Байки деревни Скрытого Листа

Ирука идёт домой медленно. Торопиться ему некуда. Вечереет. Что делать дома одному? Тоска… И мысли тоскливые одолевают. Несёт домой маленький пакет с продуктами. Много ли надо ему одному? Да и вообще… Квартирка у Ируки маленькая. Кухня — повернуться негде. Ванная — с гулькин нос. И жизнь у него какая-то… маленькая. Всю жизнь Ирука посвятил другим. Чужим делам и миссиям. Чужим детям. Миссии давно уж выполнены. Дела — пылятся в архиве на полках. Дети — выросли и разошлись по свету, по своим большим делам. Что им за дело до своего маленького учителя. У них теперь есть наставники — большие и сильные. Настоящие ниндзя. У них — секретные миссии. У них за поясом — острые и большие кунаи. У них сюрикены — в пятнах от настоящей большой крови. И разговоры с наставниками — теперь тоже большие, важные. Куда там Ируке с его «берём в левую руку кунай, а в правую — веточку с зарубками, внимательней, пожалуйста»… Наруто говорит теперь с Какаши Хатаке только выпятив грудь и непременно — басом. Саске — смотрит в сторону, он ледяная статуя, которую не растопить даже в вулкане. Сакура стесняется своих неожиданно длинных ног и пухлых губ, заинтересованных мужских взглядов… Они — большие. И говорят только о важном. А Хатаке! Ну, куда уж нам, смертным, до его недосягаемых вершин! Нет, Ирука не завидует. Ни большому росту, ни высокому статусу. Он работал с Хатаке много лет и знает — каждую похвалу в свой адрес Хатаке честно заслужил. Кровью и по́том. Он большой человек. Поистине — большой. А Ирука — маленький. Не обидно, что ребятам интересней там, с Хатаке, на дороге большой взрослой жизни. Просто, жаль. Ирука выкладывает продукты на маленький стол. Сортирует — это на ужин, это на завтрак. Маленькая жизнь, поделённая на маленькие отрезки. Каждый вечер в одиночестве — маленькая смерть… И вдруг маленький мирок взрывается многоцветным многоголосьем! Крошечная квартирка Ируки в одно мгновение наполняется большим, шумным, высоким, кричащим! — Ирука-сэнсей! Мы вернулись! — Ирука-сан, мы голодные! — Ирука, принеси аптечку, мне бок зашить надо. — А Саске наступил на ежа, представляете, Ирука-сэнсей! — Хн! Умолкни, добе, давай лучше я расскажу, как ты бузины нажрался! — Я думал, это черёмуха!!! — Погодите вы, трещотки. Ирука, где мои тапки? — Ирука-сэнсей, вы ужинали? — Ирука-сэнсей… — Ирука!.. — Ирука-сан… Умино мечется по своей крошечной квартире, в которой, оказывается, так много углов и комнат, ловко и привычно распихивает кого куда: Какаши в ванную, с аптечкой, Наруто — в толчок, избавляться от бузины, Сакуру — на кухню, готовить ужин, Саске — в комнату, вытащить иглы и перевязать ногу. — Как прошло? — тихо спрашивает он у Учихи. Тот жмурится и трясёт головой. Бледный. Ирука понимает. Хорошо, что вернулись. На кухне — аншлаг. Там негде повернуться, но каким-то чудом сейчас там одновременно Саске режет помидоры на салат, Наруто заваривает лапшу на всех, Сакура деятельно мажет бутерброды, филигранно распределяя мелкую икру из банки, чтоб хватило каждому хоть по два ломтя. — Вот, — Какаши протягивает на ладонях дрожащий сизый шмат неаппетитного мяса. — Я знаю, ты любишь. Ирука боится, что сейчас заплачет. Он любит, очень любит баранину! И знает, как приготовить её так, чтоб слюнки текли. Но баранина! Это значит, что они ходили так далеко! Нигде в стране Огня овец не держат! — Не плачь, — на ухо, шёпотом. От этого рыдать хочется только сильней. Мясо заветренное, томлёное, лежалое. То что надо! Пёр ведь! На себе! Под жилетом! Другой бы из дальних стран что-нибудь себе захватил, на память, на пользу. А Копирующий притащил кусок мяса, что так Ируке нравится, и рад до задницы. Потому что покормят вкусно. И потому что Ирука плачет и улыбается. А больше — чего ещё желать? За его маленьким котацу совсем не тесно, хотя расселись все одновременно и мисок с плошками понаставили гору. Тут и лапша, и соус, и салат, бутерброды Сакура просто раскидала по тарелкам. Главное блюдо — духовая баранина в специях, ещё томится на плите, но пахнет уже волшебно. Молодые всегда голодны. Вот только что рисковали жизнью и еле спаслись от верной смерти, а уже без единой грустной мысли закидывают в рот немудрящую закуску, болтают и спорят, ржут, как кони, ругаются. Выросли, окрепли, сами уж здоровенные лбы, ноги, как у лосей, не помещаются под тесным маленьким котацу в Ирукиной маленькой комнате. Саске с Наруто пинаются и сопят, норовя отпихнуть один другого подальше. Как маленькие. И Какаши Хатаке такой же точно долбоёб, каким и был всегда. Таким и помрёт, даже если станет Хокагэ. А он станет. И Наруто в свой черёд — тоже. После того, как баранина исчезает без следа в молодых и крепких желудках, а Ирука склёвывает свою порцию с тарелки Копирующего, что по праву вожака положил себе с горкой самый первый, они ещё немного шумят, но носами уже дружно клюют. Ирука расстилает на кухне один футон на двоих для Саске с Наруто, не спрашивая ерунды. Всё он знает про их большую и крепкую дружбу. Заодно и посуду помоют. Сакуре как девушке отводится отдельная комнатка. Где ляжет Какаши, никто никогда не интересуется вслух. Им всем есть, куда пойти, но всё равно, после самых тяжёлых миссий все ночуют у Ируки. Всё равно, первым делом бегут к нему. Конечно же, Какаши совсем не устал. И не болен. И не ранен. Полон сил и желания. Еле соглашается подождать хоть для приличия полуночи. Ложится к Ируке ближе, так, что чунин рядом с ним чувствует себя маленьким. Тискает Ируку там, где щекотнее всего. Шепчет на ухо какую-то невообразимо дурацкую ерунду, от которой хочется ржать в голосину. Ловит губами губы. Жмётся поближе. Большой, жёсткий, костистый, жилистый… Мала для него Ирукина постель, но выгнать из неё Копирующего прочь вот уж который год у Ируки не выходит. Не хочется. Хочется, чтобы этот упырь лез к нему в постель при каждом удобном и неудобном случае. И никуда из неё никогда надолго не исчезал. Но Какаши — большой человек. Он нужен всем. Он нужен везде. Но ведь ещё — он очень-очень нужен Ируке. И Хатаке знает об этом. Помнит об этом всегда. Да, Какаши — большой, а он, Ирука, маленький. Больно каждый раз, как первый. Но это неважно. Эти двое на кухне ещё возятся, сопят, ну и ладно. Ирука пробирается в ванную. Блаженно потягивается под тёплыми упругими струями и не открывая глаз знает, кто следом за ним лезет в душ, лапает за живот и задницу жилистыми ужасно сильными ручищами. Как будто ещё не хватило. Как будто мало. На утро бардак в раковине, сонные помятые морды, у Учихи прокушена губа, Наруто не крутит шеей. Какаши дрыхнет, раскинувшись на узенькой постели, как кобель, — яйцами кверху. Сакура поджимает губы уточкой. Она всё ещё влюблена в Саске. Бедная девочка… Дети уходят, как всегда уходят дети — толпой, чёрт знает куда, топоча ногами и грохая дверьми. По своим большим и важным делам. Ирука сидит не шевелясь. Смотрит на свою маленькую квартирку, с маленькой кухней и маленькой ванной. На всю свою маленькую жизнь. В которой, оказывается, может поместиться сразу так много всего большого… В которой достаточно места и для Последнего Учихи, и для Ученицы Цунадэ, и сразу для двоих будущих Хокагэ. И какими бы они ни стали в будущем большими и важными, Ирука знает, что подле них всегда найдётся место. Тоже большое. И тоже важное. Для него. Такого маленького. И нужного.