Когда мы были молодыми...

***

— Катюш, я встретил девушку своей мечты, — вполголоса прошептал Алик, стараясь не привлекать к себе внимание профессора Ямпольского, что в данный момент читал им лекцию по международному частному праву. Валерий Андреевич был из тех преподавателей, кто терпеть не мог неуважительного отношения к своему предмету, и особо строго спрашивал с прогульщиков, любителей поспать или поболтать на парах. — Ты обо мне? — девушка лукаво улыбнулась, — тронута до глубины души. — Не ерничай, — немного обиженно. — Серьезно тебе говорю, я влюбился… по-настоящему. — В который раз за прошедшую неделю? — Да ну тебя! — обиженно буркнул и демонстративно отодвинулся. — Ну, Алик, — Катя придвинулась в другу, аккуратно пихнув его в плечо, — не обижайся, я пошутила. — Я хочу тебя с ней познакомить, мне важно твое мнение о ней. Я хочу представить ее маман, а ты же знаешь, она все еще мечтает в качестве моей жены видеть тебя, поэтому… — Молодые люди, потише, пожалуйста! — речь Алика была прервана строгой репликой профессора. Друзья тут же виновато уставились в свои конспекты. Спустя несколько минут Катя протянула Алику свою тетрадь, на полях которой было написано: «Ладно, Кторов, сегодня в восемь я у тебя». Алик радостно сгреб подругу в охапку, чем вновь привлек внимание профессора Ямпольского…

***

— Саш, скажи честно, ты же специально сказал про подругу, чтобы было легче заманить меня к себе? — стройная блондинка аккуратно крутила между пальцев ножку хрустального бокала. — Это ваша любимая мужская тактика. — Нет, я действительно хотел тебя познакомить со своей подругой, она обещала к восьми быть, — он обеспокоено перевел взгляд на часы, - уже половина десятого… — Слушай, а может твоя подруга просто ревнует и не хочет знакомиться с твоей… эм… девушкой? — легкая ухмылка скользнула по ее губам. — Не говори ерунды! Катюшка мне как сестра, мы еще со школы дружим, — немного раздраженно произнес Кторов. — Знаешь, она никогда не опаздывает. Может стоит позвонить ей домой? Нет, лучше не буду, вдруг она не дома, Зинаида Степановна будет волноваться. Катя, где же ты? — Алик хаотично передвигался по комнате, разговаривая сам с собой, словно вовсе забыл о существовании девушки, которую еще утром называл своей мечтой…

***

Алик проснулся от настойчивой трели стационарного телефона. С трудом разлепив глаза, он от души пожелал «всех благ» тому садисту, что решил позвонить ему в такую рань. — Алло, — сонно пробормотал в трубку. — Ал… Саша… — на том конце раздавались сбивчивые и неясные звуки, сопровождающееся потрескиванием старого телефонного аппарата. Алик уже хотел было сказать, что никакого Саши здесь нет, и бросить трубку, но вовремя распознал заплаканный и крайне взволнованный голос Зинаиды Степановны Лазаревой. — Да, я слушаю, — он покрепче прижал трубку к уху, словно это действие могло хоть как-то решить проблему плохой связи. — Саша, это мама Кати, — женщина на секунду замолчала, — прости, что звоню так поздно, просто с Катей беда случилась… — какое-то время в трубке раздавались лишь всхлипы. Алик терпеливо ждал, желая и одновременно боясь услышать ее дальнейшие слова. — Катя в больнице… ее… с ней… Понимаешь, ей нужна твоя поддержка. Я думаю, она будет рада тебя видеть… если бы ты смог заехать к ней завтра, я была бы очень благодарна тебе, — она говорила сбивчиво и бессвязно. — Конечно! Конечно, я приеду. В какой она больнице? — Алик быстро записал нужную ему информацию на первой попавшейся бумаге, даже не взглянув что это было. Сейчас было совершенно неважно, что он испортил какой-то документ матери. — Простите, а что с ней произошло? — Я сама толком ничего не знаю. Мне позвонили из больницы, сказали, что Катя у них. Ее нашел какой-то мужчина, когда гулял с собакой. Ее сильно избили и изн… — она не смогла договорить, вновь разрыдавшись. — Мне она толком ничего не говорит, плачет только все время. Я подумала, что возможно ты мог бы с ней поговорить, поддержать. — К-конечно! С утра я сразу к ней. — Спасибо, — Зинаида Степановна буквально прошептала последнюю фразу и отключилась. Алик еще долго сжимал в руке телефонную трубку, в которой методично раздавались противные гудки. Казалось, только в эту минуту до него дошел весь ужас произошедшего…