Белая ночь

      Белая ночь. Город окутывал сырой запах сена и пыли. Я была влюблена в этот жгучий июнь. Жгучий днем и такой влажный по вечерам, что казалось, будто в воздухе можно было разглядеть застывшие капельки воды. Проводив раскаленный закат, поглощенный нефритовым лесом на другой стороне реки, мы куда-то направлялись, а куда, сами не знали. Мы просто шли по городским улицам вместе с дождем, и, конечно, были счастливы.       Дождь мягко ударялся об асфальт. Казалось, город улыбался. Он улыбался и плакал навзрыд, оттого, что тоже был страстно и непередаваемо влюблён в этот необыкновенный июнь. В эти белые ночи и берег Невы на закате, в распахнутые окна от приторной жары, в следы голой ступни на песке. Сегодняшний июнь был другим. Он пах уходящим детством, остро пах юностью. Он был наполнен вкусом Цоевских песен, смеха друзей, дешёвого вина, незаправленной постели, утренних гренок, приготовленных самостоятельно, и вечерних встреч за столом, на кухне. Он был со вкусом тебя. Я надеюсь, ты мне все-таки когда-нибудь расскажешь, как же это так получилось, что мы с тобой столкнулись.       Город рисовал истории. Там, где светил одинокий фонарь, капельки казались алмазными. Алиса засмеялась какой-то мимолетной, но важной ерунде, и чуть закружилась под этим фонарём, будто освещенная прожектором. Она смотрела в небо, потемневшее из-за дождя, но не потерявшее признаков белой ночи. Я улыбалась и так жалела о том, что воспоминания — жутко ускользающая вещь.       — Знаешь, мне бы хотелось, чтобы воспоминания можно было запечатлеть не только в форме фотографий или видео, или букв, — я стала подбирать слова, — Мне бы так хотелось, чтобы воспоминания можно было заточить в какую-нибудь вещь, а когда станет особенно необходимо, ну или просто захочется, достать их наружу. Нырнуть в какое-нибудь событие, да так, чтобы ты будто наблюдал со стороны, видел все как в фильме, но был внутри происходящего. Чтобы ощущались все звуки, запахи, и чтобы даже состояние окружающей среды передавалось. Может быть, люди сошли бы с ума с такой вещью… но мне бы отчаянно хотелось.       Алиса понимающе улыбнулась.       — Мне бы тоже этого хотелось. Обещай, что однажды снимешь фильм, где все чувства будут переданы с такой правдивостью, такой точностью и талантливостью, что их можно будет ощутить на собственной шкуре.       Я лишь кивнула, приподняв уголок рта. В эту чудесную ночь мне перехотелось говорить о чем-то важном и высоком. Я просто хотела чувствовать запах сырого сена, мокрых дорог и нашего незамысловатого разговора.       Сигарета в коричневой бумаге нежно коснулась моих губ, ее кончик охватило пламя, я жадно затянулась. Оттенки кофе приятно растеклись по горлу и горьковатое облако дыма застыло в воздухе. Алиса чуть нахмурилась, но ничего не сказала. Я знаю, знаю как ты к этому относишься. Но я ничего не могла поделать: в эту июньскую ночь желание курить прожгло особенно сильно. Обычно я его подавляю. Обычно, я держу слово. Прости. Я неисправима. Но сигарета лежала между моих пальцев, лёгкие наполнялись белой ночью и дымом, Алиса говорила о чем-то бьющем в цель, и я была счастлива. Как жаль, что в такие ночи редко запоминаешь слова. Запоминаешь ощущения.       Я так надеялась, что эта ночь никогда не кончится. Но мы незаметно попрощались с Алисой, поставили многоточие в нашем разговоре и пообещали обязательно вернуться к нему. Дождь ударил в последний раз. Нагло и коротко. Дождь завершил свой чувственный танец оборванной и в то же время легкой нотой. А я… я не хотела завершать эту ночь. Я развернулась в сторону дома, но пошла не коротким путём, не через продрогший город, а вдоль Невы.       Нева — любимый мной кусочек в этом маленьком городе близ культурной столицы. Я шла медленно, ничуть не торопясь, волосы у меня совсем намокли и прилипли к лицу. Нева казалась мне жидким полупрозрачным серебром. Весь город волшебно преобразился, вот только не было здесь тебя. Я всегда верила в чудеса, всегда верила в материальность мыслей. И вот, возле моей парадной белая июньская ночь вновь расцвела, раскинувшись веселыми искорками дождя на моем лице. Дождь улыбнулся, и ночь продолжилась, захлестнув новой вспышкой чувств.       Ты стоял возле моей двери.       — Что ты здесь делаешь? — безвольно вырвалась у меня эта жалкая дурацкая фраза.       — Ждал тебя, — очень просто ответил ты, и улыбка мягко коснулась твоих губ.       Город снова дышал ночью, я вглядывалась в твое лицо сквозь пелену дождя.       — Но почему ты не позвонил мне?.. Я так рада, что ты здесь.       — Ты знаешь, это такая забавная история… В общем, я очень хотел тебя увидеть. Пойдём домой?       Поднимаясь по лестнице, ты сказал, что хотел бы отдохнуть вместе со мной, где-нибудь далеко-далеко. Я так крепко прижалась к тебе и ответила, что мне бы тоже этого очень хотелось. А в голове мимолётно пронеслось: «кому нужен Париж, кому нужны Рим и Венеция, когда тебя вот так любят на берегах Невы».       Белая ночь струилась в открытые окна кухни, над кружкой с кофе пар аккуратной дорожкой поднимался вверх. Ты сидел напротив меня. Я была счастлива.