Сирота

Занятие выпало не из приятных. Вообще, у меня аллергия на все эти моющие средства. Когда в детдоме нас заставляли отмывать испачканные грязью (а порой и другими жидкими веществами) стены и окна, у меня сразу начинала кружиться голова. Но моя спутница ещё не проронила ни слова, поэтому и о своей слабости я решила умолчать. Мы просто молча протирали и без того блестящие стёкла. Я решила завязать беседу. – А почему ты пришла сюда работать? Ответом было молчание. – Знаешь, я конечно могу предположить, что тебе противно моё общество, но хоть что-нибудь скажи. Тишина. – Ну, знаешь ли, я тоже здесь дни прозябать не подписывалась! Девушка лишь удивлённо покосилась на меня, не отрываясь от работы. В другом конце коридора послышались крики – старушка опять кого-то отчитывала за небрежность. Скучно здесь… И какие-то поверхностные все: не разберутся в чём дело, а уже кричат. Хоть не бьют. – Эй, рыженькая, тебе сказали со мной на второй этаж идти, пыль вытирать, – видимо, эта фраза предназначалась мне. Из-за угла появилась очередная длинноногая девушка с тёмными короткими волосами. Определённо, если тут отбор по росту и параметрам, меня взяли вслепую. – Меня Марина зовут, а тебя? – представилась незнакомка, когда я поравнялась с ней на лестнице. – Ты не обращай внимания на Алису, она у нас немая просто… Немая? Он что, решил всех инвалидов в своём доме собрать? – Лапина… То есть, Зоя. Приятно познакомиться,– неуверенно буркнула я. Второй этаж, как я уже поняла, был жилым. А значит, в любой момент мог прийти хозяин дома, то есть Александр. Уж очень не хотелось, чтобы он созерцал меня в таком виде. Да уж, работать – не в больничной койке с книжкой в руках лежать. А работать в огромном коттедже самодовольного мальчишки с состоянием это значит вычистить до блеска каждый уголок апартаментов и затратить на это полдня времени. В один момент, от нервов ли, от напряжения ли, не знаю, но меня как будто накрыло. В глазах уже привычно потемнело. Я машинально потянула тыльную сторону ладони ко лбу. И тут-то моя аллергия проявила себя со всеми вытекающими последствиями. В ладони была тряпка с обильным количеством моющего средства на ней. И тут произошло сразу несколько вещей. Из носа у меня начинает хлестать тёплая жидкость, кровь. В глазах темнеет в разы сильнее. Я пытаюсь ухватиться за руку впереди идущей девушки. Марина смотрит на меня с читаемым в глазах диким ужасом. Открывает рот, наверно, кричит, вот только я уже этого не слышу. Последнее, что я чувствую, это тупую боль в виске от столкновения с полом. Я наверно бредила, но я слышала голос, его голос. Такой взволнованный, нежный.

***

POV Александр Саша… Так называет меня только сестра и несколько близких товарищей. От всех остальных же я привык слышать «Александр Валерьевич». Даже родители не называли меня уменьшительно-ласкательными. А тут девочка с улицы, сиротка, которую я недавно подобрал, зовёт меня Сашенькой. Я приезжаю с очередного собеседования. Я поднимаюсь на второй этаж. А там она – лежит и как-то странно дёргается. Да ещё и Марина рядом орёт, зовёт на помощь. Стоп, а почему Зоя тоже в форме? Ей-то что снова в голову взбрело? И вот посчастливилось же мне связаться с этой сумасшедшей! – не без тени улыбки заметил я. Вот только развязаться, похоже, уже не удастся. Мигом подбегаю к своей так называемой подопечной, беру её на руки. Она сжимает в руках бутылку с каким-то моющим средством. Ну и вонища от него. – Да не горлань ты! Лучше сбегай на первый этаж, позови врача! – срываюсь я на обезумевшей от страха Марине. – Он сейчас… – нервы не к чёрту. – В кабинете в моём, кажется. Быстрее! Она, спотыкаясь, срывается с места. Если ещё не сбежался весь дом на крики этой сумасшедшей, значит, это случилось недавно, а, следовательно, если это аллергия, яд еще не распространился по организму, – на бегу в её комнату с ней на руках просчитывал я. – Слышал, можно вызвать рвотный рефлекс. Это поможет? – Сашенька, – повторяет она, касаясь своими холодными пальчиками моей ключицы. – Зойка, не бойся, всё хорошо будет! – кладя её на кровать, подбадривал я. Значит так, нужно сильно надавить на желудок. Что, собственно, и делаю. Из её уст вырывается рваный вздох, но она так же продолжает дёргаться. Пробую ещё раз. Чёрт, почему не получается? Давай же! Надавливаю сильнее. Она начинает кашлять, и из её рта вытекает тоненькая струйка прозрачной жидкости. С облегчением выдыхаю. Хотя бы перестала дёргаться. В следующий момент врывается врач и сразу же подбегает к больной… на голову. Самый подходящий ей эпитет. Я беззвучно затрясся от смеха – так вот, как начинается истерика. Как ни странно, психолог этот отлично осведомлён о мерах первой медицинской помощи: он начинает колдовать над Зоей какие-то лечебные заклинания. Рядом с моим носом внезапно образуется кусочек ваты, я вдыхаю, и тут же становлюсь бодреньким, как огурчик. – Нашатырный спирт, – поясняет врач. – Доктор, жить буду? – насмешливо проговорил я. – Будете, куда ж денетесь? Вот только девчушка вам непростая попалась… Терпения вам с ней и понимания к её жизненной ситуации. Ну а я в свою очередь помогу, чем смогу. – дружелюбно протянул специалист. – С ней всё в порядке. Отделалась только синяком небольшим. Я ей дал быстро выводящее всякие вредные токсины таблетки. Ну и противоаллергенные само собой. Должно подействовать через несколько часов. А к утру выспится, придёт в чувства, я с ней побеседую, если вы не против. – Как посчитаете нужным, вы же теперь её лечащий терапевт. – А теперь, по моему настоянию, Александр Валерьевич, вам следует покинуть комнату больной. Я бы вам советовал предоставить ей немного времени наедине с самой собой. Александр Валерьевич… Снова… Я выхожу из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.