всхлипывая, я еле как держал себя в руках, — Одиннадцать классов я ждал, был твоей шавкой на побегушках! А ты... ко м-мне ноль внимания! Ничего! — я окончательно разрыдался. Сэмпай явно не ожидал такой реакции. Уже дважды за эти выходные я смог ввести его в ступор. Немного обдумав, он было хотел помочь мне подняться, но, я резко одёрнулся. — Я, собственно,не за тем пришёл, чтобы на тебя кричать. Да, из-за тебя я попал в больницу и… ты не пришёл на мой др. Но тот поцелуй. я не могу его забыть. Значил ли он столько же для тебя? — абсолютно серьёзно, он присел и заглянул в мои заплаканные глаза. Я был ошарашен и перестал плакать. В этот раз я не нашёл слов, чтобы ему ответить, но так ли нужны были какие-то слова? Чувства тяжело передать словами, да и, зачастую, даже не нужно что-то говорить, чтобы передать их или ответить на вопрос. Я не нашёл и не придумал, что сказать, но мой ответ был доходчивее любого слова. Одиннадцать лет я ждал момента признаться, но не мог лишь потому, что искал для этого слова. Закрыв глаза, я почувствовал его аккуратное дыхание и теплоту тела… ответ был сном наяву.