Глотка

У Кроули был замечательный рот. Чувственные губы, умелый язык, ровные зубы. Можно было воспеть оду этим губам, описать каждое их изменение, когда он улыбался, когда поджимал их, или смешно выпячивал нижнюю, как недовольный ребёнок. Ровно как и языку, который мог и творил невероятные вещи. И даже острые клыки, которыми Кроули прихватывал в порыве страсти его плечи, Азирафаэлю нравились. Но больше всего он любил их в совокупности, и на своём члене. Вот это он прочувствовал в полной мере. Минет стал одной из самых любимых ими прелюдий. Азирафаэль в полной мере распробовал это удовольствие, и даже больше. Глубоким минетом его уже было не удивить, как и гибким языком. А вот когда кто-то заглатывает член вместе с яйцами... Он помнил, как вздрогнул в тот момент, испуганно посмотрев вниз, столкнувшись с виноватым взглядом Кроули, который поспешил прекратить свою ласку. — Не понравилось? — вид у демона был донельзя смущённым и напряжённым. Челюсть с негромким, но ощутимым щелчком встала на место, а Азирафаэль выдохнул, кладя ладонь на щёку с, как оказалось, невероятно эластичной кожей. — Продолжай, дорогой, — мягко попросил он, чем вызвал благодарный взгляд. С тех пор обласканным оказывался не только член. Кажется, у Энтони была какая-то оральная фиксация, и когда однажды ангел набрался смелости поинтересоваться в чём же суть такого рвения, которого он, к примеру, не испытывал при всей своей любви, Кроули неохотно, но сознался. Дело было в том, что горло у него было эрогенной зоной. И не снаружи, хотя ему порой и нравилось, как в порыве страсти Азирафаэль прихватывает его чуть ниже дёргающегося кадыка, а внутри. Нежная слизистая с множеством нервных окончаний. Удовольствие доставляли даже крупные куски пищи, а уж что говорить о толстом, горячем, и таком... На этом моменте Азирафаэль окончательно смутился, но всё же выслушал весь список эпитетов, касающихся его члена. Казалось, на этом можно было и закончить, ведь загадки больше не было, но слова плотно застряли на подкорке мозга. Конечно, это тело не было обделено мужским достоинством — можно сказать, что размер был больше среднего. Но этого, даже с яйцами, не хватало Кроули в полной мере. И тогда-то в голове у Азирафаэля созрел тот самый безумный план. Были прочитаны множество книг по анатомии, в том числе и о змеях, но, безусловно, на практике это оказалось совсем иначе. Когда твоя рука.. но обо всём по порядку. Это был обычный вечер обычного четверга. Даже не после дождичка. Азирафаэль по своему обыкновению сидел и читал, а Кроули так же обыкновенно страдал и ныл. Он зудел что-то о том, что ему не уделяют внимания, что он устал от одиночества и прочие вещи, направленные на то, чтобы привлечь внимание ангела. Результат как всегда был один — вино в бутылке скисало, а Азирафаэль оставался невозмутим. В этот раз, правда, недолго. — Дорогой мой, мне кажется, что твоему рту надо найти более достойное применение, — мягкий голос заставил Кроули прервать своё душеизливание, а потом покорно открыть рот, когда сразу два пальца скользнули по его губам, надавливая. Весь вид его выражал удивление, а брови были вопросительно подняты, но Азирафаэль не спешил отвечать на невысказанный вопрос, просто медленно двигая кистью вглубь и обратно, играясь с пока человеческим языком. Довольно скоро от такого положения пальцев во рту, слюнные железы начали вырабатывать слишком большое количество слюны, скапливающейся под корнем языка маленьким озерцом, которое грозило выплеснуться на подбородок. Терять такой ценный материал Азирафаэль не хотел, и потому толкнул третий палец, заставляя Кроули с шокирующим пониманием щёлкнуть челюстью. Та вышла из пазух, чуть видоизменяясь. Теперь не было надобности во всех зубах, а клыки увеличились. Азирафаэль потёр пальцами их основание, отчего Кроули довольно закатил глаза, и медленно погрузил руку до первого сустава большого пальца, погладив корень языка, вызывая у Кроули дрожь. Пухлая ладонь всеми четырьмя пальцами была внутри, давила изнутри, оглаживала влажный вход в горло, язычок, язык, натянутые мышцы. Азирафаэль потянул руку назад, вынимая её, хотя Змий и потянулся за ней, видимо не желая отпускать. — Я просто закатаю рукав, — пообещал он встревоженному Кроули, чей поплывший взгляд испуганно протрезвел, расстегнул пуговицу на манжете, закатывая её до локтя, а потом сложил пальцы пикой, прижимая большой, и вновь поднёс к чужому рту. Кроули проглотил кулак так жадно, будто это был как минимум блинчик, а он сам — голодавшим месяц ангелом. Кожа щёк натянулась, челюсть, так и вышедшая из пазов, прижалась снизу. Азирафаэль чуть шевельнул рукой, смачивая её со всех сторон, и растопырил пальцы, погладив вновь вход в горло, а потом вновь сложил, и двинул рукой вперёд. Кроули задрал голову, и Азирафаэлю пришлось привстать, чтобы рука скользила в гортань без изгиба, только по прямой. Медленно, он погружал её в горячую, влажную глотку, чувствуя, как от напора поддаются хрящи, как если чуть сдвинуть в сторону, то чувствуется гладкие бугры позвонков. Самыми кончиками, он оглаживал стенки, нащупав трахею, и пережав её резким движением внутрь, вдавив в нежную стенку. Чужое горло взбухло изнутри, Кроули закатил глаза, мелко вздрагивая. Он вцепился двумя руками в штаны на бёдрах Азирафаэля, и глухо булькал, пока не пережали связки горла и выход кислорода. Теперь демон был не в состоянии издать и звука, но конвульсивные волны, прокатывающиеся по его телу, говорили лучше всякого стона. Азирафаэль тем временем смог погрузить руку аж до середины предплечья, отчего лицо Кроули видоизменилось, а шея жутковато взбухла. Ангел был весь взмокшим от напряжения, одной рукой в пасти, а другой цепко держа длинные волосы Кроули, чтобы тот не упал и не двигал головой, боясь даже не навредить ему, а прервать то удовольствие, что доставлял. Острые клыки царапали его кожу, пальцы сдавливало до боли, когда Змей в инстинктивном порыве пытался проглотить добычу, коей считал его руку. Когда Азирафаэль достиг предела глубины, уже чувствуя даже не горло, а то, как расходится под давлением пищевод, как сдвигаются ключицы и рёбра, он так же медленно потянул обратно, давая Кроули вдохнуть, и вновь погрузил руку, но уже быстрее, благо слюна выделялась в большом количестве. Ещё через пять минут он попросту трахал чужую глотку, складывая пальцы пикой, когда погружал, и растопыривая, когда вынимал, чтобы обласкать по всей длине пищевода, надавить на бугорки костей и хрящей. Рука влажно сновала внутри чужого рта, вырывая стоны и глухие вскрики, когда не пережимала связки. Кроули била крупная дрожь, по его вискам тёк пот, вены вздулись, а радужки глаз не было практически видно, так глубоко она закатилась. Губы обтягивали предплечье, превращаясь в тонкие белые линии, а стоило вынуть руку, тут же распухали и багровели от прилившей крови. Слюна катилась по подбородку на шею и ниже, туда, где от напора расходились рёбра, не задерживаясь в ключичной ямке, потому как она тоже буквально выгибалась изнутри от толчков рукой. На очередном движении демон вдруг весь вздрогнул, напрягся, превращаясь в статую, тонкие пальцы стиснули чужие бёдра до синяков, и обмяк, соскальзывая с чужой влажной, в бороздах от зубов, руки, будто чулок, что соскальзывает с женской ножки. Азирафаэль тут же вынул кисть, ловя чужую оргазменную дрожь, и наклонился, подхватывая то, во что буквально своими руками, превратил демона. В чистое удовольствие. Оргазм прямо в мозг, хотя cудя по мокрому пятну на чужих джинсах, он постарался на славу. А ведь Азирафаэль даже не заметил, когда одно возбуждение нашло себя в проявлении другого. Ангел улыбнулся, аккуратно хватаясь за чужую нижнюю челюсть, с негромким щелчком сумев вставить на место, а потом переложил вялого Змия на диван, утирая его рот платком, равно как и свою руку. Теперь ему никто не помешает дочитать ту интереснейшую книжку. Во всяком случае, нормально говорить Кроули не сможет ещё долго.