Прямой доступ к сердцу

      Вставать, как всегда, приходилось очень рано. Сегодня у Питера начинался новый цикл, а это значит, новый преподаватель, новый зачет, новые пациенты и бла-бла-бла… Ему, вообще-то, нравилась хирургия, он с детства мечтал оперировать, но в университете его ждала далёкая от мечты реальность — безразличные врачи, механически выполняющие свою работу. Хорошо, если они делали все правильно, а то от некоторых «специалистов» у Паркера волосы вставали дыбом. И все же, сегодня был необычный день. Занятие должно было пройти в многопрофильном центре имени Говарда Старка, где ведущим хирургом был его сын — Энтони Эдвард Старк, по-совместительству, главный кумир Питера и величайший кардиохирург современности. Паркер понимал, что вряд ли ему удастся увидеть вживую как оперирует Старк-младший, но от одной мысли об этом все тело покрывалось мурашками. Питер затолкал свою форму в рюкзак, закинул его на левое плечо и поплёлся на пары. Дорога предстояла долгая. ***       Естественно, Питер опоздал. Прямо перед носом закрылись двери уходящего поезда, а следующего пришлось ждать ещё двадцать минут. Полтора километра от станции до клиники он пробежал галопом. В полностью застекленное, построенное с учётом современных технологий здание он влетел раскрасневшийся, с прилипшей ко лбу челкой. Одногруппники сказали ему спускаться в операционную, потому что сегодня у них намечалась обзорная экскурсия. Он продолжал бежать по широким коридорам больницы, затем по лестнице вниз, влетел в раздевалку, мгновенно, как по-армейски, переоделся и посмотрел на себя в зеркало: перед ним стоял растрёпанный пацан, который ну никак не тянул на свои двадцать два года с этими его кудряшками и веснушками, особенно в мятой сине-красной хирургичке, на которой были пятна от всего. Она была чистой, просто кровь, кофе и другие биологические жидкости, оставшиеся после домашнего препарирования огранокомплексов, не отстирывались полностью. А на новый костюм у Питера денег не было. В предоперационной комнате он увидел своих зевающих одногруппников, среди которых были двое его лучших друзей: Нэд Лидс — пухлый смуглый юморной пацан, и Мишель Джонс — помятая жизнью красотка с очень чернушным взглядом на жизнь. — Питер, неудачник, приходить вовремя — это не твоё? — спросила Джонс, у которой, кстати, была феноменальная пунктуальность. — Да он просто опять пол ночи ковырялся в своих кишках! — прогоготал Лидс. Друзья Питера не особо интересовались его хирургическими делами, Мишель собиралась в психиатрию (и честно признаться, там ей самое место), а Нэд просто плыл по течению медицинского образования, не особо заморачиваясь, что будет дальше. — На этот раз я просто тренировался шить на фруктах, никакой требухи, — отшутился Питер — и вообще, мы так и будем тут стоять? Стоило ему это сказать, как мимо них пролетела бригада хирургов с пациентом на кушетке. Ситуация была по меньшей мере киношная, дежурный хирург раздавал команды, сестры готовили операционный стол и инструменты, а студенты старались слиться с окружающей обстановкой, чтобы их не выставили за попадание под руку. Питер узнал в дежурном своего преподавателя (он видел фото на сайте), и понял, что экскурсия на сегодня отменяется. Его глаза загорелись, когда он увидел раскрученную грудную клетку и понял, что сегодня его день. — Так! У кого руки из плеч, бегом мыться! Нужны двое! — скомандовал хирург. — Я! — первым же выступил Флеш Томпсон, главная заноза в заднице Паркера. Ни дня не прошло, чтобы тот не лез впереди планеты всей. Затем Питер услышал характерный шлёпок от того, как Мишель сделала свой коронный «рука-лицо» жест, и легкое прикосновение на плече. — Ну что ты стоишь, очнись, — подтолкнул вперёд друга Нэд. Паркер вышел из ступора и молча пошел за Томпсоном к умывальнику. Пока они обрабатывали руки, Флеш решил подразнить Питера: — Ну что, Пенис-Паркер, сегодня опять налажаешь, как в прошлый раз? Мне снова за тобой подтирать придётся? — сказал Томпсон, напоминая Питеру о случае, когда они уже ассистировали вдвоем. Тогда ему пришлось простоять за операционным столом около четырёх с половиной часов, держа гребаные крючки. Спина ныла, голова кружилась, но он стоял твёрдо, крепко зафиксировав инструменты. А затем упал в обморок. Он так и не понял, что с ним произошло, ведь он был в хорошей физической форме. В итоге, Флешу пришлось его подменить, и он, простояв оставшиеся сорок минут, пафосно разминал плечи и готовил новую порцию насмешек над Питером. А Паркер бы и рад не влезать лишний раз в конфликты, да только Флеш не отставал со своим желанием помериться писюнами. — Томпсон, ты бы получше скрывал, что так жаждешь за мной подтирать, а то ведь заметят и не то подумают! — с усмешкой сказал Питер, закончив с приготовлениями, и отправился в операционную. Рану уже развели ретрактором, открывая взору окружённое легкими сердце. Оно не билось. Вероятно, тампонада, подумал Питер. Но надо ещё найти источник кровотечения… — Блять, несколько разрывов коронарных артерий, а ушко правого предсердия вообще всмятку. С этим не живут, — услышал Паркер из уст хирурга, — зовите Старка, тут без вариантов. Одна из сестёр объявила по громкой связи: «Просьба Доктора Старка немедленно подойти в операционную номер 2». У Паркера глаза на лоб полезли, ему одновременно захотелось прыгать от радости (что очень неуместно, учитывая ситуацию) и бежать, сверкая пятками, потому что не дай боже он опять крякнет в обморок, только уже перед своим кумиром. Пока Питер приходил в себя, за его спиной разъехались раздвижные двери и он услышал низкий бархатный голос практически у самого уха: — А ну-ка быстро на галерку, шпана, никакой толпы в моей операционной. — Вы двое, стоять! — крикнул дежурный из-за стола, — Старк, нам нужны ассистенты, мы вдвоём не справимся, тут кровавая каша. — Господи боже, ладно, но только один, — мужчина обошёл Паркера, встал перед ним и стал разглядывать его и рядом стоящего Томпсона, ряженного в идеально выглаженный белоснежный хирургический костюм. Тот, падла, даже перчатки свои притащил из какого-то ультра-прочного материала. — Ты, — скомандовал Старк, указывая на Флеша, — на смотровую, а Паучок пусть остаётся. Косишь под супергероя? — спросил хирург у Питера. На том был медицинский колпак с рисунком из паутины и символикой любимого персонажа комиксов. Паркер попытался что-то ответить, но получилось: — Ээээ… — Молоток, я тоже — сказал Тони, надевая на голову обычную одноразовую шапочку и прыснув. На нем был красный костюм с желтыми, как будто бы металлическими, вставками. Несмотря на самоиронию, он действительно был похож на супергероя. Паркер потупил взгляд и пошёл к операционному столу. Хорошенькая рыжая медсестра вручила ему отсос и показала как с ним управляться (как будто Питер и так этого не знал), а в другую руку дала пинцет. — Пеппер, музыку! — практически приказал Старк. — Тони, тебя вежливо просить не учили? — ответила ему девушка с доброй улыбкой. — Дорогая, пожалуйста, — медсестра нажала на кнопку док станции. — Спасибо, ты чудо. Дальше время будто остановилось. Заиграла песня Highway to Hell группы AC/DC (но это не точно, Питер вообще путался в музыке, которая была старше, чем он сам), и операция началась. Они работали как идеально слаженная команда, Тони оперировал, ассистировал дежурный, к которому все обращались как к «Роуди», а Питер был на подхвате. Шесть рук словно летали над раной, латая повреждения. И когда пациент был стабилизирован, и его жизни ничего не угрожало, Старк скомандовал «зашивайте», Питер увидел, как на тонком слое жидкости в ране появляется маленький пузырёк. — Мистер… Доктор. Доктор Старк, тут ещё разрыв. Вот, смотрите, — Паркер указывал на то самое место, где заметил пузырёк, но там его уже не было. — Ты уверен? — спросил Роуди. — Слушай, малец прав, сам посмотри — и указал пинцетом на еле заметную трещину, — сейчас бы мы его зашили, а он бы потом свалился с осложнениями, — сказал Тони, описывая ладонью контур раны, — Парень, у тебя глаз — алмаз. Старк ушил последний разрыв, после чего пригласил Питера к умывальнику, оставив завершающие манипуляции своему коллеге. Он снял с себя маску, шапочку и защитный стерильный халат. Паркер просто стоял и пялился на него, как баран. Мало того, что парень никак не мог отойти после операции, будто это в него закачали наркоз, так ещё и сам Тони Старк раздевался перед ним. Питер смог рассмотреть под смуглой кожей крепкие мышцы рук мужчины, почувствовать его пряный аромат, ему показалось, что Тони пахнет розмарином. От ощущений в горле пересохло, а он так и стоял в ступоре. «Это что за эффект такой», — промелькнуло в голове у Паркера. Тони, заметив ошалелый взгляд пацана, улыбнулся и сказал: — Очнись, Спящая красавица. Если ты заинтересован, жду тебя после пар сегодня в лаборатории на последнем этаже больницы. — Что-о? — протянул Питер, подумав вот совсем не то, что нужно было подумать. Тони усмехнулся, подошёл к юноше ближе и положил свою горячую и тяжёлую ладонь на плечо мальчишки. — Тебе ведь нравится оперировать? Я понял по костюму. Это одежда трудоголика, вся в следах упорной работы. Когда-то и у меня такой был, поэтому я решил попробовать тебя в деле. И ты оказался очень хорош. Мне в исследовательскую группу не хватало студента, так что, если ты готов, я тебя приглашаю сегодня на финальные тесты. Посмотрим, так ли ты хорош в теории, как и в практике. Сказать, что Паркер охуел, это не сказать ничего. Ему ещё предстояло все переварить, но в одном он был уверен на сто процентов: — Да, Доктор Старк, с удовольствием. Мы сегодня заканчиваем в шесть. — Отлично, малец, тогда жду тебя где-то в это время в лаборатории. Тебя как зовут-то? — Питер, сэр. Питер Паркер. Четвёртый курс медуниверситета, если это важно, — сказал юноша и протянул мужчине кисть для рукопожатия. — Не особо, если честно. С такими способностями я бы тебя и первокурсником взял. А я — Тони Старк, но это ты, наверное, уже знаешь. Зови меня просто Тони. Универ заканчивал ещё с динозаврами, — сказал мужчина и пожал тонкую кисть Паркера. — До встречи, Тони, — сказал Питер и вышел из оперблока. Его встретили поздравлениями и похвалой друзья, а сзади Паркер каким-то шестым чувством ощущал осязаемую зависть Флеша Томпсона. Ему даже показалось, что тот прошипел «Паркер, сука», но он решил сделать вид, что ничего не слышал. Все, чего ему хотелось, это поскорее оказаться в лаборатории Старка.