Война Данте

С дочерьми тяжелее, чем на войне.

Данте почувствовал, как клыки демона пронзили его плоть; перед глазами забрезжил странный свет. Но сегодня он просто не мог погибнуть, ведь его ждали дома. Предстоял долгий путь, и он обязан был вернуться… Девочка проснулась с диким криком. Ей приснилось, что демон убил Данте. **** Мотоцикл издавал такие звуки, словно собирался издохнуть прямо на середине этого крутого подъема. Подъем вел к белокаменному храму с невысокими башнями и скромной прилежащей территорией. Данте выкрутил ручку газа, мотоцикл издал глухой кашляющий звук и, выплюнув из выхлопной трубы черное облако, заглох. Данте недовольно скривился и выставил подножку мотоцикла. Бессильно покрутил ручки, подергал ключ, чертыхнулся. Поглядев на крутой подъем, приложив руку козырьком ко лбу, Данте мысленно прикинул, как долго ему туда придется подниматься. Перспектива вырисовывалась не особо радужная, да еще и солнце так сильно палило сегодня. Тем не менее, делать было нечего. Закинув меч за спину, Данте оставил мотоцикл и неспешно стал взбираться к храму. Редкие высокие деревья, растущие по краям узкой дорожки, почти не давали тени. Ветра тоже не было, и Данте уже пожалел, что не оставил тяжелый плащ на мотоцикле. Пухлые, будто раздутые силуэты башен храма показались над горой. Данте прекрасно знал этот храм и его настоятельницу, это был женский монастырь «Вознесения кровоточащего сердца». Что это за культ, он особо не вдавался в подробности, просто знал, что там полно миловидных пугливых монашек. Пару раз ему доводилось спасать их от внезапно напавшего демона абсолютно бесплатно, с тех пор настоятельница Эсхиль «Добросердечная» была у него в долгу и не могла отказать в небольшой просьбе. Эсхиль была женщиной уже в годах, с открытым, немного морщинистым лицом, обрамленным черными густыми кудрями с проседью. По возрасту она годилась Данте в матери, и может быть, поэтому всегда была рада поддержать его добрым советом или словом, а также стойко выносила все выпавшие на её пути невзгоды. Когда Данте вновь поднял взгляд на башни храма, над ними ровным столбом струился темный густой дым. - Черт побери, - недовольно буркнул Данте, и поправив меч, припустил бегом к вершине. Когда Данте достиг верха холма, никакого дыма уже не было. На лужайку перед храмом высыпали монашки в белых с золотым одеяниях, и боязливо сложив руки в молитвенной позе, перешептывались, глядя наверх. Эсхиль, обычно всегда опрятная и сдержанная женщина, сейчас вся была перепачкана сажей, ее непослушные кудри выбивались из-под монашеской косынки, а между бровями залегла пугающая складка. Губы были сложены в одну бледную почти прямую линию и она, сжав кулаки, направилась к прямиком к Данте. - Данте, сын Спарды! А ну поди сюда! - закричала она через всю лужайку и каким-то сверхъестественно быстрым образом оказалась подле него. Без долгих церемоний, словно боясь, что он может сбежать, она схватила паршивца за ухо и слегка выкрутила его. - Ай-ай-ай! - вскрикнул Данте и воззрился на Эсхиль с видом ошибочно наказанного. - Матушка, да вы чего?! - Забирай своё адское отродье и больше никогда сюда не возвращайся! - Да вы же не всерьез, правда? Данте устало оперся на меч и тяжело вздохнул. Пожалуй, это был чуть ли не сотый раз на его памяти за последние несколько лет, когда Эсхиль просила его убраться отсюда и забыть путь к этому храму. Но Данте был упрям. А настоятельница храма Вознесения кровоточащего сердца – отходчива. Все равно лучшего места он бы найти не смог, а Эсхиль держалась хорошо. - Что на этот раз? – спросил он без особого интереса. - Она подожгла занавески в главном зале, мог сгореть весь храм, Данте! - Странно, раньше пироманией она не страдала. Я поговорю с ней, только прошу, не выгоняйте, - взмолился Данте, складывая ладони вместе в молитвенном жесте. - Вы же знаете, нам больше некуда будет идти... - и выдал самый жалкий просящий взгляд, какой только мог. – Так, где она? Эсхиль огляделась, а после подошла к своим воспитанницам и переговорила с ними, никто не видел девчонки. На зов она не откликалась. Лицо Эсхиль было обеспокоенным. - Кажется, на этот раз её побег удался, - подытожила Эсхиль. - Твою же мать земную женщину. Черт, - Данте откинул волосы назад и в момент стал серьезным. - Я переоденусь и помогу её искать, - кивнула Эсхиль, - она не могла уйти далеко. - Вы просто плохо её знаете. - Поверь мне, я знаю достаточно о девчонках её непростого возраста, и явно больше тебя, - пожала плечами Эсхиль и окинула Данте пренебрежительным взглядом. – Да и вообще, на что ты надеялся, исчезая на такой долгий срок? - Я спешил как мог, - только и ответил он. Хоть Данте и предпочел бы оставить этот упрек без ответа, но посчитал это невежливым по отношению к Эсхиль, которая все это время присматривала за дочерью и не просила за это денег. Никогда. А все остальные обстоятельства знать ей было не обязательно. Не стоит заставлять эту добрую женщину беспокоиться, пусть даже демонами мать-настоятельницу не испугать. Данте вновь закинул меч за спину и поспешил обойти храм, чтобы начать поиски со второго черного выхода. Хмуриться и перебирать в голове все известные ему наказания вошло за последние годы в привычку, ровно как и попирать весь белый свет последними словами. За храмом был более пологий склон, но он порос густым лесом, ботинки путались в траве, а ветки так и норовили выколоть глаза. Деревья смыкались над головой - где-то наверху листья были невероятно густыми, тогда как внизу листвы почти не было. Из-за нехватки солнечного света стволы покрывали лишь засохшие вычурные ветки. Данте прорубал себе дорогу мечом, а внутри нарастала странная щемящая пустота. Внутренности будто закрутились в тугую пружину, а повидавшее виды сознание подкидывало одну картинку хуже другой. Данте ускорил шаг, будто предчувствуя ужасное. Когда-то Данте уже чувствовал нечто подобное, тогда он думал, что остался один… **** В здании было тихо. Данте толкнул дверь и зашел внутрь. Здесь все так и оставалось разгромленным после драки с демонами, которая, казалось, случилась целую жизнь назад. Под ногой хрустнула засохшая корка от пиццы. Если бы у него еще были силы расстраиваться, Данте бы непременно расстроился: ведь если корка не была заплесневевшей, её вполне можно было и употребить. Но как ни странно, есть не хотелось. Данте пнул сухарь так, что тот улетел за дверь, повесил на вешалку плащ и прошел к дивану, оставив подле него меч. Диван под ним протяжно застонал, словно собирался развалиться именно в эту самую минуту. Данте не чувствовал себя так паршиво уже очень давно. По какой-то странной причине он все еще продолжал сжимать в руках порванную перчатку, которую рассек его брат. От одного взгляда на неё становилось тошно. Тошно от этой внезапной пустоты внутри, словно он потерял не брата, а часть себя, может, не лучшую, но все же половину… Скорее всего, так и было. Рана на руке заживет, но ничто теперь не сможет заполнить эту пустоту внутри него, ни целая огромная пицца, ни клубничное мороженое, ни даже пицца, обмазанная клубничным мороженым. Кавардак вокруг его нисколько не интересовал, Данте прикрыл глаза и вырубился беспробудным сном. - Эй, ты живой вообще? В плечо ткнули, и Данте поморщился, зло махнув рукой, желая отогнать назойливого гостя. Он еще не выспался, и будь там хоть орда демонов, он с этого места не поднимется. - Вставай, раз живой, я тебе пиццы принесла. Хочешь, поминки устроим? Данте потянул воздух носом и вправду различил эти приятные ароматные нотки, которые могли исходить только от огромной вкусной пиццы. Он приоткрыл один глаз и встретился взглядом с двумя разными по цвету глазами. Над ним стояла Леди, а в руках у нее была коробка с пиццей. Вид у его гостьи был не сказать что озабоченный, но все-таки слегка обеспокоенный. Данте привел себя в горизонтальное положение и, тряхнув серебристой шевелюрой, одним движением вырвал у Леди коробку с пиццей. - Умываться у тебя не принято, я смотрю, - вскинула бровь Леди и тоже взяла себе кусочек. Отойдя к столу, она уселась на него, побалтывая ногами. Во всей комнате в порядке были лишь диван да стол. - А мороженое где? – спросил Данте с набитым ртом. - Наглости тебе не занимать. - Зачем пришла? - Пристрелить, чтоб не мучался, - фыркнула она в ответ. Данте промолчал. Окровавленная перчатка лежала рядом с мечом, а он чувствовал себя сейчас ровно как эта перчатка, надорванным и одиноким. Да и потом, не стоит злить своими едкими комментариями человека, который принес тебе халявной еды. Вдруг завтра принесет еще - за хорошее поведение. - Я пришла сказать, что уезжаю из города, нашлось дельце. - Я рад, езжай, - буркнул Данте, запихивая в рот огромный кусок пиццы. - Ну а ты чем займешься? – Леди осмотрелась. - У этой дыры название хоть есть? - Вот этим и займусь. Повисла пауза, разбавляемая лишь чавканьем Данте, поглощавшего пиццу. В глубине души Леди чувствовала, что возможно, не стоит оставлять его сейчас одного, да и еще в таком бардаке, но выбора не было. Да и Данте был здоровенным малым, как-нибудь переживет… - Что ж, раз с тобой все в порядке, тогда я пойду. Леди махнула Данте, тот кивнул ей в ответ и проводил взглядом до дверей. - Эй, Леди? – окликнул он вдруг. - Да? – обернулась та. - Будь осторожна… Леди не ответила, она укатила на свое задание. А Данте решил прогуляться через дорогу, до лавки Фредди, где продавали лучшее мороженое в округе, и узнать, предоставляют ли там все еще еду в кредит. У Данте было паршивое настроение, и совершенно не было денег. Со дня на день должны были отключить электричество, а в такую жару без вентилятора была труба. Накрывшись журналом с какими-то развеселыми блондинками на обложке, он дремал, закинув ноги на стол. Голова ужасно болела, то ли от жары, то ли от голода; есть было нечего и работы в ближайшее время определенно не предвиделось. Но Данте совершенно точно был уверен – если ты достигаешь дна, мироздание само решит твою проблему. И эта теория, в отличие от многих других теорий Данте, всё ещё ни разу не подводила. Вдруг дверь скрипнула, и с силой хлопнувшись о стену, отвалилась. Леди весело помахала и подошла к столу, оперлась на него и улыбнулась. Последний раз Данте видел её, когда она покинула его после передряги, затеянной его братцем, и то, что она все еще была жива, порадовало охотника на демонов. Ведь она могла принести ему пиццу или мороженое. Впрочем, Леди ничего не принесла. Настроение Данте стало еще более паршивым, но оно улучшилось, когда Леди пригласила Данте немного выпить и потолковать о том о сем. Время в хорошей компании летит не заметно, вскоре наступило утро, а за ним снова вечер. Отброшенный в угол телефон, который должны были отключить со дня на день, внезапно тренькнул. Леди подошла к нему и подняла бедный аппарат обратно на стол, ровно туда, где в пыли были заметны его следы, а после сняла трубку. На том конце никто не ответил, и трубку повесили. Леди пожала плечами и тоже положила трубку. Данте поморщился от разбудившего его звука, голова трещала, а в карманах все еще было пусто. Леди явно чувствовала себя намного лучше и уже паковала свою «Калину Энн» для следующей поездки. Дела у Леди шли хорошо, и Данте решил попытать удачу… - Не одолжишь деньжат, чтоб я совсем ласты от голода не склеил? – Данте выдавил улыбку. Леди покачала головой, и легонько усмехнулась, припомнив, какое шоу вчера устроил почти пьяный Данте на улице. Он бы вполне мог зарабатывать на жизнь уличными танцами, но видимо, больше верил в другой свой талант. За дверью раздался шум мотора, а после, как следует газанув, Леди вместе со своим мотоциклом растаяла в сумерках, уносясь на очередное выгодное дельце. - Наверное - это нет, - буркнул Данте, - или да? Или что она имела в виду? Он отложил кусок пиццы обратно в коробку и облизал промасленные пальцы. Осмотревшись, заметил, что в комнате бардак даже по его меркам. Наверное, стоило подмести и вернуть упавшую фотографию матери на её законное место. В тяжеленную дверь агентства постучали, он не помнил, как ставил её на место, но видимо, это и к лучшему. Данте просиял, словно настало Рождество, и поднялся с дивана. - Это все-таки было да! – воскликнул он, потирая руки с полной уверенностью, что Леди даст ему деньжат. Но это была не Леди. Определенно не она. Данте уставился на дырявую корзинку, в которой лежал небольшой кулек. Он выглянул на улицу, но та была пустынна, без задних мыслей он затащил корзину внутрь и поставил её на стол, вдруг содержимое съедобно. Откинув тряпицу, Данте замер с неопределенным выражением на лице. Брови сдвинулись к переносице, а рот слегка приоткрылся, чтобы выдать ругательство, но оно так и замерло в горле. К корзинке прилагалась записка. «Это твоё». Данте еще раз заглянул в корзинку. И еще раз в записку. И опять в корзинку, отрицать очевидное было просто невозможно. - Черт! – выругался наконец Данте, уже не стесняясь. – И что мне теперь с этим делать? Под этим Данте подразумевал крошечного ребенка, спавшего сейчас в корзинке. У этого, как и у всех детей, были крошечные ручки и ножки, непомерно большие, на половину лица глаза, аккуратный вытянутый носик и копна жиденьких коротеньких серебристых волосенок. Данте ничего не боялся, он мог победить любого демона или человека, мог вступить в самый страшный неравный бой и даже глазом не моргнуть, при этом отпуская в процессе дурацкие фразочки. Но вот именно в эту секунду Данте сплоховал. Он отер лицо рукой и тупо глядел в корзину. Сейчас он ощущал дикий всепоглощающий ужас. Здесь не управишься пистолетом или мечом, не отделаешься посылом к черту и уж точно нельзя сунуть кусок пиццы в рот. Данте отчетливо почувствовал, как его жизнь разделилась на «до» и «после». Эдакий поворотный момент, когда нужно принять решение. Недолго думая, Данте накинул свой плащ, схватил корзинку и вышел на улицу. Дверь от резкого движения вновь отвалилась, и он так и оставил ее валяться на полу. Он пересек улицу и свернул в переулок, пройдя его до конца, он повернул на большую улицу и теперь отчетливо видел пункт своего назначения. Собор возвышался над городом каменной твердыней, огромный купол напоминал скорее воздушный шар, но самое главное – там уж точно должны были знать, что делать с этим. Данте почти дошел до небольшой дверцы в каменной стене, располагавшейся поодаль от главного входа, когда корзинка вдруг шевельнулась и тряпица откинулась. Маленькая ручка сжалась в кулачок, и два огромных голубых глаза распахнулись. - Не смотри, не смотри, - повторял про себя Данте, сцепив зубы плотнее. Он поставил корзинку и хотел прикрыть ребенка тряпкой, служившей тому одновременно и одеяльцем, и единственным имуществом. Огромные глаза словно следили за его движениями, и понимания в них теперь было больше, чем у в голове у Данте. Данте посмотрел в крохотное личико, маленький рот приоткрылся и ребенок зевнул, после чего подставил ручку к щеке, обхватывая ее, и посмотрел на Данте. Охотник на демонов настойчиво постучал в дверь кулаком. И бросив последний мимолетный взгляд в корзинку на сопящее создание, которое вдруг решило выдать ему улыбку, поспешил уйти ближайшим переулком. Но не успел он до него дойти, как вдруг замер и сжал кулаки, плечи в напряжении поднялись. Данте глубоко вдохнул и зажмурил глаза. Внутри развернулась нешуточная борьба. С одной стороны, он совершенно не мог представить себя в роли отца. Даже это слово на язык не ложилось, и он заменил его на «няньку». Но он совершенно не мог представить себя в роли няньки, не с его родом деятельности. Кулаки стиснулись сильнее. Но отрицать фамильное сходство было глупо. - Ну ты и подонок, Данте, - шикнул он сам на себя. Оставлять здесь ребенка – все равно что выбросить, и предоставить на волю судьбе. А если в ней и правда есть хоть капля его крови, то это может быть опасно для окружающих, что тогда станет с ребенком… Данте помялся. За дверью, кажется, завозились. - Полный кошмар! – Он сжал губы и принял решение. В два прыжка преодолев расстояние до двери, он подхватил корзинку на руки и покинул место неудавшегося преступления. Он бежал, не останавливаясь, до самого дома, и только там, водрузив корзинку обратно на стол, позволил себе отдышаться. - И что с этим теперь делать? - поникше спросил Данте у пустоты вокруг. Дрожащими руками он потянулся к малышу и слегка ткнул его в пухлую щечку, создание улыбнулось. Мускул на щеке Данте дрогнул. Ребенок был такой крохотный, что он запросто мог бы раздавить его голову одной рукой. Данте размял пальцы и вытащил малыша из корзинки, тот оказался совершенно голеньким, крошечная головка поехала набок и чуть назад. - Ну и что мне тут подкинули? – Данте перевел взгляд на ребенка. – Дьявол побери, ты девочка! Руки Данте затряслись, а в глазах потемнело. Жизнь окончательно разделилась на «до» и «после». - Удивительное сходство… Леди вскрыла банку пива и, не сдерживаясь, рассмеялась, покатываясь по дивану. Она даже не представляла себе, что именно обнаружит, когда решит заглянуть к Данте спустя несколько недель после их пьянки. Там была картина маслом. На диване лежал голый ребенок и спокойненько дрыгал конечностями, на полу, отрубившись мертвецким сном, валялся Данте. - И кто её мать? - сделав глоток из банки, спросила Леди. - Да мне откуда знать? – огрызнулся Данте. - То есть ты особо не участвовал, да? – покатилась Леди от смеха вновь. - Но мордашка малышки явно намекает на другое. Даже никакую экспертизу проводить не нужно. - Да ну тебя, - огрызнулся Данте, - я что, всех по именам помнить должен? Ребенок заплакал, да так звучно, что на соседней улице было слыхать. Леди сделала глоток из банки, и вновь закатилась безудержным смехом, увидев какое страдальческое лицо скорчил Данте. - То есть ты не можешь с точностью утверждать, что это единственный ребенок? – утирая слезы, спросила Леди. Данте молчал. Ребенок плакал. Данте закатывал глаза и пытался как-то ее успокоить, тряся перед девочкой пистолетом. Свет, отражаясь от металлической поверхности оружия, давал забавные блики, очень занимавшие малышку, иногда она успокаивалась. - И что думаешь? - Себе оставить, это наверняка не сложнее зверушки… Всё, ребенок, молчи, - шикнул Данте между делом. Леди вскинула брови, уже не в силах больше смеяться. - Имя придумал? Или так и думаешь звать её «мелкая»? - Имя? – удивился Данте. - Еще ребенку неплохо заиметь немного одежды, - продолжала Леди свои рассуждения, - может, подкину тебе, чисто из жалости, папаша… Но Данте ее уже не слушал. Он смотрел на девочку. За все это время он даже не подумал об имени, потому что был слишком занят тем, чтобы найти что-то, чем можно кормить ребенка и он от этого не умер, и чтобы он не орал так, словно его поджаривают на медленном огне. - Имя, - задумчиво произнес он и оглянулся на свой стол, где стояла рамка с фото, которое сейчас не было видно из-за слишком яркого солнца за окном, но ее силуэт отчетливо угадывался в клубах пыли. - Я не знаю, - пожал плечами Данте. - Она, конечно, теперь твоя, можешь хоть мелкой тварью звать. Но думаю, девочке все же нужно красивое имя, - подытожила Леди. - Может, Ева? - Отличное имя, - улыбнулась девушка и вновь отпила из банки. Данте тоже улыбнулся и посмотрел на ребенка. Ева наконец-то перестала плакать. **** Уже успело стемнеть, и в лесу стало жутковато. И вовсе не из-за странной растительности – на хлесткую траву Ева не обращала никакого внимания. Лес уже давно должен был закончиться, но видимо, она блуждала кругами, вечно сворачивая не туда. Запустив руку в волосы, она закинула мешающие пряди назад, пытаясь хоть как-то убрать торчащие серебристые космы с глаз, зажмурилась. Но так стало лишь темнее. Больше всего на свете Ева не могла терпеть темные густые леса, опоздания и беспорядок в комнате, со всем остальным еще хоть как-то можно было смириться. Она закусила губу и, пнув дерево, зло заворчала. - Чертов Данте, как только я тебя найду, то… то… ох, что я с ним сделаю! Старикан, не смей помирать! – Ева вновь пнула дерево и, неудачно подставив ногу, ударилась. – Сраное дерево, - зашипела Ева в отчаянии. А отчаяться было от чего. Мало того, что в отсутствие Данте она сама начинала ругаться еще хлеще, чем он, последний год сам по себе был худшим в её и без того нелегкой жизни. И пусть она ужасно раскаивалась сейчас за устроенный в храме пожар, но была уверена, что Эсхиль её простит. Всё, что делала Ева в последний год – так это не переставая злилась на Данте, и еще с отличием закончила очередной школьный год, вот только её отец опять все пропустил. Чтобы злиться на Данте, не нужно было никаких особых причин. Иногда Еву раздражало в нем абсолютно все: его выпендреж, непрактичный красный плащ, глупая дурашливость и несерьезность, постоянное отсутствие денег. Но больше всего раздражало то, что он посмел не забрать её из монастыря через две недели, как они всегда уславливались. Хоть она и знала, что он никак не сможет её забрать, но надежда всегда умирает последней, да и злиться знание никак не мешало. Ева остановилась. Нужно было оглядеться, лес будто бы стал совсем черным, да еще и могильным холодом потянуло. Ева тревожно завертела головой по сторонам. Ей всегда приходилось так поворачивать голову, чтобы предоставить полный обзор для правого глаза. Дело в том, что от рождения её левый глаз не видел, и в каком-то смысле она все время пребывала им во тьме. Пусть внешне это почти и не было заметно, но её левый глаз всегда был подернут легкой белесой дымкой, которую можно было различить, лишь хорошо присмотревшись к девушке. Но в жизни это доставляло иногда массу дискомфорта, хотя развившийся на этом фоне отличный слух еще никогда не подводил Еву. Да и свои сны-видения, которые так или иначе относились к ней или к Данте, и остальным самым близким людям, она связывала именно с тем, что её левый глаз незрячий в обычном смысле. Ева помялась с ноги на ногу и сглотнула, буквально пару дней назад ей снился похожий сон, вот только концовка его была ужасной. Последнее, что помнила Ева из того сна – зеленоватый демон с двумя огромными зелеными топорами, а после она увидела, как её голова, перелетев половину поляны, плюхнулась в траву рядом с пнем, а обезглавленное тело рухнуло. Ева запнулась о пень, что было обычным делом, она часто не замечала предметы в поле зрения слепого глаза, и потеряв равновесие, повалилась в траву. По телу прошла неприятная жуткая дрожь. Она никогда ничего не боялась, ведь знала, что Данте всегда спасет её. Вот только если верить тому старому сну, что приснился ей сразу после отъезда Данте, он был уже мертв или вроде того, она не была уверена на сто процентов. Сны никогда не обманывали Еву, это было чем-то сродни её особой способности, самой полезной из всех остальных, но о которой не знал никто, даже Данте. Данте вообще много о чем не знал, хотя очень старался быть сносным родителем. Ева глубоко вдохнула и поднялась на ноги. Если это было то самое место из сна, оставаться здесь точно не следовало. Её губы легонько подрагивали, каждый раз, когда ей было страшно, она зачитывала одну считалочку, которую для неё придумала Триш во время очередной отлучки Данте по очень важным делам. Как же Ева ненавидела его эти важные дела, особенно потому, что он никогда не брал её с собой, а сдавал на попечение настоятельнице Эсхиль. За спиной раздался звучный треск, и Ева вся вздрогнула, она ускорила шаг, не желая оборачиваться, а её губы лишь быстрее зашевелились. - Один в начале демон был, Душу его огонь пленил. Все врата он вмиг прикрыл, Мир людей он освободил. Двух сыновей она ему родила, Но злодейка-судьба всех развела. Первый сын путь силы избрал, Был он тихий и хитрый пацан. Младший, напротив, всех людей защищал, Непобедимый и смелый, иногда грубиян. И не было равных брату второму, Он сильный защитник, на помощь придет, К тому, кто имя его назовет. Губы Евы дрогнули в последний раз и полушепотом она произнесла: «Данте». Самое время было ему бы уже появиться. Ева стала вспоминать все приемы, которым её научила Леди, и те смертоносные комбо, что пыталась привить ей Триш. Но как назло, из головы улетучились все мысли, да и пистолета под рукой не было. И Ева перешла на бег. Данте тем временем уже вовсю прорубался сквозь густую растительность, отмечая, что лес, как и склон, давно должны были закончиться. Он ожесточенно рубил ветки и стволы своим мечом, яркие серебряные вспышки мелькали в свете луны. Лес явно не выглядел нормально, и Данте это сильно беспокоило, ведь происхождение этих деревьев запросто могло быть неземным. Разрубив очередное тонкое деревце, Данте заметил кровь на широком лезвии Ребелиона. Грязно выругавшись,, он вытер кровь с меча и продолжил свои гнетущие поиски. Деревья поднимались почти глухой стеной, и будь Ева напугана чуть меньше, она обязательно удивилась бы этому факту, и привела бы сотни аргументов в пользу явной неестественности данного феномена. Но она была ужасно напугана. Ева стиснула зубы и попыталась прорваться сквозь деревья, но все попытки были тщетны, костяшки ужасно саднило от боли, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. Теперь ничего другого не оставалось, кроме как бежать вдоль этой странной стены из деревьев, в надежде, что она где-нибудь закончится. Ева не знала, сколько она уже бежит, но вдруг у нее на пути появился пень и она, вновь запнувшись об него, пролетела несколько метров, пробороздив собой почву. Перед глазами все плыло, небо окончательно потемнело, луна скрылась за тяжелыми черными облаками. Ева шмыгнула носом, между деревьев мелькало нечто, светящееся зеленоватым, и очень быстро приближалось к ней. Не успев и глазом моргнуть, она услышала звук рассекаемого воздуха, и топор пронесся у нее прямо над головой, снося дерево позади. Она еле успела отпрыгнуть в сторону и теперь пятилась ползком, стараясь судорожно придумать, что же теперь делать. Темные очертания демона вырисовывались на фоне деревьев, он принюхивался, ища свою жертву. - Спарда… кровь Спарды, - донеслись до ушей Евы хлюпающие глухие звуки. Внутри похолодело от всего происходящего, и какой-то тоненький голосок в голове вопил о том, что это конец. Сейчас ей снесут голову, а кишки веселым конфетти разукрасят ветки, удобряя почву кровью. Странная горечь подступила к горлу, Ева увернулась от очередной атаки, и тут с другой стороны возник еще один демон, размахивающий топором. Ева почти физически ощутила, как его топор распарывает ей горло, но вместо этого конечность демона отлетела в сторону. Кто-то с силой толкнул девчонку в сторону и она, ударившись спиной о дерево, осела на землю. Веки стали тяжелеть сами собой, человек в плаще за пару ударов расправился с демонами, и Ева увидела его серебристо-белую шевелюру в отблесках вновь вышедшей луны. - Данте, ты вернулся… Папа, - прошептала она почти беззвучно, пытаясь дотянуться до этой широкой спины. Перед мутнеющим взглядом мелькнуло знакомое лицо, и сознание на время покинуло её. Недоумевая, человек в плаще подхватил Еву на руки и внимательно присмотрелся к её лицу, по губам скользнула снисходительная саркастичная усмешка. Кровавый туман рассеялся, лес стал редеть. Данте вновь оглянулся, кажется, все было кончено, и демонская завеса миновала, вот только он не убил ни одного демона. И это было странно. Данте устало огляделся и заметил в траве подвеску, которая слетела с Евы во время сражения. Данте сжал в пальцах тонкий шнурок и поднес к глазам окровавленный камушек. Перед глазами потемнело, а внутри все оборвалось. Он сжал в кулак подвеску дочери, и горький призыв разрезал утреннюю тишь леса. - Ева! **** По полу раздался громкий топот и заливистый детский смех. Ева, смешно кряхтя, забралась на диван и со всего размаха прыгнула на живот Данте, как будто тот был её личной лошадкой. - Ням-ням… ням-ням! – настойчиво тянула она, прыгая на его животе. Данте надеялся, что если он прикинется мертвым, она уйдет. Но Ева и не думала останавливаться, выкрикивая простые слова, она продолжала скакать на Данте, пока того не затошнило. - Ну все, мелкая, достала… - стиснул Данте зубы и, схватив девчонку, задрал над собой. Ножки и ручки Евы бессильно повисли, Данте подкинул девочку под потолок, тонюсенькие волосенки взметнулись вверх, Ева заливисто засмеялась, оголяя ряд мелких зубов, Данте поймал девочку. - Еще, еще, еще! - закричала она. - Вот же ж монстр мелкий, – качнул головой Данте, подкинул дочь еще раз, и сам не заметил, как тоже стал смеяться. После утренних забав они сидели на диване, Ева зевнула и вновь устремила свои огромные глаза на Данте. - Ням-ням! – настойчиво и с укором повторила она. - Да сколько можно жрать, - не выдержал Данте и поднялся с дивана. Ева была до ужаса прожорливым ребенком и съедала все, что только ей предлагали, а после просила добавки, даже если это был набор из пяти блюд, что у Данте бывало нечасто. Данте вышел на улицу, но сделав несколько шагов, остановился, и всплеснул руками, негодуя. - Опять забыл. Он вернулся в дом и посмотрел на Еву. - Пошли добывать корм, ребенок, - мотнул он головой. Ева, радостно соскочив с дивана, подбежала к Данте и обняла его за ногу, прячась в складках плаща. Она так крепко сжала его, что Данте даже не пытался отцепить её, внутри все непривычно затрепетало. Когда-то он думал, что остался совершенно один, теперь это изменилось, и он больше никогда не будет один. Так они и вышли на улицу. Вновь сделав несколько шагов, Данте остановился и посмотрел на дочь. - Ты же в одних трусах, - изумился он. Девочка, жмурясь, задрала голову, пытаясь рассмотреть лицо Данте, и растянула рот, оголяя все зубы. Подойдя к коробке с вещами, стоявшей в соседней комнате, которую пришлось пожертвовать Еве, Данте стал рыться там. Он выудил на свет странного цвета платье с яблочным пятном на груди и посмотрел на него. - Грязное? Он достал нечто похожее на комбинезон и подозвал Еву. - Маленький… хм. Данте в третий раз запустил руку в коробку и вытащил платьице красного цвета. У него немного оторвался воротничок, но в целом с ним было все в порядке. Ева послушно задрала руки вверх, давая себя одеть, а после так и унеслась, не дав Данте застегнуть пуговицы сзади, которые своим маленьким размером сводили его иногда с ума. Данте угрюмо посмотрел на коробку с вещами, где больше половины уже были абсолютно малы Еве. - Хоть бы демон какой где напал, - вздохнул он обреченно. Выйдя на улицу, Данте обнаружил Еву радостно плещущейся в огромной луже посреди улицы. Увидев его, девочка оторвалась от своего занятия и с радостным воплем обняла Данте, тот почувствовал, как его штаны становятся мокрыми. - Мелкая… - прошипел он, и уже не пытаясь отцепить ребенка от ноги, побрел вдоль по улице - просить в долг немного еды в соседнем магазинчике. Ева привнесла в его жизнь некое смирение, но не сразу… В начале был ад, и он вообще не понимал, за что ему такое наказание. Как оказалось, ребенок - это гораздо сложнее, чем держать зверушку. Работать было невозможно, а без денег жить все время в долг не получалось. Данте даже подумывал и вправду сдать ее в детский дом, но почему-то каждый раз передумывал. Потому приходилось решать проблемы по мере их поступления, и пытаться приспособиться к новой жизни. Даже на периодические попойки в баре или выходы в кафе за мороженым Данте брал Еву с собой. Но сложнее всего приходилось именно тогда, когда подворачивалась хоть какая-то работенка, а Еву не с кем было оставить. - Неть, неть, - кричала Ева, цепляясь в ногу Данте и волочась за ним по полу. - У меня работа, Ева, нам нужны деньги. - Неть… мне ты нужен… - кричала Ева в ответ. Данте с тяжелым сердцем отцепил девочку от себя, и закрыл за собой дверь. Ужасный приглушенный плач резанул по ушам. Данте помялся у дверей, представляя искаженное горем маленькое личико. Триш задерживалась. Слушать эти сдавленные крики за дверью и стук маленьких кулачков было невыносимо, представлять как растреплется сейчас её косичка, которую он заплетал два часа с переменным успехом по инструкции от Триш по телефону. Данте переступил с ноги на ногу и почесал в затылке, он всегда со всем справляется, значит, справится и в этот раз. - Ладно, - сдался он, больше не в силах сдержать эти муки, - пошли со мной. Слезы высохли сами собой, будто это не она здесь сейчас разрывалась от дикого рева. Ева выхватила из-за дивана две сколоченные накрест палки, и перекинула свой импровизированный меч на веревке через плечо. После запрыгнула на руки к Данте и крепко обняла его за шею. Когда демон схватил Еву за ногу и встряхнул, словно маленькую тряпичную куклу, мир вокруг Данте замер. Он был уверен, что все уже кончено, и поэтому позволил девочке вылезти из своего укрытия, как вдруг появились эти паукообразные демоны. Голубые испуганные глаза Евы зажмурились перед неотвратимостью происходящего. Демон поднес свое жуткую морду с пятью глазами к ребенку и вдохнул её запах. Данте взмахнул перед собой мечом, укладывая одного демона, и выхватив один из пистолетов, уложил второго. - Еще один сын Спарды… - зашипел демон и разинул свою пасть с кучей кривых зубов. Ева взглянула на монстра, широко распахнув свои выразительные огромные глаза, и даже слезинки не проронила. Горящие глаза демона словно загипнотизировали девочку. Данте одним взмахом снес ему голову, а сам впервые в жизни испугался до самой глубины души. Меч не задел ребенка, демон развеялся по ветру, а он поймал Еву на руки и крепко прижал к себе. Сердце в груди Евы трепыхалось, как загнанный зайчик, она вся вжалась в Данте и уткнулась носом в его шею. - Данте, - простонала Ева и заплакала тихо и сдавленно. Данте никогда не думал, что может так легко её потерять. Он воспринимал дочь как нечто, что периодически срывает его планы. Маленькое и надоедливое существо, которое он планировал рано или поздно пристроить в другое место и вернуться к своей былой жизни. Но в эту самую минуту, когда демон был готов откусить ей голову, Данте впервые испытал странное чувство постоянной ответственности за чужую маленькую жизнь. А воспоминания о горечи потери открыли старую дыру в его сердце. Тогда он дал обещание - и ей, и себе. - Я буду защищать тебя всегда, - Данте чмокнул дочь в щеку и, поднявшись, побрел на рассвет. – И никогда не брошу. Так у Данте появился свой собственный особый ночной кошмар. Ему снилось, что демон находит Еву и разрывает её на части. Он нашел для неё амулет, который должен был скрывать её сущность от демонов, маленький зеленоватый камушек на шнурке, внутри которого словно переливались все оттенки зеленого. **** Данте сжимал в кулаке зеленый камень и сверлил взглядом стену. Эсхиль достала из стеклянного шкафа какую-то бутылку и, прищурившись, прочитала этикетку. Это был высококачественный виски, который она хранила для особого случая, вот только такового не представилось. Глубоко вздохнув, Эсхиль вытащила пробку из бутылки. На столе стояли две чашки, наполненные горячим ромашковым чаем, но вряд ли это могло успокоить Данте. Настоятельница плеснула по несколько капель виски в чай и придвинула тонкую фарфоровую кружку с цветочным узором к охотнику. Тот выпил содержимое и даже не поморщился, придвинув к себе бутылку, он наполнил чашку виски и перевел взгляд на Эсхиль. - Ну, или так, - вскинув брови, ответила та и тоже пригубила из своей чашки. На Данте жалко было смотреть, его лицо было таким напряженным, а в глазах читалось нечто, похожее на скорбь. - Я не думаю, что она умерла. Она же твоя дочь, этого просто не могло произойти. Данте как-то слишком громко и зло хмыкнул. - Боюсь, она была больше человеком, и не имела никаких особых способностей против демонов. - Если бы у нее не было способностей, она бы попросту не выжила рядом с тобой, - закатила глаза Эсхиль и отпила еще чаю. – Ты совсем не помнишь, кто её мать? - Не имею не малейшего понятия, - отрезал Данте, - но если бы переспал с демоном, то скорее всего, запомнил бы, - поняв, к чему клонит Эсхиль, уточнил он. - Данте, это просто случайность. Она обязательно найдется, вот увидишь. Вряд ли Ева была целью демонов, и вряд ли все это как-то связано с твоим исчезновением на год… - Она моя дочь, в ней кровь Спарды, а значит, лакомый кусок для демонов! - не выдержал Данте. - И в этом виноват только я! Данте вскочил и удалился, слишком громко хлопнув дверью. Ему станет стыдно за то, что не сдержался, но это будет потом. Камень качнулся на шнурке, намотанном на запястье, Данте вглядывался в голубеющий горизонт. Все было так спокойно, будто не было этой темной ночи и внезапной демонской атаки. Определенно что-то замышлялось, вот только он пока никак не мог понять, что именно, но был уверен, его дочь окажется ключевой фигурой во всем этом. Он медленным шагом спустился от главных ворот храма. У подножия холма была телефонная будка, он снял трубку и набрал номер по памяти. На том конце долго не отвечали, Данте с силой сжал трубку и бросил еще одну, последнюю у него монетку. **** Ева гоняла пустые бутылки по полу, представляя, что это машинки. Данте дома не было, он куда-то вышел, девочку это не особо интересовало сейчас. Ева увидела его меч за диваном и коварно улыбнулась, ей всегда нравился меч Данте, он был такой большой и сияющий. Изрядно кряхтя, она попыталась поднять меч, но тот лишь качнулся и снова уперся в диван. С сосредоточенным лицом она подняла с пола бутылки и начала их скатывать вниз по мечу. Когда Еве эта забава надоела, она снова попыталась поднять меч, в её руках он вдруг будто засиял красноватым сиянием. Поднять меч у Евы просто не хватило сил, потому она уронила его. Дверь отворилась, и на пороге появился Данте, Ева испуганно перевела взгляд и не успела отбежать. Данте молниеносно бросился к ней, он успел подхватить Еву и откинуть меч в сторону. Но тот все же немного резанул её по ноге. Девочка закричала, Данте прижал её к себе. На коже выступили алые капли, и собравшись в ровную тонкую струйку, стекли по ноге малышки. Данте никогда и ничего не запрещал ей, но видимо, так продолжаться больше не могло. - Никогда, никогда, слышишь, больше его не трогай! Я запрещаю тебе трогать моё оружие, Ева. **** Когда Ева открыла глаза, припоминая странный сон, в котором Данте вновь запрещал ей трогать его игрушки, она вдруг поняла, что лежит не на старом и родном, скрипящем кожаном диване в агентстве, а на чем-то гораздо более мягком и приятном. Это тоже был диван, но явно роскошный и дорогой, как и обстановка комнаты вокруг. Она перевела взгляд и заметила человека, его волосы были убраны назад, а в руках он держал книгу и внимательно её читал. Ноги он так привычно закинул на стол, откинувшись при этом на стуле, что был страшно похож на Данте... вот только чуть более благородного на вид. Ева нахмурилась, это был не её отец, но человек, безумно похожий на него внешне. От него словно исходило легкое голубоватое свечение. Ева всегда считала, что может видеть сущность людей, у Данте свечение было красным, у Триш золотистым, а у Леди бледно-бордовым. Иногда она вообще не видела никакого свечения. - Не вернулся, - почти беззвучно буркнула она себе под нос, и сильнее вцепилась в диван. - Очнулась, наконец, - не отрывая взгляда от книги, констатировал незнакомец. - Чтобы вы знали, мне еще нет восемнадцати, так что типа без грязных мыслей, дяденька… Мужчина усмехнулся и отложил книгу. У него были холодные голубые глаза. Пусть у них с Данте и было одно лицо, но это явно был совершенно другой человек. - Нужно говорить просто, «без грязных мыслей», без «типа», - вздохнул он, узнавая фирменные гонорские нотки в голосе девчонки. Ева вскинула бровь и в упор уставилась на мужчину. - Я – Вёрджил, очень приятно, - сказал он. – А вот кто ты такая? - Ты меня похитил, что ли, извращенец? Вёрджил, не выдержав, звучно хлопнул ладонью по столу, и Ева вздрогнула. У него был жесткий изучающий взгляд, а по лицу пронеслось нечто неуловимое, словно тень, на секунду обезобразив его прекрасное лицо. - Здесь не детский сад, девочка. Вопросы задаю я. - Мой папка накидает тебе в два счета, когда узнает, - пыталась Ева не теряться перед этим Вёрджилом, хотя и было немного жутко. Вёрджил снисходительно усмехнулся. - И кто же твой отец? - Данте – легендарный охотник на демонов, слыхал о таком? Вёрджил перестал усмехаться и на секунду сделался серьезным, рассматривая девчонку. Он будто препарировал её своим холодным взглядом, пытаясь определить, говорит ли она правду. А после комнату вдруг заполнил смех, слегка громогласный и безумный, Вёрджил утер выступившую слезинку на краю глаза. - У Данте есть дочь? – эта информация никак не хотела укладываться в его голове. – Тогда мне все ясно… но все же, вот ведь… кхм… а кто твоя мать, дитя? Ева нахмурилась, это тоже было одним из камней преткновения в их отношениях с Данте. Она никак не могла простить ему, что он не помнил такой малой детали её биографии. Ей всегда хотелось разыскать мать и спросить у неё, чем та думала, когда познакомилась с Данте и когда оставила её на попечение этому остолопу. Кроме того, что её мать была конченной идиоткой, никаких других мыслей и выводов у Евы на этот счет не было. - Он не знает, - буркнула в сторону Ева. Вёрджил вновь разразился смехом и схватился за живот. - Узнаю Данте. - Вы демон, и убьете меня? - вдруг спросила она с серьезным выражением лица, в голубых глазах мелькнула тревога. Вёрджил поднялся с места и обогнул стол, оперся на его столешницу. Картинно сложив руки на груди, он одарил Еву еще одним пренебрежительным взглядом. - Я спас тебя от тех демонов, все еще думаешь, что я хочу убить тебя? – Вёрджил вскинул бровь. - Думаю, нет. - Радует, что ты куда умнее своего кузена… - Кузена? – удивилась Ева, машинально оправляя волосы назад. – Так ты типа Вёрджил.. в смысле тот Вёрджил, - она вытаращилась на него. – Так это правда, - по лицу Евы скользнула странная улыбка. - Данте не особо любит говорить об этом, я думала, ты типа помер или вроде того. - Без «типа», - еще раз раздраженно напомнил Вёрджил. - Он мне типа вообще ничего не рассказывает, этот Данте, - насупилась Ева. - Так значит, я могу звать тебя дядя Вёрдж! Всегда мечтала о дяде, или о брате, или о собаке… Вёрджил закатил глаза. Девчонка оказалась слишком болтливой, но хотя бы теперь он понял, почему оказался именно там. В поисках осколков Ямато, Вёрджил преодолел достаточно, он еще помнил тот момент, когда меч перед его глазами развалился на сотни частей и разлетелся по аду. Тот унизительный проигрыш владыке преисподней ему не забыть теперь никогда. Но может быть, сейчас он не ошибся и меч у девчонки? Раз уж они одной крови, то она вполне могла бы управиться с осколками, и ничего удивительного, что её кровь откликнулась на призыв, ведь в ней текла кровь Спарды. Приняв это за нечто похожее на след меча, на котором след Спарды был тоже, Вёрджил и оказался в том странном лесу. Видимо, и эти демоны тоже были там по её душу. Вёрджил медленно моргнул, а после еще раз посмотрел на девчонку и улыбнулся немного добрее. В целом ему было наплевать на новоявленную племянницу, но если Ямато и вправду у нее, стоило быть осторожнее. - Зови как хочешь, - отмахнулся он. – Но как зовут тебя? - Ева, - улыбнулась она, уже проникаясь симпатией к новому родственнику. Как минимум, он уж точно не был похож на разгильдяя Данте, а это что-то да значило. Имя девчонки резануло по ушам, и плечи Вёрджила невольно напряглись. Один только звук этого имени возвращал его к жутким воспоминаниям, в тот злополучный день, когда вся его жизнь резко изменилась, а по ночам стали преследовать кошмары. В то же самое время он понимал брата, который назвал дочь в честь их смертной матери, не исключено, что он и сам поступил бы так же. Вот только умница Вёрджил уж точно не допустил бы такого промаха. И от звука этого имени необычное тепло подступило к сердцу, ему это не понравилось, ведь девчонка, кажется, совершенно не была похожа на свою бабушку, и Вёрджил попытался выкинуть все эти ненужные мысли из головы. - Пообедаем? – Вёрджил оттолкнулся от стола и последовал к выходу. Глаза Евы радостно загорелись и она, соскочив с дивана, поспешила за дядей. Сейчас у нее не было особого выбора. Тем более, если учесть, что она практически считала Данте сгинувшим в адской бездне... по крайней мере, сны настойчиво твердили ей об этом. На столе, рядом с фотографией матери, в маленькой рамке стояло детское фото Евы. Она и Данте были с ног до головы перемазаны пеной и оба улыбались так, словно ничего веселее в их жизни еще не происходило. Данте сидел в своей обычной позе, закинув ноги на стол и откинувшись на стуле, а лицо ему закрывал журнал. На полу валялась пустая коробка из-под пиццы и пара смятых банок пива. Данте не шевелился, его руки бессильно свисали. Триш стояла, облокотившись на стену плечом, и удивленно взирала на происходящее, в дверях показалась Леди и тоже замерла, чуть не врезавшись в Триш. - Данте вернулся! - возликовала Леди, увидев старого друга в добром здравии. - Да, я тоже ужасно удивилась, когда он позвонил мне утром. - А он вообще живой? – шепнула она на ухо демонице. - Должен быть, - пожала плечами Триш. Леди недоумевающее приподняла брови и, обойдя беспорядок на полу, направилась к столу. Привычно облокотившись на него, она перегнулась, чтобы убрать с лица Данте журнал. - Я бы не советовала… - предупредила Триш. Приподняв это ужасно занимательное чтиво, Леди изменилась в лице. Из глаз Данте бесшумно катились реки слез, он шмыгнул носом и схватил Леди за руку. - Леди, Еву убили демоны, - простонал Данте и вдруг выхватил из кармана свой складной мини-фото альбом. – Как же я теперь буду без моей крошки? - продолжал причитать Данте. – Посмотри, здесь ей три и она выбила зуб, упав с велосипеда, а это Триш катает её на себе, тут ей пять. Я же ее с ложечки кормил сам и вообще, малышка моя… Данте продолжал тыкать пальцем в фотографии, непрерывно вспоминая происходившие тогда события. Леди стояла, вытаращив глаза, не в силах остановить истерику Данте. - Он в порядке? - Он пьян, - закатила глаза Триш и наконец отделилась от стены. Данте вдруг упал лицом в стол и стал всхлипывать сильнее, поливая все вокруг своими горючими слезами, причитая что-то о том, как скучает по Еве. Леди положила ему на затылок журнал и Данте вдруг успокоился. - Так что случилось? Наша Ева правда… - Я склонна думать, что она просто сбежала, устала ждать его возвращения, и… Леди покачала головой. Всегда, когда дело касалось Евы, Данте впадал в странную гипертрофированную истерику. - В монастыре, наверное, житуха не в кайф, - кивнула Леди. Девушки прошли и уселись на старый диван, тот протяжно заскрипел под ними. - Как сама-то? – спросила Триш. - Лучше, чем Данте. - Всем сейчас лучше, чем Данте, - усмехнулась демоница и поправила волосы. Обе вновь перевели взгляд на сопящего под журналом охотника на демонов и тяжело вздохнули. - Мы должны разыскать девчонку, - сказала Леди. - Иначе терпеть это, - она мотнула головой в сторону Данте, - нет никакой возможности, он так не сможет работать и никогда не вернет нам долги. - Резонное замечание, - согласилась Триш. – Да и наплевать на Данте, сделаем это ради Евы. Вот только с чего нам начать поиски? - Может, проверим библиотеку и все закусочные неподалеку, где её знают? - Действительно, должна же быть у нее какая-то цель. Девушки переглянулись. Идея была достойная, а поскольку Данте не подавал никаких признаков разумной жизни, девушки решили пока действовать без него и дать тому время придти в себя. Леди вышла на улицу и уже заводила свой мотоцикл, Триш следовала за ней, но, замерев на пороге, еще раз взглянула на Данте и грустно улыбнулась. Ева была самым дорогим на свете не только для него, но и для всей их странной маленькой семьи. **** В комнате стояла красивая белокурая женщина в черном, у нее были очень длинные волосы, и Ева невольно залюбовалась. Вся контора была разгромлена, а её саму разбудил звук драки. - Вы моя мама? – изумленно протянула девочка, сжимая в руках маленького белого зайца. - Ева, не мешай, - отмахнулся Данте и сунул ребенку коробку с пиццей, Ева отпихнула коробку и потерла глаз кулачком из-за яркого света. - А вы точно охотник на демонов? - изумилась Триш и посмотрела на ребенка. - А вы точно не моя мама? – встряла Ева. - Хочешь проверить еще раз? – усмехнулся Данте, глядя на Триш. - Данте крутой, - кивнула Ева. - Есть дельце, хорошо заплачу… но ехать нужно немедля. - А как же я? – насупилась Ева, готовая расплакаться. – Опять бросишь меня… Данте перевел взгляд на дочь, и внутри него разразилась борьба. С одной стороны, оставлять такого маленького ребенка одного было как-то странно, с другой – он совершенно точно не мог взять её с собой, а отвезти в монастырь уже не успевал, он понял это по решительному выжидающему взгляду этой Триш. Но с другой стороны, они ужасно нуждались в деньгах, а Ева была уже самостоятельной девочкой и вполне могла бы посидеть одна некоторое время, пока не приедет Леди, которая как раз хотела заехать на днях. Как вдруг, словно по волшебству, за окном просигналили, и мотоцикл замер почти у самого входа в агентство. Лицо Евы просияло, и она выбежала на улицу, встречать Леди. - Думаю, мы можем ехать? – вскинув бровь, сказала Триш. - Да, конечно, - вздохнул Данте. – Ева, я ухожу, надолго… - Да-да, иди, - отмахнулась Ева и влезла на руки к Леди. Лицо Данте помрачнело. Признаться честно, он успел привыкнуть, с каким восхищением на него смотрит дочь. И как пытается во всем ему помогать, даже яичницу выучилась жарить в свои почти три и упрашивать молочника налить кружку молока бесплатно. А теперь стоило появиться на пороге Леди, с которой они точно делали всё, что было нельзя, она буквально в секунду позабыла о нем. Данте сгреб оружие и вышел за Триш на улицу. Позже Триш тоже не смогла устоять перед этим маленьким ходячим очарованием; она с радостью играла с ней или иногда оставалась на ночь, пока у Данте были дела. Ей нравилось баловать девочку мороженым, иногда прокатить на себе, пока никто не видел, они вместе мыли посуду и наводили порядок в агентстве, ведь Еве всегда очень нравилось играть в уборку. Данте старался не распространяться о демонах или семье, чтобы у Евы даже не возникло и малейшего желания заниматься тем же, чем и он, потому Триш, пойдя ему наперекор, придумала тот стишок. Каждый раз, когда девочке было страшно, она повторяла его и успокаивалась, и всегда верила, что в конечном итоге Данте обязательно её спасет. За окном разразилась ужасная гроза, и Ева очень долго не могла уснуть. Её пугали эти раскаты и вспышки, это напоминало ей сны, которые иногда были очень жуткими. Дверь отворилась, и на пороге показался вымокший Данте. Вода стекала с его плаща на пол, образуя лужи, он прислонил меч к стене, а потом встряхнул плащ и повесил на вешалку. Тряхнув головой, он обдал Триш ледяными дождевыми каплями, та глубоко и нервно вздохнула. - Ты поздно. - Я заметил, - буркнул Данте. - Возникли кое-какие проблемы. - Работка ведь была плевая? - удивилась Триш. - Или не совсем, - Данте опустился на свое привычное место и вытянулся. – Сдачи за наводку не жди, я раздал весь заработок за долги. Как Ева? - Наконец-то уснула, - вздохнула Триш, - ужасно боится грозы, говорит, ей это напоминает плохие вещи из снов. Данте кивнул, разочарованно отодвигая от себя пустую коробку пиццы. - Данте, ты совсем не собираешься рассказать ей обо всем? О демонах, о Спарде… - Зачем? Ей не обязательно знать всё, достаточно того, что она знает, что демоны существуют. Так будет лучше, она абсолютно нормальный ребенок, если ты понимаешь, о чем я. - Ты уверен? Может, все-таки попытаться? Вдруг у нее есть способности, просто они скрыты. А то мало ли, отрастит себе щупальце… или хотя бы взять её глаз, - Триш поджала губы на секунду. - Или однажды тебя попросту не окажется рядом, и она даже не сможет защитить себя. - А вы с Леди на что? - Она не наша дочь, и мы уж точно не всегда рядом, - вспылила Триш. - Я смогу её защитить. У неё будет нормальная спокойная жизнь. Триш покачала головой, она была в корне не согласна с Данте. Она попыталась возразить, но Данте очень сурово на неё посмотрел. - Она ведь не твоя дочь, - осадил Данте. Триш, сжав кулаки, уже хотела поколотить его, но вспомнила, что Ева спит, а потому просто покинула контору, хлопнув дверью. В конце концов, Данте ведь не обязательно знать, о чем шепчутся девчонки, пока его нет рядом. И она обязательно отомстит ему в другой раз, ведь Триш отлично знала, где Данте хранит заначку клубничного мороженого. По случайности оно было любимым и у Евы. Однажды Ева нашла заначку клубничного мороженого в холодильнике и съела его все полностью. Она уже облизывала пальцы, так, как всегда это делал Данте, когда он застал её на месте преступления. Её милая мордашка была в мороженом, и руки перемазаны чуть не до локтей, ложка валялась рядом на полу. - Ева, - сдавленно выдал Данте и, смахнув каплю мороженого с лица дочери, отправил ту в рот. А потом чуть не заплакал. Это было последнее мороженое, и он ужасно хотел съесть его сам. Ева замерла, глядя, как Данте с поникшим видом отправляет пустую банку в ведро. Он даже не потрепал её привычным жестом по волосам. Иногда он так и не мог примириться с тем, что мороженое теперь не только для него. Ева закусила губу. Кажется, она сделала что-то не так… На следующий день Ева разбудила его ударом по голове банкой мороженого. Где и как она его добыла, загадка. Но, несмотря на шишку и боль в голове, Данте вновь ощутил счастье от наличия Евы в его жизни. **** Вёрджил сидел, подперев голову рукой, и смотрел, как Ева уплетает уже третью тарелку еды. На этот раз это были острые куриные крылья под жгучим перцем, а до этого она сожрала кусок торта с тройным шоколадом, что был слишком приторным и сладким для всех простых смертных, кроме, пожалуй, Евы. Он только мог подивиться тому, сколько еды могло понадобиться, чтобы прокормить это чудовище. Ева отставила тарелку в сторону и заказала еще один десерт и, конечно же, еще один компот. - Растущий организм, - промокнув рот салфеткой, бросила она Вёрджилу, который сидел с одним стаканом содовой и блинчиком с творогом. Ева изогнула бровь. – У тебя такая морда кислая все время, потому что еду безвкусную ешь? Вёрджил пропустил ее замечание мимо ушей. Он все пытался понять, является ли она хранилищем для Ямато, и по какой причине его поиски привели именно к ней. С виду ничего сказать было нельзя, нужно было испытать её. Но как? На стакан Вёрджила вдруг села муха и потерла лапки, желая насладиться сладким. Мухи здесь были обычным делом - довольно средненькое заведение, не отравят, конечно, но и изысков не жди. Зато порции были впечатляющие, да и персонал - на удивление обходительный и вежливый. Одна из официанток смущенно улыбнулась Вёрджилу, решив, что он смотрит на неё, а не сидит в глубокой задумчивости. Вёрджил перевел взгляд на выложенный синей плиткой пол. На столах лежали такие же синие клеенки вместо скатертей, типичный дешевый интерьер, но в нем пытались поддерживать чистоту и опрятность. Ева наконец прикончила десерт и откинулась на своем стуле с высокой спинкой. - Ужасно вкусно, - выдохнула она радостно. – Так какие у нас планы? - У нас? – изумился Вёрджил, переводя взгляд с потертой клеенки на девчушку. - Ну да, ты теперь мой ближайший родственник, дядя Вердж, - прищурившись, заметила она. - В смысле? – Верджил все еще не мог понять, к чему клонит Ева. – А где твой отец? - Данте… хм, ну он бросил меня, сгинул в мире демонов. Типа помер, видимо. - Без «типа», Ева, просто «помер». Вёрджил постучал пальцам по столешнице, ситуация становилась все более интересной. Информация о том, что Данте, скорее всего, сейчас находился не в этом мире, заставила напрячься. Он так сильно желал убить брата сам, но его опередили. Такая простая смерть Данте совершенно не входила в планы Верджила, стало даже как-то немного обидно из-за этого. - Ты уверена? - А разве может быть иначе? Вёрджил приподнял брови и усмехнулся. Про Ад он знал почти всё, и шансы выбраться из него всегда были. Ева же, судя по всему, не знала наверняка, что с Данте, а значит, этим можно было воспользоваться и под шумок отыскать катану. Вёрджил вообще заметил, что Ева знает крайне мало и кажется, доверяет ему, будучи не в курсе всех их с Данте перипетий. - Может, - и один из уголков его губ пополз вверх. - Тогда это все меняет, - глаза Евы загорелись. – Если честно, я и так собиралась его разыскать, просто не знала, как именно. - Значит, таково твое желание? Хочешь найти отца? - Хочу, - тут же без раздумий вырвалось у нее, и повисла пауза. – Вот только как... как попасть в мир демонов? Вёрджил посмотрел на Еву внимательнее. Она, безусловно, любила Данте, хотя порой и утверждала обратное, а также ужасно злилась на него. - Есть один способ, - Вёрджил не сводил взгляда с Евы, все еще не веря, что ситуация может разрешиться так просто. - Какой? – в нетерпении спросила Ева. Когда дверь за Леди и Триш закрылась, Данте убрал с лица журнал и убедился, что находится здесь один. Он просто не хотел, чтобы они его отговаривали от дурацкой затеи, потому разыграл весь этот странный спектакль, но пусть они лучше будут неподалеку, если дело пойдет совсем плохо. Ведь вряд ли мир демонов встретит с радушием, а сражаться там - это не то же самое, что сражаться на земле. Нечего там делать этим двоим, даже ради Евы. Пусть у него не было доказательств тому, что Еву убили демоны, кроме окровавленного амулета, но даже если девочка выжила, без оберега она теперь точно стала для них легкой добычей. Данте чувствовал, что происходит неладное. Если демоны не убили её сразу, то обязательно убьют с течением времени, поэтому медлить больше было нельзя. Он только надеялся, что дочурка продержится в мире демонов до его прихода. Действовать нужно было радикально, потому Данте открыл шкаф, и недолго порывшись там, достал лопату. Он закинул её на плечо и осмотрел офис. Без Евы тот выглядел как-то совсем иначе, более спокойным и точно более грязным, ни её тонкий звонкий голосок, ни стук босых пяток по полу больше не нарушали тишины. Не хватало её недовольных упреков, когда она стала старше, уговоров не отвозить в школу на мотоцикле, ведь всех детей возят на машинах и в основном мамы, громкого пения под музыкальный аппарат, казалось, больше не повторится. Взгляд Данте упал на календарь на обведенную в красный кружок дату, это было как раз сегодня. И Данте нахмурился… Больше всего на свете Данте любил ходить с Евой в парк развлечений и есть там клубничное мороженое, пока они катались на каруселях, рассекая лицом воздух, а ветер трепал волосы, свистом проносясь мимо. **** Каждый день рождения Данте водил Еву в парк развлечений. Там он выбивал двадцать из двадцати в тире и Ева выбирала большую игрушку, дальше они накупали сладкой ваты и мороженого, конечно же, клубничного, и обходили все аттракционы и прочие развлечения, где Данте мог сверкнуть своей меткостью или силой. Они вместе катались почти на всех аттракционах и задорно кричали на скоростных горках, и иногда даже было непонятно, кто веселится больше. Всё это безумно радовало Еву. Всегда. Или почти всегда. Данте протягивал Еве огромного плюшевого зайца с грустными глазами и слишком большими ушами для его головы. Заяц был с красивым желтым бантом. - Да улыбнись ты уже... я только что выбил джекпот! – радостно заявлял Данте, пихая дочери зайца в руки. Ева приняла его и сосредоточенно поглядела в грустные черные заячьи глаза. Веселиться не хотелось. - Зачем это все, па-а-ап? – протянула Ева. – Я уже слишком взрослая для этой чуши… Данте поспешил закрыть ей рот ладонью и улыбнуться проходящим мимо барышням. - Я же просил не называть меня этим словом на людях, просто Данте! А то ты не прибавляешь мне очков в глазах этих милых барышень. А во-вторых, у тебя сегодня день рождения и это наша традиция. Ева уставилась на Данте, покачав головой, словно с ним уже давно все было ясно. - Зачем тебе эти барышни, Данте? - Нам разве не нужна мама? - Пап, у нас есть Леди и Триш. Боюсь, еще одну ты просто не потянешь материально. Данте погрустнел, иногда Ева говорила слишком логичные и взрослые вещи. - Ну вот зачем говорить такие обидные вещи. День рождения же! - А смысл? Ты же завтра свалишь! - выпалила Ева, - И отправишь меня опять к этим монашкам! Обычно она очень тепло относилась к сестрам храма Вознесения кровоточащего сердца, но сейчас они просто попали под горячую руку. Еве не хотелось, чтобы Данте уезжал в день её рождения, а ведь он даже перенес этот поход в парк на день раньше. - Возьми меня с собой. Я уже взрослая! - не унималась она. - Ты же знаешь, это не обсуждается. - Да знаю я! - почти выкрикнула Ева и бросила зайца на асфальт. – Но ты можешь хотя бы раз не поехать, потому что я тебя прошу об этом? Данте поднял с асфальта зайца и отряхнул, глаза у того были ужасно грустные. - Ты же знаешь, что не могу. Нужно чем-то платить за школу и… - Опять деньги-деньги, долги-долги, как же меня все это бесит! И как ты бесишь тоже с этим тупым парком! - Ева… - устало протянул Данте, не зная, что придумать. - Лучше бы вспомнил, кто моя мать и отправил к ней, раз у самого на меня времени нет! Не от коробки же пиццы я у тебя появилась! - А так можно было? - Данте приподнял брови и почесал затылок, пытаясь обратить все в шутку, чем только больше разозлил Еву. - Давай съедим по деньрожденному мороженому и остынем? - Да ведь это даже не день моего рождения, - зло выдала Ева и покачала головой, - и завтра тоже не он, ты сам решил, что это должно быть сегодня. Тоже мне отец, даже не знает, когда именно я родилась. Может, я вообще и не твоя дочь, раз ты ничего не знаешь, и ссылаешь к черту на рога постоянно… - лицо Евы вдруг стало таким грустным, казалось, еще немного, и она заплачет. - Что за бред? Ты себя в зеркало видела? - закатил глаза Данте, крепче сжимая зайку. - Ну конечно, ты моя дочь! Прекрати истерику, и пойдем на карусель. Ну опоздал я за тобой в школу, был занят. Данте знал, что Ева терпеть не могла опозданий, но чтобы она так отчитывала его только из-за этого? Что-то не складывалось. - В жопу карусели! И можешь не утруждаться, Триш или Леди меня отвезут. Так что скатертью дорога, вали на свою работу вот прям щас. Ева сжала кулаки и, развернувшись, зашагала прочь. Её щеки пылали от гнева, она так сильно злилась, что даже походка выглядела какой-то деревянной, словно это вовсе не её ноги. Ева злилась потому, что Данте даже ради её дня рождения не мог перенести свою работу, еще и опоздал, чтобы забрать её со школы, потому что был с клиентом. А может... Может, дело было не только в этом. Ева до боли сжала губы, шагая, не разбирая дороги, чувствуя, как глаза защипало от слез. Последние несколько дней ей снился сон, в деталях разный, но суть была одна: если Данте снова уедет, он больше за ней не вернется. И теперь она ужасно злилась, что он никак не хотел послушать её и отказаться от этой работы, а скажи она про сны, начались бы вопросы. Еве этого не хотелось, это был секрет. Данте остался стоять вместе с зайцем в задумчивости, почесывая в затылке. - И что с ней только происходит… - произнес он и, засунув зайку под мышку, пошел за мороженым. Еве нужно было остыть и лезть к ней сейчас не имело никакого смысла. Может быть, завтра она ему все объяснит. Данте отдал купон на карусель, однажды он помог хозяину парка и тот теперь раз в год выдавал ему безлимитное число купонов на день. Данте тогда не стал возмущаться, а теперь это уже стало доброй традицией. Он надеялся, что и сегодня они с Евой проведут вместе целый день в парке, но видимо, дочь уже действительно выросла из всего этого, а он и не заметил. Данте уселся на карусель и посадил рядом зайца, угрюмо лизнув клубничное мороженное, уставился перед собой. Карусель мерно тронулась по кругу, а он продолжал размышлять о том, что случилось с Евой. - Может быть, нужно было устроить ей вечеринку с друзьями? – спросил он у зайца. Заяц лишь слегка склонил голову набок, съезжая от движения карусели со своего места. - А вдруг пришли бы не только девочки, - испугался Данте. - Хотя нет, я всех пацанов еще в первый день в школе распугал, - усмехнулся он сам себе и своей сообразительности. Честно говоря, Данте как мог оттягивал этот ужасный момент, когда в его дверь постучит какой-нибудь сопляк и скажет, что пришел за Евой, чтобы пригласить погулять. Он частенько отвозил и забирал Еву со школы на своем мотоцикле, пытаясь показать, какой у нее крутой отец. Всегда отправлял всех звонивших на телефон конторы мальчиков куда подальше. И абсолютно не гнушался припугнуть особо наглых остро наточенным Ребелионом. Ну не был он готов к тому, что Ева вдруг начнет гулять с мальчиками, ему больше нравилось, когда она сидела дома, на глазах, и спокойно читала свои любимые книги, которые были расставлены по всем углам в их доме. Так он хотя бы точно мог защитить её от демонов или другой напасти. - Видимо, я слишком опекаю её, - вздохнул он, подпирая голову рукой. – Чёрт, вечно я не знаю, что нужно делать, - Данте с такой силой открыл застежку на карусели, что чуть не выдрал её. – Хреновый я отец... Ладно, заяц, пошли домой. Данте сгреб зайца и медленно поковылял в сторону дома. Дома Ева с ним не разговаривала, а просидела в своей комнате весь вечер. Когда она заснула, Данте посадил зайца ей на кровать, а после позвонил Леди, которая как раз была свободна сейчас, и попросил отвезти Еву утром в монастырь. Он уехал среди ночи. Утром, когда Ева выскочила из своей комнаты в обнимку с большим зайцем и не обнаружила его, она точно бы расплакалась, если бы не Леди, нагрянувшая пораньше с подарком от них с Триш. **** Сегодня опять был её день рождения. И Ева очень странно чувствовала себя по этому поводу. Это был второй день рождения в её жизни без Данте, хотя, если считать чисто технически, то, конечно, третий. За спиной шел Вёрджил, молчаливый, задумчивый, отстраненный и так ужасно похожий на папу, но это было совсем не то. По своей наивности она поверила, что он действительно ей поможет, ведь он брат Данте, а это что-то да значит... Или нет? Ева тяжело вздохнула и сжала кулаки. Она должна попытаться все исправить и спасти Данте, чтобы все следующие дни рождения провести вместе. Сейчас она уже жалела, что сорвалась и наговорила напоследок столько гадостей. До последнего надеялась, что сон не сбудется и Данте не погибнет. Ева мысленно одернула себя. Данте не может погибнуть, даже в мире демонов, ведь он самый крутой на свете охотник, просто он пока не нашел выход, и она должна ему в этом помочь. Вёрджил шел чуть позади, молчаливый и задумчивый, словно огромная непоколебимая гора. С такой аурой ни один демон не страшен, в этом они с Данте были похожи. Ева исподтишка глянула на него, чуть повернув голову, что-то в нем её тревожило, нутро подсказывало, что Данте не просто так ни о чем не распространялся. Вёрджил посмотрел на Еву. - А можно вопрос? - голос Евы звенел, словно тоненький колокольчик. - Давай. - Всегда было интересно... Вам с Данте в этих плащах не жарко? - Нет, не жарко. Это стиль! – сказал Вёрджил и одернул воротник плаща. Ева приподняла брови и ничего не ответила. Сунув руки в карманы своей бесформенной кофты, она побрела дальше, сжимая в кармане ключ, будто спасительную соломинку. - Далеко еще? - Почти пришли, - улыбнулась она в ответ и достала ключ от конторы, Данте всегда оставлял ей его, когда собирался уезжать. Ева не была здесь уже пару месяцев, с тех самых пор, как в школе начались летние каникулы. Монастырь находился вдали от города и весь год на занятия ее возила Эсхиль на своем старом допотопном автомобильчике. Так что, когда появлялась возможность, Ева заглядывала домой. Поливала свой любимый цветок, единственный во всем офисе, старалась поддерживать чистоту, вытирала пыль и мыла пол. Иногда задерживалась допоздна, в надежде, что сейчас дверь откроется и на пороге появится Данте. Но он не появлялся, Ева остервенело опрыскивала свой цветок из пульверизатора и возвращалась в монастырь, не решаясь остаться дома и начать автономную жизнь. Дверь скрипнула, и Ева переступила порог дома. Там было грязно, пыль уродливыми комками собиралась по углам. На кухне была полная раковина немытой посуды, а рядом со столом накиданы покрытые пятнами жира коробки от пиццы и пустые смятые банки от пива. Ева поморщилась. Она знала, что ключи были не только у нее, Данте их вообще раздавал всем подряд, но Ева надеялась, что этот беспорядок оставили Триш и Леди, которые тоже частенько захаживали сюда. Ева подошла к кадке со своим цветком и изумилась, тот был бережно полит, и даже старые засохшие листья были отрезаны и валялись теперь на полу. Цветок чувствовал себя нормально. Вёрджил недвусмысленно кашлянул, напоминая о своем присутствии. - Ой, прости дядя Вёрдж, я только быстренько приберусь, и пойдем искать твою эту… типа шпагу, - Ева схватила фартук с вешалки и принялась собирать мусор с пола, она всегда начинала прибираться, когда чувствовала волнение. - Всерассекающий Ямато, - напомнил Вёрджил педантично, и даже уже не посчитал нужным одернуть за слово «типа». - Не могу оставить такой бардак перед важным делом, - извиняющимся тоном пояснила она. - Хочешь, пиццу закажем? С двойным перцем чили, Диабло называется… - Воздержусь, - без тени эмоции ответил Верджил и проследовал к столу Данте. - А я бы поела, пока есть возможность… - мечтательно произнесла Ева. – А то в ад на голодный желудок… На столе внимание Верджила привлекла фотография их матери. Какой же молодой и красивой она была на ней, а что самое главное - живой… Вёрджил слегка поморщил нос и опустил рамку на стол изображением вниз. Ева мыла посуду на кухне и что-то там себе тихонько напевала. Вёрджил ощущал странные эмоции. Оказаться в доме брата с его дочерью - все равно что подглядеть за его жизнью, он никогда особо не интересовался, чем именно занимается Данте. Но оказалось, ничем особенно любопытным - ест пиццу, убивает демонов, слушает музыку на старом аппарате с пластинками, пытается сводить концы с концами. Это не особняк из детских воспоминаний, и едва ли такую жизнь, по его мнению, должен вести наследник Спарды. Мучительное ожидание, казалось, растягивалось, и каждая секунда походила на целый час. Ева перемыла всю посуду и принялась за пол. Вёрджил терпеливо ждал. Он ждал столько лет, сможет продержаться и еще полчаса, пока девчонка удовлетворит свою жажду чистоты. Ему ли не знать, как важно порой закончить какое-то дело. - А ты чем занимаешься, тоже охотишься на демонов? – спросила Ева, закончив наконец с полом. - Нет, защита людей меня не интересует. Ева взяла в руки пульверизатор и сбрызнула первый листок своего цветка. - А что тогда, ты их типа убиваешь, что ли? – без тени опаски спросила она. - Люди меня вообще не интересуют. Только сила. - Сила? – рука Евы замерла. - Сила, - кивнул Вёрджил. - Вот бы и мне найти хоть капельку силы, чтобы Данте перестал видеть во мне ребенка. - Ты хочешь стать сильнее? - Безусловно, - встрепенулась Ева, - может быть, тогда он поймет, что я тоже вполне могу ему помочь в делах и защитить их всех от… - Ева вдруг поджала губы и замолчала, она сбрызнула листья растения даже больше, чем следовало. Лицо Вёрджила как будто немного прояснилось после этих слов. Он вдруг нащупал тонкую родственную связь с дочерью своего брата. Ева жаждала силы, он узнавал это неловкое любопытство, и сам прекрасно понимал, каким сильным может быть такое стремление. Всё это казалось ужасно забавным. Дочь Данте, которая была даже больше человеком, чем её отец, жаждала обыкновенной силы. Это бы разбило сердце брата, узнай он о её выборе. Вёрджил улыбнулся. Такой расклад устраивал его полностью, да и упустить лишнюю возможность задеть брата за живое он не хотел. Он вдруг на секунду подумал, а не взять ли её с собой, после того как получит Ямато, вместо того, чтобы бросить здесь одну или даже убить, как хотел изначально. - Что ж, возможно, я знаю кое-что об этом, - произнес Вёрджил, - но мне нужен Ямато. С его помощью можно попасть куда угодно, даже в мир демонов. - И ты научишь меня быть такой же крутой дочерью Спарды, как и вы? – Ева обернулась, и её глаза просияли радостью. Вёрджил улыбнулся одним уголком рта и неопределенно пожал плечами. - Дядя Вёрдж, это самый классный подарок на день рождения! Она вдруг перепрыгнула через стол и повисла на шее дяди, крепко сжимая его в объятиях. Вёрджил пару секунд морщился и пытался отцепить от себя девчонку, но та держала крепко, и так искренне его обнимала, что от всех этих нежностей становилось тошно. Взгляд упал на календарь, и он увидел обведенную в кружок дату, это было как раз сегодня. Вёрджил на секунду прикрыл глаза и мысленно отстранился. - Так, где Ямато? – настойчиво спросил он. Ева вдруг опустила глаза и хмыкнула. Как она не оттягивала этот момент, вопрос все же прозвучал, и Вёрджил не стерпит молчания. - Раньше Данте хранил ножны и рукоять с куском изогнутого меча здесь, говорил, он теперь все равно что бесполезная игрушка, - неопределенно начала Ева, все дальше отстраняясь от Вёрджила. – Но теперь я не знаю, где он. Прости… Лицо Вёрджила должно было исказиться злостью, но вместо этого он на секунду лишь прикрыл глаза и медленно выдохнул. Встряхнуть и прижать девчонку к стенке было легко, но что это даст? Он так долго скитался в поисках своего меча, который давно потерял, столь давно, что об этом уже можно было слагать легенды. А Данте хранил осколки, словно какую-то безобидную игрушку. Видимо, без очередного семейного воссоединения ему никогда не узнать, что случилось с его оружием, и не переплавил ли его младший брат на сережки дочери. Внутри поднялось бешенство и только один вопрос. - Тогда зачем ты притащила меня сюда? - Не хотела идти домой одна в свой день рождения, - честно ответила Ева. – Мне было страшно. А ты вполне годишься, чтобы защитить меня от всякой нечисти. - Что ж, - Вёрджил качнул головой, девчонка обхитрила его, сыграв на желании разыскать меч. – Я ухожу. - Но ты обещал помочь найти Данте. - Ты тоже обещала отдать мне меч, кажется, счет равный. - А как же сила? - Едва ли она тебе откроется, дитя… Ты обычный человек и не справишься с ней. Ева закусила губу, да, она была обычной девчонкой, и это до ужаса раздражало. Раздражало, что Данте считал это за благо, и вот теперь последняя возможность попытаться найти его и доказать обратное, тоже ускользнула от нее. Внутри Евы стала разрастаться злость, она сжала кулаки, а в глазах словно зажегся странный красный огонь, она почувствовала, как нечто завладевает ею и уже вот-вот готово обрушиться на Вёрджила. Но перед ней вдруг появились два огромных демона, сотканные из черного тумана, с обезображенными черепами вместо лиц. Ева взвизгнула, и вся злоба подавилась банальным страхом. Она кое-как успела отскочить, когда демон махнул перед её лицом огромной косой. Вёрджил оглянулся на крик и нахмурился. Он был отлично знаком с этими демонами, а потому встревать без оружия не хотелось. Да и потом, теперь до девчонки ему не было никакого дела. Черная тень взвилась под потолок и словно принюхалась в поисках Евы, но вместо неё обнаружила лишь Вёрджила. - Ты… - прошипел он, уставляясь на Вёрджила. – Ты теперь совсем безоружен… Тень тут же сменила свою цель, с девчонкой можно разобраться и после. Вёрджил даже не пытался уклониться от удара косой, и когда она пронзила его, почти не дрогнул. Демон недоумевал, а Вёрджил, вытащив из себя косу, принял боевую стойку. - Сравняем шансы? – усмехнулся он, делая выпад. Демон в растерянности предпринял еще одну атаку, но дотянуться не смог. Тогда второй тоже решил атаковать Вёрджила. Две косы схлестнулись, Вёрджил стиснул зубы, пытаясь отбросить демона. Второй не терял бдительности и уже обнаружил Еву под столом, его темная, похожая на тень рука схватила её за лодыжку и, перевернув стол, вытащила. Ева болталась в воздухе, удерживаемая демоном. - Девчонка у меня, сваливаем, - скомандовал он второму демону. Вёрджил заметил, что тот собирается переместиться и исчезнуть вместе с Евой. Недолго думая, он бросил косу в демона, пытаясь тому помешать. Коса разрезала черноту его аморфного тела, и демон растворился в воздухе. Ева плюхнулась на диван, Вёрджил деловито оправил плащ, не видя, что оставшийся хочет напасть на него со спины. Ева соскочила с дивана и бросилась к Вёрджилу, терять так похожего на отца, пусть и только внешне, человека, ей не хотелось, тогда бы она осталась совершенно одна. Ева оттолкнула Вёрджила в самый последний момент, подставляясь под острую косу демона. Она зажмурилась, готовая принять удар на себя, но тут яркой вспышкой перед ней что-то блеснуло, и Ямато воткнулся в пол, не позволяя демону свершить задуманное. Вёрджил сощурился, узнавая знакомые очертания. - Веселитесь и без меня? – в дверях стоял Данте, закинув Ребелион на плечо. Ева не могла поверить своим глазам, он был жив. Вёрджил быстро сориентировавшись, одним прыжком преодолел расстояние между собой и мечом, и, выхватив его, рассек зазевавшегося демона. Тот растаял, словно ночной кошмар. - Данте… - вырвалось у Евы, - ты вернулся! - в ее глазах заблестели слезы, и первым делом хотелось броситься ему на шею, как в детстве, и зарыться в нее носом, подставляя щеки под сухие поцелуи. - Ну конечно, разве могло быть иначе, - он был рад видеть Еву, но все нежности могли подождать. – Вёрджил, верни мне Ямато, - настойчиво попросил Данте. Меч привычно лег в руку своего владельца. Поток энергии заструился от рукояти вверх, Вёрджил довольно улыбнулся, казалось, он наконец нашел цветущий оазис в сухой жаркой пустыне, и теперь жадно припал к нему. Приятная энергия наполняла его тело, и это, с одной стороны, было так желанно, а с другой так привычно, что Вёрджил разулыбался больше обычного, но быстро взял себя в руки. Еще ничего не кончено. Меч был сильно поврежден, от рукояти тянулось лезвие едва ли больше двадцати сантиметров, да и его брат нисколько не озаботился починкой или хоть сколько-нибудь бережным хранением. Клинок был испещрен мелкими трещинами. - А ты попробуй, отними, - Вёрджил изготовился атаковать Данте. – Я быстрее приведу его в норму, чем ты. - Да ты быстрее разобьешь его опять. Ева, отойди в сторону, - скомандовал Данте, тоже изготавливая меч для атаки. Ева, нахмурившись, оглядывалась, пытаясь понять, что здесь вообще происходит. Сыны Спарды так увлеклись наболевшими проблемами, что даже не заметили маленькой крохотной мошки, которая, присев Еве на плечо, вдруг ужалила ее. - Папа! - только и успела выкрикнуть Ева, чувствуя, как сознание покидает её. Мошка, разрастаясь до огромных размеров, приняла своё истинное очертание. Нижняя часть тела походила на тело скорпиона, особенно своим хвостом-закорючкой с жалом на конце. Шесть ног были покрыты гладкой блестящей черной кожей, состоявшей, если приглядеться, из мелких, тщательно подогнанных друг к другу чешуек, позволявших оставаться монстру неуязвимым. Тело было вытянутым, и больше напоминало змею, переходящую во что-то похожее на женский торс верхней своею частью. Здесь чешуйки становились крупнее и куда заметнее, из черного цвет менялся на темно-зеленый, и становился все более светлым ближе к голове. Грудь демоницы также была усеяна чешуёй, будто плотной броней, и слабо выдавалась вперед, вокруг шеи воротником поднимались кожистые перепонки. Руки были гладкие, пальцы венчались огромными темными когтями, которые вполне по своей остроте могли бы сравниться с самим Ямато, на локтях торчали кожистые перепонки. Глаза демона были красными, за пухлыми черными губами скрывался раздвоенный длинный язык. Тем не менее, черты её лица можно было назвать даже симпатичными, длинный тонкий нос, высокий лоб. Вокруг головы вместо волос извивались мелкие змеи, шипя и ни на минуту не замирая, они переползали с плеч на шею и по всей поверхности головы, напоминая кишащий клубок. Демоница схватила девчонку, тут же начиная заматывать её в кокон из прочных нитей, появлявшихся у нее прямо из ладоней. Данте с разбегу попытался нанести удар, но его откинул длинный хвост с жалом, даже не дав приблизиться на пару метров. Перевернувшись несколько раз в воздухе, Данте влетел в стену своего офиса и пробил её насквозь, вылетая на улицу. Демон хлюпнув противным шипящим смехом, ему вторили своим шипением волосы-змеи. Отделившись от ее головы, они сползли, увеличились в размерах, принимая вид своей хозяйки и готовясь к атаке. Сама же тварь, схватив Еву, спешила ретироваться в красноватой дымке. Вёрджил вытащил Ямато, желая поскорее покинуть это место, и уже почти занес его, чтобы рассечь реальность, как камни за его спиной, остававшиеся от стены агентства, развалились и оттуда, опираясь на меч, показался Данте. - Так и свалишь, даже чаю не попьешь? – голос Данте звучал спокойно, но с вызовом, он взмахнул мечом, рассекая желавшего напасть на него небольшого демона. - Мне нечего здесь делать, - обнажая Ямато и разрубая сразу двоих, ответил Вёрджил. - Девчонка тебя спасла, - со злостью напомнил Данте. Вёрджил на секунду прикрыл глаза. Он надеялся избежать этого, но честь не позволила ему теперь просто встать и уйти. Он разрубил последнего демона возле себя и убрал Ямато в ножны, тот выглядел совсем плохо, и позволял драться лишь в полсилы. Пусть помогать Данте не входило в список любимых дел Вёрджила, но теперь он просто не мог отплатить Еве своим фирменным безразличием к людям. Вёрджил вернул стол на обычное место, ногой перевернул упавший стул, уселся на него и внимательно посмотрел на Данте. - И что ты предлагаешь? Напряжение между ними развеялось внезапным звонком в дверь, а после него голова парнишки в форменной кепке просунулась в дыру в стене и он смущенно спросил: - Пиццу заказывали? - Предлагаю сожрать пиццу, - хлопнул в ладоши Данте. - В Ад на голодный желудок больше никогда не полезу!