Питер, Питти, что же ты наделал?

Питер сидит у себя в комнате. Он бездумно смотрит в стену, на которой раньше висел красно-желтый постер. Сейчас там красуются разноцветные ошметки бумаги. Питер разорвал изображение пару месяцев назад. -Питер, ты не можешь вот так просто забросить учебу! Я понимаю, что тебе может быть грустно, но это не оправдание, прошло уже три месяца! Четыре прогула за последнюю неделю, ты не сдал ни один тест, учителя жалуются, что на уроках ты витаешь черт знает где... Гневная тирада Мэй может длиться очень-очень долго. Питер это точно знает, ведь живет с этой женщиной, сколько себя помнит. Вот только, как объяснить ей, что ему действительно все-равно и на учебу и на все остальное в принципе? Как обьснить ей, что ему не просто грустно, что его изнутри разьедает такая боль, что порой хочется на стены лезть и выть, а потом может и раздолбить нахрен голову о ту же стену, что бы не знать, не помнить, не думать, не представлять. А может, лучше вырвать сердце, чтобы не чувствовать, не бояться, не любить... О да, он любил. Он любил до потери пульса. И сейчас он его потерял. Он потерял Тони. Ничего не сделал, не смог спасти. Для Питера в этот момент наступил конец всему. Когда он плакал над Тони, когда в последний раз произносил его имя, тянулся к нему... О боги, как же он ненавидит Пеппер! Как он хотел отшвырнуть ее, когда она отстранила его от Тони! Она не имела права, она и так получила то, о чем Питер только мечтал – спокойную жизнь с Тони... Прошло уже три месяца, а Питер все давил в себе. Нет он плакал, плакал много. Хотя это и плачем то назвать нельзя было, это скорее были задушенные всхлипы и скулёж в подушку ночью, чтобы никто не услышал. Он выл, рычал, задыхался, спазмы так скручивали глотку, что перекрывали доступ кислорода в легкие. У Питера начались панические атаки, ему везде мерещилось лицо, то самое, любимое, родное, до боли четкое, потому что Питер знает каждую его черту наизусть, умеет различать эмоции по малейшему изменению взгляда, или морщинке на лбу... - Ты меня слушаешь вообще?! Да где ж это видано вообще,так себя вести Питер? Я тебя растила, отдала тебе всю себя, пожертвовала ради этого всем, да я...-Мэй запинается видя резкую премену на лице племянника, то, как нехорошо у него зажглись глаза. А у Питера они не просто зажглись, они горели уже адским пламенем. Все то, что копилось за эти месяцы просто вырвалось наружу. -Ну, что ты?! Что еще ты ради меня отдала, Мэй?! Давай, расскажи мне, какая я неблагодарная тварь! Расскажи, как я угробил твою жизнь, как лишил тебя всего! Ты же так любишь рассказывать мне об этом. Давай, обвини меня в смерти Бена, ты же и об этом не забудешь упомянуть! Зачем вообще забрала меня, если я такая обуза, а?! Я ничего не должен, ничего! Ты даже не представляешь, что со мной происходит, тебе же все равно! Немного грустно, так?! Да?! Да я любил, его, ЛЮБИЛ, понимаешь ты это, или нет?! И он любил меня! А ему об этом даже сказать не успел! Он столько раз мне это говорил, а я не успел! Ты хоть понимаешь, как это больно?!-Дальше Питер уже ничего не соображает, он несется наверх в свою комнату, захлопыпает дверь так, что штукатурка сыпется. Он не контролирует свои силы, а он гребаный мутант, он бьет стену с такой силой, что в ней остается вмятина, при следующем ударе он пробивает ее до проводки, боль немного отрезвляет, но только до момента, когда он поворачивается и видит злополучный постер с Железным Человеком. И Питер заходится слезами, горячие ручейки текут вниз по лицу. Питер кричит, кричит от боли, от отчаянья, кричит так, что у каждого мимо проходящего человека сердце заходится на пару секунд, от чужой боли. Питер кричит не долго, но вкладывает в этот крик все. А потом он рвет эту картинку. Картинку, за которую он когда-то дрался с Флэшем, из-за которой получил свой первый шрам, картинку, которую он хранил с трепетом и осторожностью. А сейчас он ее рвет, сдирает со стены. После этой истерики в мальчике что-то окончательно сломалось. Он просто перестал выражать эмоции. Ходил, как безвольная кукла. Делал, что говорили, ел, когда говорили, спал, когда говорили. Но это был не Питер, так, заледеневший клон. Почему заледеневший? Потому, что он мерз. Без тепла любимого, без эмоций и реакций. Он мерз изнутри, а позже, и тело начало замерзать. Это не скрылось от Мстителей. Питер переехал к ним. Ведь тех пять злополучных лет прошло, ему уже 21. В штабе было спокойней только до момента, когда все усиленно начали уделять Паркеру внимание. Навязывали свое общество и утешения. Потом уже перешли с темы его эмоционального здоровья на физическое.Так вот Питеру даже вызвали доктора, потому, что он и правда был ледяным, в то время, как на улице стояла невыносимая летняя жара. Доктор сказал, что это психосоматика. Легче от этого не стало, но Питера начали таскать по психологам. Ни у одного психолога парень и слова не произнес. Все с ума сходили от беспокойства, но ему было плевать. Парень почти не говорил, но все же отвечал на вопросы, хоть и вяло, но отвечал. А вот как только приезжала Пеппер Потс, он замолкал моментально, и каждый раз на дольше, ведь эта женщина винила его во всех бедах человечества, она знала, что ее муж давно был влюблен не в нее, а в Питера Паркера.Только, повторюсь снова, Питеру было наплевать на всех и вся, на все, что происходило вокруг. Как бы там ни было, он все еще был способен на эмоции, просто весь их диапазон ограничивался тоска-боль-отчаяние-истерика-слезы.Он жил от вечера до вечера, потому что вечером можно закрыться в комнате Тони, зарыться в его вещи и выть, скулить, плакать. Кому он такой нужен, а? Он ведь даже не супергеройствует уже. Утратил веру в человечество в тот момент, когда понял, насколько быстро люди забыли о Тони Старке. Все, на что их хватило это нарисовать граффити на стенах и картинно повздыхать. А почему так? Да потому, что их как обычно волнует только их собственная судьба. «Кто же станет новым Железным Человеком», «Кто защитит нас, когда город остался без Железного мстителя» и все в таком роде. Ведь людей на самом деле заботит только то, что их некому будет защитить, и на этом все. И вот на таких вот людей Питеру тоже очень, очень плевать. Питер хочет избавиться от чувств, от ощущений, от эмоций, и спустя полгода после смерти Тони, ему это удается. Он перестает скулить в мокрую подушку по вечерам, ему все равно на Пеппер, на сочувствующие взгляды мстителей, которые только и могут, что жалеть, на бывших друзей с их неизменным вопросом «Питер, как ты?». А разве и так не ясно? Хреново, вот как Питеру. А еще забавный факт, все очень быстро отучились называть Питера «Пит, Питти» потому, что лицо парня из отрешенного превращалось в пуленепробиваемое, и он снова умолкал, а потом молчал неделями, если не дольше. А догадаться почему совсем не сложно. Ведь единственная вещь, от которой не спрятаться, от которой не сбежать, не избавиться – это воспоминания. Ох Пит, ты еще такой молодой, такой доверчивый.- Смеется Тони обрабатывая рану на плече Паркера, после патруля Человека Паука. Тони всегда очень аккуратен, когда дело касается Питера. Каждый раз, когда Питер приходил с очередной раной, Тони ворчал, журил его, но неизменно сам обрабатывал и зашивал рану, не доспуская к Питеру роботов, потом обязательно трепал по макушке и просил быть осторожнее. Тони называл Паркера его полным именем только тогда, когда был очень серьезен. В основном он прибегал к дразнящему «Паучок» или «Малыш», «Карапуз». Но когда они оставались только вдвоем, в моменты нежности и страсти он звал его «Пит» или «Питти». И только так. И поэтому Питеру было горько и обидно, когда кто-либо его так звал. Питеру казалось, что они просто не имеют право, ведь они посягают на такие светлые воспоминания, как бы очерняя их будущим горем и тоской. Хотя тосковать и горевать умели все кроме Питера. При людях он никогда не проявлял эмоций, а вот, когда оставался один на один со своими демонами и воспоминаниями то... Питеру приснился кошмар, в этом кошмаре Тони умирает(Боже, как иронично, сейчас он бы оттдал все на свете, лишь бы через минуту он проснулся, и все это оказалось только страшным сном). Питер вскакивает в холодном поту, на губах застыл крик, сердце стучит гулко, быстро. На эти летние каникулы он живет в башне мстителей, Мэй была даже рада тому, что его дома не будет три месяца. Парень бежит в комнату Старка, его ведет слепой страх, инстинкт, он должен быть уверен, что с Тони все хорошо. Питер несется со всех ног, залетает к нему в комнату, тем самым будя Старка. Он подрывается с кровати, встревоженный перепуганным видом Паркера, который весь трясся, все еще не переставая плакать. Тони быстро подбегает к парню осматривая его на наличие ранений. -Питти,Пит, что случилось, ты не ранен? Эй, парень, слышишь меня? Как только Тони подходит Питер буквально заваливается на него, обнимает и утыкается носом в шею, все еще дрожа. Старк моментально отвечает на объятия, нежно поглаживая Питера по спине, плечам, зарываясь руками в шелковые вьющиеся волосы. -Может все-таки скажешь, что случилось? -Мне...Кошмааар... Ты там... Уми-умираееешь...-Всхлип- Я.. Не хочу... Ты..-Всхлип. Тони крепче сжимает в объятиях парня, аккуратно усаживает на кровать рядом с собой, все еще обнимая, а потом и вовсе укладывает. -Эй, паучок, посмотри на меня,-Тони нежно улыбается, понимая, что причиной такого страха его мальчика является он сам.-Я тут, я жив, я с тобой, я рядом, давай ложиться, вот-так, хорошо, тшшшш. Тони убаюкивает Питера, как маленького, а он и успокаивается в сильных надежных руках, прижимается сильнее к мужчине, утыкается носом в ключицу,вдыхает на полную грудь аромат родного тела и затихает, убаюканный словами и теплом. Тони еще долго не будет спать, охраняя сон такого сильного и беззащитного паучка, поглаживая его по беспокойной голове, и только под утро уснет. С тех пор Питер спал спокойно и хорошо только тогда, когда Старк был рядом. А сейчас парень просыпается в холодной кровати один, с немым криком на губах и тянется за очередной порцией таблеток снотворного, успокоительного и антидепрессантов, по другому ему просто не уснуть. Уже не уснуть. Он принимает таблетки и выходит на балкон. Упирается руками в перила. Дышит глубоко, смотрит на звезды, пытается найти созвездия... 02:34 Питеру не спится. После умопомрачительного секса с Тони в пору бы отрубится, и он так и сделал, но только на тридцать минут, не больше. Сейчас он в рубашке Тони стоит на балконе, он уже порядком замерз, но уходить не хочется. И вдруг кто-то теплый прижимается сзади, поставив руки по бокам от мальчика. Старк(а это был именно он, кто ж еще) проводит носом по шее Питера, а потом выцеловывает дорожку от затылка до уха, паралельно запуская руки под распахнутую рубашку. Питер выглядит непозволительно сексуально в его вещах. Руки Старка оглаживают пресс, поднимаются к груди, массирует соски, срывая губ Питера первые вздохи. Паркер откидывает голову на плечо Тони, открывая ему тем самым доступ к шее, чем Старк немедленно пользуется. Он целует, покусывает нежную кожу и сразу зализывает эти укусы. Питер поднимает руку и кладет ее Тони на шею, и он на это протестующе мычит, ведь руки у Питера ледяные. -Замерз...-Не вопрос – утверждение . -Ну так согрей... Тони резко поворачивает Питера к себе лицом и целует. Целует долго, с наслаждением, целует тягуче, оттягивает нижнюю губу, обводит губы языком и сплетает свой, с языком Питера,на что тот стонет прямо в поцелуй, зарываясь руками в волосы Старка и обнимая его за шею. Тони опускает руки на задницу Питера, мнет, сжимает, потом подхватывает под бедра и усаживает на себя. Паркер обхватывает ногами торс мужчины, продолжая целовать. Тони заходит в спальню и садится на кровать, Питер поудобнее усаживается на его бедрах и берет инициативу в свои руки. А Тони и не против. Питер начинает с шеи, вылизывает ее, покусывает выступающие венки, опускается к ключицам, параллельно не забывая двигать бедрами, тем самым потираясь своим членом об внушительный стояк Старка, но что он только порыкивает и сжимает талию Питера до синяков. А парень тем временем опускается поцелуями по прессу. Тони не выдерживает, поднимает Паркера, целует и переворачивает на спину, подгребая под себя, сдирает с Питера свою рубашку и снимает боксеры,сначала парня, потом уже свои.Хватает смазку, брошеную на тумбочке. Паркера даже растягивать не надо, только часа два назад тем же занимались, Тони сразу наносит смазку на свой член,быстрым движением размазывает и входит, срывая тем самым громкий стон с губ Питера, да и сам Старк беззвучным не остается. -Давай же, Тони... Тони ускоряет темп, и каждый раз безошибочно попадает по простате, от чего Питер разве что в дугу не выгибается, он стонет, извивается под Тони. -Быстрее, пожалуйста...-Стонет Питер, ему всегда мало, нужно больше, он хочет всего Тони, и всегда, и везде. -Какой ты у меня ненасытный мальчик, да Питти? Всегда хочешь больше,быстрее...-Старк дразнит Паркера, заводит, шепчет на ухо пошлости, задевая губами мочку, но темп не ускоряет, издевается. Но у Питера свои незаконные приемы есть. На выдохе, между толчками он простанывает: -Мистер Старк, пожалуйста... И у Тони просто срывает крышу. Знает же мелкий засранец, какой на него это обращение имеет эффект... Он срывается на бешенный темп, буквально втрахивая Питера в матрас. После пары особенно сильных толчков Питер кончает, и как можно сильнее сжимает Тони, от чего тот кончает сразу за ним. А дальше оба счастливые и удовлетворенные засыпают до утра. И Питер идет спать, потому что лекарства подействовали и засыпает мертвым сном без сновидений ровно до звонка будильника. Проходят еще пару месяцев и у организма вырабатывается устойчивость к препаратам. Мутант он в конце концов или нет? Но Питер не пойдет больше к врачам, они все ему уже порядком поднадоели. Да и Тони говорит, что оно ему не надо. Да, он точно прав. Тони же всегда прав. Он говорит, что к врачам нужно больным, а Питер ведь не больной, правда? Не больной ведь? Ведь слышать человека который умер и советоваться с ним, это абсолютно нормально?! Так ведь?! -Пииитеееерррр...-Тянет любимый голос где-тот за спиной. Питер резко оборачивается, с надеждой увидеть любимого за спиной, но там никого нет. -Питееееррррр...-Продолжает голос. И Питер счастливо улыбается, потому, что знает, что любимый рядом, он его не оставит, не бросит. Он знает, что Тони здесь, он защитит. Жаль только, что он не видит, как испуганно переглядываются Мстители, ведь кроме улыбки они прекрасно видят еще и обезумевшие глаза, и то, как у Питера трясутся руки. -Мы пойдем прогуляемся, вы не против ребят?Мы давно не выходили на свежий воздух, а Тони говорит, что для меня это вредно.-Хихикает Питер, а потом кивает самому себе, встает и уходит. О да. Теперь Питер про себя говорит только «мы». Такое продолжается уже приблизительно месяц. Он всегда готовит завтрак на двоих, и накрывает на стол на еще одного человека, и не дай бог кому-то сесть на место «Тони». А потом Питер начал пить. И не только пить, но и курить. И каждая затяжка сопровождалась: --Что же я делаю, может не стоит, ведь это неправильно... Тони? Я плохой, да? -Питти, ты же всего лишь хочешь, чтобы стало лучше так? Да, мой хороший?-Тянул голос, нашептывал ему это на ухо. -Даа, хочу..-Вторил ему Паркер. - Ты же просто хочешь, чтобы боль ушла? Тебе же просто больно, я тоже так делал, все хорошо Питти, ты просто хочешь, чтобы перестало болеть, да?-Продолжал голос «Тони» - Да, хочу..-Повторяет Питер с улыбкой на лице. Тони понимает, Тони заботится, Тони рядом, Тони знает... И Питер напивается до беспамятства, и боги, как ему хорошо! А сегодня Питер идет на прогулку с Тони, Тони обещал показать очень красивое место Питеру. Они поднимаются на крышу Старк Индастриз. Питер выходит на крышу осматривается и улыбается. -Тут и правда очень красиво, Тони,-говорит он. -Пиитееррр, ты же хочешь ко мне? Хочешь быть со мной навсегда, правда?- Шепчет голос, но теперь он просто повсюду. -Конечно Тони, конечно я хочу быть с тобой.- Питер уверен, что это же очевидно! - Тогда посмотри как тут красиво, Питти.. И правда, очень красиво. Просто таки волшебно. И Питер не может перестать улыбаться, хотя скулы уже сводит. -Питти, а помнишь, ты всегда хотел летать, как железный человек?- Голос говорит нежно, прямо таки ласково, как будто с маленьким ребенком. -Да, да! Конечно помню!- Питер очень рад, ведь Тони всегда помнил о его мечтах, всегда старался их осуществить, какими бы невозможными они не были! Питер смеется. Смеется как ребенок. Смеется заливисто, радостно, безумно. Смеется так, что уши закладывает. Смеется так, что в пору за голову хвататься и кричать от страха. А Питер смеется. Смеется и делает шаг. «"Питер, Питти, что же ты наделал...»