Байки деревни Скрытого Листа

— Ну, что там ещё на сегодня? — без особенного интереса понаведался Хокагэ, безучастно глядя за окно на вечереющую Коноху. Мирная деревня мягко подсвечивалась приветливыми огоньками в окнах — люди ужинали или играли с детьми после дня, проведённого в заботах. Так мирно, так тихо, казалось, над этим утопающим в зелени селением никогда не проносился горячий опустошительный вихрь войны. И только он, Рокудаймё, был живым свидетельством того, что знавала Коноха весьма и весьма дерьмовые времена. — Дипломатическая нота от Ивагакуре. По поводу взаимозачета дипмиссий. Голос у Шикамару был откровенно скучающим. Он явно тоже весь уже мыслями был не здесь, а дома. Лопал яичный салат и держал на коленях сына. Какаши вздохнул и откинулся на спинку высокого кресла Хокагэ. Устало прикрыл глаза. Конохе нужен был новый лидер, который бы разбирался в этой бесконечной веренице малопонятных мирных дел. А ему, Какаши, в отставку бы. На зимние, так сказать, квартиры. Пить горячее саке и ворчать на нравы современной молодёжи. При Хашираме, дескать, такой фигни не было… — От завскладом отчёт, по части сельхозинструмента… Какаши открыл глаза. И страшно как-то было выпустить из рук этот живой человеческий поток. А так — всё при деле. На людях. Дела, заботы… Вроде и нужен старый мерин, везёт себе и везёт… — А вот… — тут голос Шикамару запнулся, точно помощник не уверен был, говорить или нет. — Заявление… — От кого? Рокудаймё нечасто беспокоили лично. — От… Ируки. Кхм, извиняюсь, от Умино-сана. — Умино-сана? — Какаши аж проснулся. — Интересно. Какаши протянул руку. Шикамару тоскливо смотрел в окно. — И можешь идти. — Слушаюсь, Хокагэ. Шикамару сдуло в момент. Это на работу он тащился, как умирающий, а с работы мчал вприпрыжку. И Какаши считал, что с помощником ему повезло. Нормальный человек потому что. Какаши глянул на документ. Заявление. Но о чëм? Насколько знал Умино-сана Хатаке, тот мог состряпать любой документ, благо, всю молодость штабистом прослужил. Но сейчас-то Умино-сан больше не являлся сотрудником администрации Хокагэ. Директорствовал в Академии. И Рокудаймё подчинялся лишь номинально. Какаши помял в пальцах аккуратно заполненный листок. Умино… Умино… Ах ты, Умино. Тёмный непроницаемый взгляд раскосых глаз… Молодость… Приют… Весна… Цветущая сакура в волосах… Война… Горячий ветер в лицо… Пожухшие прямо на ветвях бутоны… Мало им было дано радости, мало времени на любовь. Мгновения, секунды, размазанные по кровавому полотну жизни шиноби. Пальцы смяли безупречно ровный лист. Как пели сверчки в траве той ночью, помнишь ли? Как разгоралось на востоке ленивое холодное солнце той незабвенной военной весны… Мало, недолго, драгоценно…

Рокудаймё Конохагакуре-но-сато господину Какаши Хатаке

Вот как, господину Какаши Хатаке, даже так? А было дело, хриплым сбитым голосом стонал: «Какаши! Ах! Какаши!» Эх, жизнь!

Заявление

Ну-ка, ну-ка… Я, чунин селения Конохагакуре-но-сато, Умино Ирука, прошу разрешения заключить брак с Хокагэ селения Конохагакуре, Какаши Хатаке, в связи с обстоятельствами непреодолимой силы, как то: 1) давняя романтическая связь с генином Какаши Хатаке; 2) обещание выйти замуж, данное АНБУ Какаши Хатаке; 3) неоднократные сексуальные контакты с джонином Какаши Хатаке; 4) впустую уходящая молодость Рокудаймё Какаши Хатаке. Требования, налагаемые на гражданина Конохагакуре брачным статусом, обязуюсь исполнять неукоснительно. Число. Подпись. Хатаке уронил лицо в ладони. Даже под маской чувствовалось — покраснел, как генин. Допрыгался Хокагэ… Лично так и не решился спросить Ируку — так Ирука его сам письменно сосватал. Если гора Мьëбоку не идёт к отшельнику — отшельник сам подойдёт к горе, так ведь? Что и говорить, он всегда был решительней. Даром что чунин. Рокудаймё прочитал ещё разок. Медленно. «Обязуюсь исполнять неукоснительно». У Какаши аж по спине поползло. Холодок под ручку с давно позабытыми в животе бабочками. Какой мужчина, какой мужчина… Где уж тут ломаться, иди, пока берут, старый пень. Отвечать на официальную корреспонденцию Какаши никогда толком не умел, но всë-таки за годы правления кое-чему сумел выучиться. Поскрипывая кистью и ляпая кляксы, Рокудаймё уверенно вывел на чунинском заявлении вполне себе официальный ответ. «Удовлетворить». Число. Подпись.