Договор

— Как же бесит твоя каменная рожа! — Пф. — Порой мне хочется впечатать её в стену и давить, пока не хрустнет нос, а кровь не зальёт этот идиотский платок на твоей шее. — Рискни, сучонок, и я снесу твою тупую башку быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Эрен дышит тяжело, пальцы напряжены и беспорядочно сжимаются в кулаки. Он выше и приходится невольно сутулить спину, чтобы быть наравне. Леви стоит вплотную спиной к стене, на лице ни капли заинтересованности, и Эрен прижимается к нему, вдавливая в себя грудью и уткнувшись лицом в изгиб тонкой шеи. Он всегда начинает с этого — тычется, словно слепой щенок в грудь матери, дышит глубоко и шумно, впитывая в себя запах кожи и волос. А потом целует. Не мокро, лишь скользит сухими губами, мягко касаясь кожи, иногда слегка прикусывает, но следов никогда не оставляет — это правило. Леви без интереса смотрит в стену напротив, подбородок чуть вздёрнут, руки расслабленно висят вдоль тела, на действия Эрена он никак не реагирует. Эрен к этому готов, всегда настроен на отчуждённость, но надеяться не прекращает. Он верит в то, что когда-нибудь Леви оттает, и не забывает ему об этом напоминать. — Ты просто грёбаный кусок льда, — шепчет со злостью в самое ухо за секунду до того, как ведёт по нему языком. В груди кипит невыносимая ярость, порой кажется, что она разорвёт плоть и прорвется, словно пар из изрубленного тела титана. Сил контролировать её у Эрена не хватает, но у него есть Леви. Как и многие другие, Эрен всегда считал капрала непоколебимой скалой, с куском стали вместо сердца и стужей внутри. Даже его неживые глаза напоминают талый снег, но не тот прозрачный, что растворяется в весенних лужах, а грязный, смешанный с печной золой и застывший острыми гранями. Он режет взглядом каждого, вспарывая кожу, словно бумагу, будто лезвием полосуя мягкую плоть. И никто в здравом уме не спешит попадаться ему на глаза в неурочный час. Эрен не боится. Никогда не боялся, кажется, регенерация включается в нём намного раньше, чем он успевает получить травму. И он всегда смотрит прямо, не отводит взгляд, словно вызов кидает, снова и снова. У Эрена глаза — полная противоположность, яркие, распахнутые широко навстречу всему новому, живые, подвижные. Но если приглядеться получше, то тени прошлого не уходят оттуда и на миг, боли и печали там столько, что не вычерпать, и он, ребёнок по сути с недетскими глазами, несёт это в себе, не забывая ни на секунду. — Не устраивает — так вали на все четыре стороны, — бросает Леви. — Ты знаешь, что я не могу, — сглатывает Эрен и устраивает руки на капральской талии. Пальцы недвижимы от силы секунд десять, потом проворно хватаются за рубашку и тянут её из форменных брюк. На улице глубокая зима, морозы трещат и вероятность нападения практически нулевая, поэтому с системой ремней копаться не приходится. Хотя Эрен находит в них своё особое очарование. Из нижних петель пуговицы выскакивают сами, расстёгивать же остальные он не спешит, ныряя ладонями под тонкую ткань и устраивая их на голой коже. Леви просто кусок льда. Эрен знает, что это стопроцентная ложь. Может, внутри всё замёрзло и вымерло от бесконечных потерь, которыми судьба потчует его из года в год. Но вот снаружи всё совсем иначе, и Эрену это известно как никому другому. Кожа у Леви тёплая, гладкая и мягкая, он изучил каждый её сантиметр, знает все родинки и шрамы, но не устаёт делать это снова. Ладони скользят медленно, продвигаются вверх сантиметр за сантиметром, щупают, гладят, ласкают. Длиться это может бесконечно долго, пока Эрен не насытится касаниями. Его лицо по-прежнему в изгибе тонкой шеи, дыхание тяжёлое, обжигающе горячее, но Леви не старается отстраниться. Он просто ждёт, когда всё это закончится. Спустя бесконечность Эрен отстраняется, смотрит в лицо и тянется к губам. Поцелуем это назвать сложно, Леви не отвечает. Никогда. Его губы сомкнуты, и Эрен берет, сколько может, впитывает в себя, лижет, словно кот. Больше не просит, знает, что не дадут. А потом развязывает ненавистный платок, бросая его на пол, и расстёгивает оставшиеся пуговицы. Грудь у Леви бледная и жёсткая, по бокам видны рёбра, живот плоский и слегка впалый. Контрастом — тёмно-коричневые пятна сосков. Эрен не испытывает к ним особого интереса, но всегда непременно сжимает пальцами — на лице Леви не дёргается ни единой мышцы. Эрен отстраняется совсем немного, тянет свои штаны за замок, но не расстёгивает. У него стоит, и член придавлен грубой тканью к низу живота, из-за пояса торчит мокрая, налитая кровью головка. Эрен стояк игнорирует, Леви даже не замечает. Он знает, но смотреть и убеждаться не собирается. По большому счету ему плевать. Эрен опускается перед ним на колени и утыкается лицом в живот, снова дышит, пытаясь впитать в себя запах, и мягко целует. Несмотря на резкие фразы и кипящую ярость, он всегда аккуратен, можно даже сказать, нежен. Конечно, Леви плевать на всё это хотел с высокой стены, но, определённо, это лучше, чем то, что было в начале. На живот времени уходит ещё больше, и Леви даже успевает заскучать, но Эрен поднимается, разворачивает его спиной к себе и наваливается, вжимая в стену. Он переплетает их пальцы и заводит руки над головой, держит крепко. А сам трётся пахом о крепкий капральский зад. — У тебя синяк на плече, откуда? — спрашивает хрипло, слегка цепляя зубами колючий затылок. Леви молчит. — Если узнаю, что позволяешь кому-то себя касаться — убью, — злостью пропитано каждое слово. — Не смей мне угрожать, — фыркает Леви, явно не воспринимая слова пацана всерьёз. — Убью, — повторяет Эрен. — Ты мой, Леви, — рычит со злостью. Леви освобождает свою руку из захвата почти играючи, и уже в следующую секунду Эрен получает с локтя в челюсть. — Ещё раз назовёшь меня по имени, щенок, — шипит угрожающе, — и я запру тебя в карцере. Эрен отшатывается назад, но потом снова наваливается. Он отпускает вторую руку и хватает Леви за бёдра, прижимаясь ещё теснее. — Ты же знаешь, что я не боюсь, — болезненно хрипит Эрен, — ни тебя, ни карцера. Всё равно я оттуда выйду, рано или поздно. Сэр, — добавляет намеренно пренебрежительно. Леви хочет ответить, но не успевает. Эрен жмётся ещё теснее, трётся пахом и кусает загривок. Не больно, но дискомфорт пробивает тело. — Хочу, — выдыхает следом. А потом резко разворачивает Леви к себе и падает перед ним на колени. Пальцами хватается за ширинку и дёргает пуговицы. — Мы так не договаривались, — яростно шипит Леви, вцепляясь пальцами в патлатую башку и с силой оттягивая. Эрен болезненно рычит, вскидывает голову и смотрит в упор. В глазах чёртово адское пламя, на лице эмоций столько, словно на него идёт дюжина титанов, и он собирается броситься на них с голыми руками. — Я хочу, — повторяет, кривя губы. — Мне мало. Чего мало, не уточняет, но Леви, кажется, догадывается без слов. — Мы. Так. Не. Договаривались, — повторяет, чеканя каждое слово с нажимом, и смотрит в глаза. — Хочу, — упрямо, словно ребёнок, давит Эрен. Он вцепляется в форменные штаны Леви и дёргает вниз. Плотные и узкие, они съезжают от силы сантиметров на десять, но и этого достаточно, чтобы оголить низ живота с тёмной дорожкой тонких волос, расширяющейся и скрывающейся под резинкой белья. Эрен утыкается в них носом, глубоко втягивает в себя пряный мужской запах и проводит широким мазком языка вдоль края. Леви снова дёргает его за волосы. — Этого в договоре не было, — повторяет. — Заключим новый, — почти мурлычет Эрен, потираясь о его член щекой, словно кот, и чувствует, что тот начинает стремительно твердеть. Злость и ярость улетучиваются в одно мгновение, стоит получить желаемое. Он вздыхает восхищённо и вскидывает глаза на Леви. Леви, который по прежнему жестоко тянет его за волосы и обещает убить одним взглядом. Боли нет совсем. — У тебя встал, — произносит с придыханием практически одними губами и смотрит восторженно. — Я никогда не говорил, что импотент, тупой ты щенок, — шипит Леви, совершенно не испытывая восторга от реакции собственного тела. — Я говорил, что меня не интересует секс в целом, и с мелкими сопляками в частности. — Я вижу, — пропуская половину слов мимо ушей, шепчет Эрен, наблюдая, как набухшая головка оттягивает ткань трусов, и на них тут же появляется маленькое влажное пятнышко. Оторвать взгляд невозможно, и он облизывается, наклоняясь ближе, и тянет пальцы к белью. — Убери от меня свои лапы, сучонок, пока я тебе все зубы не выбил, — плюётся угрозами Леви, пытаясь оттянуть от себя голову Эрена. — Можешь и руки сломать, только дай отсосать, — не сдаётся тот. — Может, тебе и зад подставить, м? — интересуется Леви почти ласково. — В перспективе, — соглашается Эрен. — Капрал, — Эрен входит в кабинет своего командира без стука, без разрешения, — мне нужна помощь, — в словах и глазах только уверенность. — Выйди и зайди, как положено, — не поднимая взгляда от бумаг, отвечает Леви. — У меня нет на это времени. Помощь. Сейчас. Он подходит к столу, огибает его и встаёт рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Наглеешь, — капрал поднимает на него взгляд, пристально смотрит в глаза. Эрен кивает болванчиком, не собираясь отрицать очевидное, наклоняется ближе и зарывается носом в тёмные волосы. Леви не реагирует, не встаёт со стула, не пытается отстраниться — если Эрену что-то нужно, он сделает это сам. Так уж повелось. Он перекатывает в голове мысли о том, что всё зашло слишком далеко и не мешало бы это прекратить, но, глядя в благодарные, по-оленьи невинные глаза, он каждый раз откладывает. Когда всё случается впервые, Леви искренне недоумевает. Эрен долго, витиевато и сбивчиво говорит, выворачивая пальцы, хрустя суставами, и таращится в пол. Несёт что-то о злости, неконтролируемой ярости и порывах наломать дров. Говорит, что ему нужна помощь, чтобы выпускать пар. На совет Леви о том, что в тренировочном зале висят кожаные мешки с песком, и он может молотить по ним до посинения, только отмахивается. Физическое истощение не помогает, проблема в голове, эмоции переполняют и требуют выхода. Леви не понимает, чем может помочь, пока Эрен не обхватывает его руками и не утыкается носом в макушку. — Давайте постоим так, немного, — просит. Опешивший капрал не может даже пошевелиться. — Слушай, Эрен, — начинает аккуратно, — если тебе нужна такая разрядка, то, может, поищешь её среди девушек? — Мне не нравятся девушки, — упрямо. — Тогда среди парней, — он пытается незаметно отстраниться. — И парни не нравятся, мне нужны вы, сэр, — он поджимает губы, шумно тянет в себя воздух и продолжает: — Не подумайте ничего скверного, просто они все не подходят. Я очень долго думал и сравнивал. Вы обещали меня убить, если я выйду из-под контроля, только вы сможете меня удержать. Я вам верю, — последняя фраза звучит совершенно по-детски, словно потерявший все надежды ребёнок обретает плечо и опору, в которой долго нуждался. — Меня не интересует секс, от слова совсем, Эрен, — пытается объяснить Леви, тщательно подбирая слова. Он и без того не уверен в стабильности Эрена, даже когда тот в состоянии покоя и ничто ему не угрожает. Что творится в его титаньей голове — не ясно, и какая мелочь может его спровоцировать — узнать наверняка нельзя. Идти ему больше не к кому, он не доверяет людям, не доверяет себе, и единственный ориентир, маячивший впереди, это сам Леви, поручившийся за него перед теми, кто хочет казнить мальчишку-титана. — Вам не нужно ничего делать, — заверяет Эрен. — Просто позвольте приходить и… — он мнётся, хотя его лица не видно, — касаться. — И как ты будешь меня касаться? — интересуется Леви, не спеша соглашаться, — меня интересуют рамки и границы дозволенного. — Я не сделаю ничего, что может вам не понравиться, — обещает Эрен, не двигаясь с места. — Может, мне в принципе не нравится, когда меня лапают? — Леви не лжёт. — Я буду аккуратен, обещаю, — клонит своё Эрен. — Кто, если не вы? — спрашивает и касается губами бледной шеи, тут же делая шаг назад и смотрит своими оленьими глазами, полными надежды. О том, что вляпался по самые уши, Леви понимает спустя месяц, спустя ещё два — начинает жалеть и стараться максимально избегать пацана. Но тот, словно ищейка, находит его повсюду, жмётся доверчиво, гладит, обнимает, старается коснуться губами оголенных участков кожи и надышаться запахом. Где-то в этот момент он развеивает последние крупицы иллюзии невинности в оленьих глазах и наблюдает, как всё это катится по наклонной. Жадность в Эрене растёт с каждым днём, в глазах только злость и страх быть отвергнутым. Он не контролирует язык, переходя порой все границы, не контролирует своё тело и силу, когда зажимает Леви у стены и трётся напряжённым пахом о бедро и зад, пока не получит разрядку. А иногда просто приходит, не произнося ни слова садится у ног, кладёт голову ему на колени и сидит так часами, а потом, так же молча, уходит. Леви никогда не знает, когда он придёт снова и каким будет. Порой требуется пять минут постоять неподвижно, порой не хватает пары часов, чтобы Эрен насытился близостью. А ведь поначалу всё казалось безобидным. Сейчас не кажется, и Леви знает, что может сколько угодно плеваться ядом и отталкивать пацана, на того это не подействует. В сексе Леви по-прежнему не заинтересован, зато его начинает интересовать Эрен, хочется разобраться в его нестабильной титаньей башке, навести там порядок и разложить всё по полкам. Уверенность в этом так же высока, как и то, что Эрен просто так не дастся, он будет требовать равноценный обмен. И брошенная как-то полушепотом фраза о том, что Эрен хочет взаимности, заставляет думать, что расплачиваться придётся собственным телом. И только Леви осознаёт эту мысль, пытаясь с ней свыкнуться и найти другие возможные решения, как Эрена словно срывает с цепи; за неполный месяц он вырастает из оленя и становится волком. Наглым, дерзким, провоцирующим и вызывающим на эмоции. Окружающие не замечают и доли изменений, всё происходит за закрытыми дверьми, подальше от посторонних глаз. Леви пробует разные тактики, но проигрывает, с каждым разом убеждаясь в том, что Эрен будет идти напролом, добиваясь своей цели. Он уже не раз наглядно доказал, что умеет это делать. Сейчас его цель — Леви. Эрен убирает руки от белья, обхватывает ноги Леви и ведёт ладонями по задней поверхности бедра, гладит, словно говорит: «Расслабься.» В глазах, полыхающих яростью несколько минут назад, — ни капли злости, лишь невинная надежда. Леви не верит в это ни на секунду. Но бдительность на миг теряет, и Эрен дёргает головой вперёд. На крепко сжимающие волосы пальцы ему плевать, инстинкт самосохранения отключился уже давно. Перед глазами вожделенное, он стремился к этому почти полгода и сейчас не намерен отступать. Он хватается зубами, чудом не прикусив кожу, за край белья и тянет на себя. Член получает свободу и тут же оказывается снаружи. — Ух ты, — восторженно тянет Эрен, облизываясь в предвкушении. — Да чтоб тебя, — шипит Леви, отпуская волосы и пытаясь натянуть штаны и отстраниться. Эрен не пускает. Он перехватывает ладони Леви, держит крепко и смотрит снизу вверх с такой мольбой в глазах, словно от этого зависит его жизнь. А потом тянет Леви ближе и целует твердый живот. — Не смотри на меня так, — предупреждает Леви, — я не верю тебе ни на йоту. — Новый договор, — снова просит Эрен, — я согласен на любые условия ради твоего «Да». — А не поплохеет, от моих условий? Будешь потом рыдать, как обманутая девка, — наклоняется Леви, почти выплёвывая слова Эрену в лицо. — Всё, что угодно, — завороженно шепчет тот; налитой член прямо у него под носом глянцево блестит головкой. Короткие тёмные паховые волосы уходят вниз, и единственное, о чём может думать Эрен, это стянуть штаны и увидеть всё. — Хоть на куски изруби, — добавляет, беспрестанно облизывая губы, — я на всё готов, лишь бы получить тебя. — Вас, сэр. — Вас, сэр, — повторяет Эрен и приникает щекой к горячему твёрдому члену. Его «сэр» так и сквозит наглостью и горой проблем, Леви чувствует это каждой клеткой. Эрен в это время уже вовсю наслаждается отвоёванным. Он трётся щекой, шумно вдыхает запах и почти невесомо касается губами. А потом обхватывает губами головку и медленно посасывает, словно пытается распробовать и запомнить вкус. Он старается, прикладывает все усилия, интенсивно работая языком и двигая головой. Периодически он на пару секунд замирает, смотрит вверх, пытаясь рассмотреть эмоции Леви, но ему не удаётся. Капрал смотрит в потолок, он напряжён, и кулаки крепко сжаты. Эрену льстит даже это и он удваивает напор. Свой болезненный стояк он всё это время игнорировал, но теперь не отказывает в удовольствии расстегнуть ширинку и обхватить ладонью скользкий от смазки ствол. И хватает пары минут интенсивных движений, чтобы напряжение выстрелило в ладонь. Он стонет от удовольствия, прямо с членом во рту, и посылает эту вибрацию по телу Леви. Ему чертовски хорошо, так, как не было никогда раньше, и желание разделить это с Леви дурманит голову своей доступностью. Ему ведь почти пообещали, дали надежду. И пусть капрал холоден и не заинтересован, Эрен уверен, что его жара хватит, чтобы растопить замороженное сердце. С этими мыслями он удваивает старания, и они вознаграждаются. Леви кончает, стараясь отстраниться, но Эрен не позволяет, подставляя язык под густые капли. И ему кажется, что Леви тихо стонет, пытаясь всячески это скрыть. — Это отвратительно, — бросает спустя пару десятков секунд, член всё ещё пульсирует, но он натягивает и застёгивает штаны. — Когда я однажды попал тебе на поясницу, когда кончил, — говорит Эрен, вытирая губы тыльной стороной ладони, — ты врезал мне ногой с разворота прямо в ухо. У меня потом в голове звенело несколько часов. — Если ты успел намечтать себе какой-нибудь херни, пока сидел с моим членом во рту, то я мигом спущу тебя с небес на землю, — ровно выдаёт в ответ Леви и протягивает Эрену руку. — А теперь поднимайся и проваливай с моих глаз. Эрен вскакивает на ноги на удивление легко, лыбится от уха до уха и тянется за поцелуем. — Совсем охренел? — шипит Леви, упирается ладонью ему в лицо и отталкивает от себя. — Совсем скоро тебе начнёт это нравиться, — смеётся Эрен, проглатывая остаток фразы о том, что разобьётся для этого в лепёшку. — Пошёл вон, — указывает взглядом на дверь Леви. — Ты оттаешь, Леви, я тебе обещаю, — делает шаг ближе Эрен, наклоняется и шепчет прямо в ухо: — огонь сильнее льда.