Бессердечные твари

Что определяет человека? Его слова или поступки? Как понять, хороший человек или плохой? Где граница, отделяющая чёрное от белого? Добро победило, зло было повержено. Гарри Поттер сделал волшебный мир чуть чище, избавив его от предводителя Пожирателей смерти, и теперь в стране должны были воцариться мир и покой, по полям — бегать без страха единороги, а двери домов — никогда не закрываться. Ведь никто ничего не боится, не так ли? Но всё это сказка, которая к реальному миру не имеет никакого отношения. Лютный переулок в самом центре магического Лондона никуда не делся. Здесь всё так же бродят шлюхи, оборотни и тёмные волшебники, не чурающиеся ни убийств, ни создания или продажи тёмных артефактов. Волшебник стоял около обшарпанного здания и нервно осматривался по сторонам. Он был опрятно и дорого одет, но скрывался под мантией с широким капюшоном. Он очень не хотел, чтобы его заметили и тем более узнали. Он натянул капюшон пониже на глаза и быстро двинулся в сторону маленького магазинчика, вход в который можно было обнаружить лишь назвав пароль. Пароль он выяснил совсем недавно, заплатив девке из Лютного чуть больше обычной стоимости. Эти шлюхи были хороши тем, что принимали абсолютно любую внешность, если ты принесёшь нужный волосок, а волос своей жены у него было предостаточно.       — Славься, Гриндевальд, — произнёс он шёпотом, касаясь кончиком волшебной палочки шершавой стены, которая была покрыта мерзкой слизью и, кажется, запёкшейся кровью. Стена растворилась, открывая проход к стеклянной двери. Он открыл её, вызвав позвякивание небольшого колокольчика, и из-под прилавка высунулся самый настоящий гоблин, которые обычно работали в банке Гринготтс. Взрослый волшебник неуверенно переминался с ноги на ногу, пока гоблин внимательно его осматривал.       — Неожиданно, — проскрипел он медленно и поднялся на небольшую ступень, чтобы быть с клиентом одного роста. — Чем могу служить, мистер…       — Без имён! — резко воскликнул волшебник и быстро обернулся, словно кто-то мог его заметить в этом тёмном помещении, наполненном гнилостными запахами и спёртым воздухом. Он так и не снял капюшон.       — Как скажете. Не буду спрашивать, как вы смогли найти меня, — проскрипел хозяин, кинув пронзительный взгляд из-под тяжёлых надбровных дуг и давая понять, что прекрасно осведомлён, как его находят клиенты, — просто скажу, что принимаю только галеонами, и спрошу, что же вам нужно? Гоблин был одет в белую рубашку и золотой жилет, и эта его одежда никак не вязалась с грязным помещением, зато отлично сочеталась с изделиями гоблинской работы, которые лежали под сверкающей стеклянной витриной и висели на стенах.       — Магический кинжал, — нервно произнёс клиент и, осматривая товар, подошёл ближе.       — Ритуальный, хотите сказать, — кивнул гоблин и удалился за ширму. Покопавшись там почти с минуту, он вышел и положил перед волшебником бархатную коробку цвета свежей крови, на которой было начертано несколько неизвестных клиенту рун. Он не слишком любил заниматься учёбой в школе. Коробку открыли, являя взору волшебника сияющий кинжал, клинок которого был как будто наполнен лунным светом. Весь кинжал был в фут длиной, лезвие сияло серебром и платиной, а на рукоятке мерцали красные и зелёные камни, как глаза хищника на тёмной змеиной коже.       — Вы не боитесь продавать такое? — благоговейно произнёс волшебник, кончиком пальца коснувшись коробки, а затем резко отдёрнув его, словно обжёгшись.       — Я работаю здесь уже не один десяток лет, и мне наплевать, кто у власти: Фадж, Волдеморт или Поттер.       — Поттер ещё не министр.       — Я слышал, что это дело всего нескольких недель. Но, вы знаете, мне нравится политика, которую они ведут. Это даже может изменить что-то к лучшему. Волшебник внимательно посмотрел на продавца, в его взгляде вспыхнул свет и тут же погас.       — Но вас это не касается?       — Совершенно. Я храню нейтралитет, и они знают об этом, — кивнул гоблин и постучал длинным ногтем по стеклу прилавка. Ему наскучил этот разговор. — С вас тысяча галлеонов и можете забирать.       — Вы даже не спросите, для чего он мне?       — Я же говорю, меня это не касается. Мужчина покопался во внутреннем кармане мантии и достал тяжёлый мешочек монет. Он поставил его на прилавок, с которого его тут же прибрали костлявые руки гоблина. Тот стукнул мешком о другую ладонь, прислушиваясь к звону монет, и нахмурился.       — Странно, но мне показалось, что ста галеонов не хватает. Пересчитаем? — приподнял кривые брови продавец. Волшебник надул губы, что-то проворчал себе под нос, но достал ещё один мешочек — поменьше.       — Не стоит жадничать, этот кинжал даже лучше того, что я когда-то продал самой Беллатрисе Лестрейндж, — ухмыльнулся гоблин и внимательно проследил за реакцией волшебника, глазки которого испуганно и вместе с тем вожделенно вспыхнули.       

***

Сижу в холле маггловского отеля и смотрю, как стрелка часов мерно отсчитывает минуту за минутой. Скоро, совсем скоро они сюда придут. Не вместе и, конечно, под оборотным. Но за эти три года я достаточно изучил их привычки, расписание и даже то, в какой позе им больше всего нравится трахаться. Больше всего моей жёнушке нравится заглатывать избранный член, буквально давиться им. Она хватает Поттера за задницу и сама насаживается на него ртом. Сука! Никогда! Она никогда не делала так мне, иногда лишь брезгливо касаясь головки своей блядской ладонью. А как она трахается? Да я был уверен, что эта заучка фригидна! Я всегда изо всех сил старался возбудить её! Нежно целовал, толкался в неё, закидывал ноги на плечи, вылизывая сиськи, а она лишь морщила рожу и смотрела в потолок. Пизда! Ненавижу! Рычу и снова смотрю на часы. Осталось пятнадцать минут. Пятнадцать минут до конца. Что там будет? Может быть, умру я, а, может быть, и они. Жизнь вообще сплошной облом. Были друзья, не стало друзей! Предатели! «Мы только друзья», — говорили они, улыбаясь колдокамерам. Они так говорили всегда. После победы. Во время громкой свадьбы, где наша семья приняла их и даже потом, когда Поттер стал кандидатом на пост министра магии. И она рядом с ним. Направляла. Поддерживала. Отсасывала. Резкий скачок в их карьерах никого не удивил. Это же Поттер и Грейнджер-Уизли! Избранный герой и гениальная траханная ведьма. Скоро выборы, и его победа — дело решённое, если, конечно, его труп не найдут в том номере, в который они регулярно — по вторникам приходят вот уже пару лет. Я доверял им. Я верил в дружбу и любовь, пока не увидел их. Увидел, как на дне рождения моей матери эти двое о чём-то громко шептались, а Поттер сжимал её плечи, яростно вглядываясь в глаза. Именно тогда сомнение закралось в мою голову и, подобно яду, растекалось по душе. Как говорил Дамблдор, убийство разрывает душу, но моя была уже мертва. И смерть её началась, когда я увидел, как моя благоверная, оглядываясь, прошмыгнула в кабинет главного аврора и вышла оттуда только спустя час. Нет, её вид как всегда был безупречен. Строгая причёска — волосок к волоску, идеально отглаженная мантия и макияж, но вот помада. Её не было и взгляд который бегал по сторонам — не заметили ли. Заметили! Я блять заметил! Конченая тварь! Я уже тогда захотел перерезать ей глотку, в которую она так любит принимать чужой член, но не хотел нарваться на Обливейт. Если, конечно, уже не получал его ранее. Она была мастером делать это. Я не мог больше рисковать, не хотел жить, как болван, и не знать, как эти двое совокупляются даже в ванной Норы, пока все празднуют свадьбу Джорджа. Я тогда застыл как вкопанный, словно околдованный петрификусом, и смотрел, как отражаются в зеркалах эти двое. Член Поттера со всего размаху долбился в мою жену сзади, губы буквально присосались к шее, руки сжимали соски под рубашкой, которую я ей подарил, ведь она так любит клетчатые рубашки. Ещё с похода за крестражами. Или я думал, что любит. Я думал, что она любит меня! За два года я в совершенстве овладел дезиллюминационными чарами и чарами прозрачности стен, чтобы наблюдать, как они снова и снова трахаются: в кабинетах, отелях, подворотнях, словно долбанные животные. Не часто, но всё же. Я научился быть незаметным и прятаться до того момента, как они наложат защитные заклятия. Ебучие герои! Я тоже пытался так с ней сделать, взять грубо, не спрашивая разрешения. Просто нагнуть на кухне, где она готовила нам чай. Размечтался! Вместо оргазма я получил весьма мощный Конфундус. Значит Поттер может загонять ей член до самой матки, а мне остаётся лишь лежать и смотреть, как она воротит свой нос, пока я в неё кончаю. Кончал. Раньше. Я уже и забыл, когда вообще последний раз спал со своей святой супругой. Она даже комнату отдельную завела, ссылаясь на занятость по ночам. Я много раз задавал ей вопрос, когда она родит ребёнка, но эта прошмандовка только отмахивалась и говорила, что не время. Конечно, зачем ей мой ребёнок, когда она прекрасно родит от ублюдочного Поттера, после его победы в выборах! Я всё понял, когда и Джинни не смогла забеременеть. Хотя, по её словам, она очень старалась. А потом услышал, как эти предатели планируют назвать первого ребёнка Джеймсом, а второго — Розой. А брак с младшими Уизли оказался полезным способом обойти чистокровных снобов в гонке за власть. Если эта хуева заучка подливала сестре противозачаточные зелья, то она тем более заслуживает смерти! Захотели стать счастливыми за наш счёт да ещё и власть получить? Чёрта с два! Сдохните! Я долго думал обо всём. Думал, как поступить, как отомстить! Я оплакивал свою жизнь, даже рыдал разрывая одежду шлюхи, а потом восстанавливал её. Снова и снова! Я всегда хотел, чтобы меня просто любили. Проклинаю мир и всё, чему меня учили: принципы, различия, выбор, мораль, компромиссы, знание, сообщество, — все это было неправильно, не имело никакой цели. В конце концов, все свелось к одному: смириться или убить. Мысль об убийстве пронзила сердце электрическим током и дышать стало легче. Я в собственном сознании представляю — даже прямо сейчас, что я с ними сделаю. Откидываюсь в кресле, возбуждаясь от своих планов. Сначала проткну Поттера ритуальным ножом, как когда-то зарезали его уродливого домовика. После такого не выживают. Потом при нём же, пока он будет захлёбываться собственной кровью, трахну его возлюбленную главу отдела правопорядка так, как он делал на моих глазах. Потом буду кончать и душить, кончать и душить. Потом перережу ему горло, которое она накануне вылизывала в лифте министерства, окончательно забирая жизнь. Он ещё во время битвы сдохнуть должен был. Я просто завершу начатое судьбой ещё в октябре девяносто первого. Потом обставлю всё так, как будто они сбежали. Хрена с два они поженятся и наплодят избранных ублюдков! Пизда! Она же любила меня! Любила и целовала так нежно, так трепетно. Я даже не понял, когда всё закончилось. После первого секса, после свадьбы или когда она стала проводить с Поттером слишком много времени, обсуждая планы по улучшения жизни в волшебной Британии? Хотя до сих пор помню, когда она в первый раз задержалась на работе и вместо приветственного поцелуя, просто похлопала меня по плечу, как делала когда-то на втором курсе. Я снова превратился в рыжего смешного друга, чистокровную фамилию которого всего лишь использовали для продвижения в карьере и захвата власти. Под Поттером и Грейнджер ходило почти всё Министерство, странно, что им ещё и памятник не поставили. Семейные, счастливые, отзывчивые. Знал бы народ, чем эти двое занимаются! Как Поттер впечатывает Грейнджер в стену и остервенело целует, словно пытаясь высосать из неё душу, пока её руки лихорадочно дёргают за ширинку, выпуская наружу его мерзкий член. Как она сама направляет его в себя. Кто бы знал, что очкастый чудик и книжный червь вообще так умеют! Большая стрелка наконец добралась до цифры три, и дверь в гостиницу открылась. Я почувствовал такой знакомый сладкий аромат. Запах её цветочного шампуня, которым стал пользоваться и Гарри. Психопаты! Ну и хуй с ними! Вот она, неприметная женщина. О, и сразу за ней — мужчина в сером. Предатели больше не боятся попасться? Ещё бы! Они готовы уже отпраздновать победу и развод с ненавистными Уизли. С нами, с теми, которые так много для них сделали! Мы помогли выиграть войну! Мы давали им кров и советы! Наша чистокровная фамилия продвинула их в министерстве. Сижу в стороне под чарами, меня не должно быть видно, но я сразу решил, что оборотное принимать не буду. Появлюсь из ниоткуда и пусть знают, кто их убил, пусть моё лицо будет последним, что эти двое увидят в своей блядской жизни. Встаю, иду за ними, поднимаюсь на третий этаж, по привычке вжимаясь в стены, протискиваясь в дверь, перед тем, когда она успевает закрыться. Грейнджер замерла, как будто что-то услышала или поняла, но я подстраховался и постарался убрать с тела все запахи — я же знаю, как она ненавидит как я пахну. Средство я взял в нашем с Джорджем магазине, надо сказать, очень успешном. Эти двое почти сразу выпивают зелье и становятся самими собой. Каштановая копна, так бы и вырвал и круглые очки, так и затолкал бы ему в задницу. Ненавижу! Хочу кричать, но молчу. Выжидаю. Я, конечно, расписал себе, как буду убивать их, но, как будет всё происходить на самом деле, пока не знаю. Хочу в последний раз посмотреть, как эти двое будут предаваться любви, ведь это так называется? Занятие любовью, вот только с любовью их долбёжка, не имеет ничего общего. Редкие встречи наедине были слишком жаркими, способными спалить и их, и меня! Стою у стены, замер, почти не дышу и прекрасно всё вижу. Вижу, как сучка разделась, а глаза Поттера загорелись при виде её тела. Она никогда для меня не раздевалась вот так — сексуально и маняще. Да я и полностью обнажённой её увидел только лишь тогда, когда она увлечённо скакала на этом чёртовом Поттере!       — Рон ведёт себя странно, — сказала она вдруг после страстного поцелуя. Ещё бы! — Может, стоило на время удалить его из страны? Он может что-нибудь выкинуть. Вот блядская министерская шавка!       — Может и стоило, — отвечает он, чмокнув её шею, и смотрит, как она, обнажённая, взялась за его ремень и расстёгивает, закусив губу от предвкушения. Вот хоть бы раз на меня так посмотрела! — Я вообще удивлен, что у него крыша не поехала. Сколько раз ты ему память стирала?       — Несколько. Но я же аккуратно, — говорит эта девка, поглаживая колом стоящий член Поттера. Вверх, вниз, сжимает. Больше всего бесит, что у этого пиздёныша даже меньше моего. Только толще. Так и знал, что она мне память стирала! Вот же дерьмо!       — Может, вообще стоило сразу всё ему рассказать, спокойно поговорить? — хрипит Поттер, потому что её язык начал вылизывать его яйца. Как она это делает! Вот как же пиздато она это делает! Тоже достаю член и сжимаю его в кулаке. Я всегда дрочу на этих предателей.       — Да брось, наш брак давно фиктивен. Рон был полезен, но на этом всё. Ты же помнишь, какой скандал он учинил в прошлый раз? Он опасен, — тихо произносит сука и обхватывает губами головку. Я опасен?! Да! Для вас, твари, я опасен! Кончаю быстро. Тихо. Вид собственной жены в чужих руках заводит невероятно. Застёгиваю ширинку и обхожу долбанных любовников по кругу. Поттер уже спустил ей в горло и, пока она глотает, поднимает её наверх, садится на корточки и начинает вылизывать её щелку. Фу! Никогда этого не понимал. Что там может быть приятного? Подхожу к сумкам и тихонько открываю. Палочка, ещё одна. Убираю в сторону. Прячу за картиной с какими-то цветами. Свою держу в кармане. Уже скоро, совсем скоро. Поттер тем временем уже довёл Грейнджер до оргазма, да так, что та стонет, как дикая кошка. Затем поднимается и бросает её на кровать. Наваливается, но она тут же оказывается наверху. Буквально насаживается на член и руками сжимает свои бледные соски. Этот говно друг только улыбается, облизывается и закидывает руки за голову, наблюдая, как она скачет на его члене, как трясутся её мелкие сиськи. Он вдруг смотрит в сторону, как будто на меня. Нет, показалось. Резко поднимается. Он переворачивает мою супружницу и со всего размаху начинает вдалбливать её тело в кровать. Всё быстрее и быстрее, а эта давалка так сладко стонет и изгибается, царапая его спину. Поттер, толкнувшись членом ещё раз, в самую глубь, съезжает с кровати и поворачивает голову в мою сторону. Снова кажется, что смотрит на меня. Чёртов аврор, неужели почуял? Но он всё равно продолжает трахать её уже стоя, руками сжимая задницу, пока эта сука орёт и мнёт свои груди. Расслабляюсь, чувствуя, как снова возбуждение отдает пульсацией в паху. Достаю только что опавший член, а он уже готов. Дрочу в кулак, как и всегда, когда их вижу. Двух друзей. Бывших. Сука. Друзей! Закрываю глаза, кончаю. Твою ж мать! Поттер прижимает меня к стене, невидимость спадает. Грейнджер охает, но быстро приходит в себя.       — Давно он здесь? — смотрит, как будто не она только что извивалась под другим мужиком.       — Что ты здесь забыл? — ещё один. Невинные, блядь, овцы. Рыжий волк пришёл!       — Да чтоб вас Волдеморт драл! — наконец могу кричать в голос. — Урод очкастый, грязнокровная шлюха! Удар по животу. Больно.       — Я думал, мы друзья, а ты трахаешь мою жену! Хуй вам, а не развод! Всем расскажу о ваших тайных случках! — ору в его ебучее лицо, жёсткое и спокойное.       — Гермиона! Я держу его! — зовёт её. Ага, знаю, что хочет сделать. Обломись!       — Палочек нет! — она уже роется в сумке. — Рон, где палочки?! — спрашивает она, всё ещё полностью обнажённая. Поттер почти одет, лезет одной рукой в мой карман, одновременно сжимая горло. Дышать тяжело. Достаёт палочку и кидает Гермионе. Нет, ребята, так дело не пойдёт! Напрягаюсь и, пока Гарри на мгновение отвлёклся, стараюсь ударить в живот. Повезло! Удар сильный, тот охает от неожиданности. Вижу кончик палочки, направленный на себя. Свет! Кидаюсь на Гермиону, она не успевает увернуться, и мы начинаем кататься по полу. Хватаю её руку и бью со всей дури об пол. Палочка укатывается куда-то под шкаф у стены. Ползу за ней. Но Поттер отшвыривает меня в сторону и смотрит, куда делась палочка. Мой час пришёл! Достаю кинжал и в два шага преодолеваю расстояние. Грейнджер видит, она прекрасно видит, что за игрушка в моих руках. Орёт. Поттер оборачивается, глаза как два галеона.       — Ты сейчас сдохнешь! — шиплю, подобно змее. Удар! Перехватывает руку у своего лица. Начинает толкать меня назад.       — Ищи палочку! — Грейнджер, словно вышла из оцепенения, кивнула и бросилась на пол искать палочку, отодвигая тяжелую мебель.       — Что, у министерских шавок нет времени на изучение беспалочковой магии? — смеюсь. Получаю удар по голове.       — Рон, уймись, давай поговорим! — рычит мне в лицо. Хрен тебе!       — Убью! Убью! Сгорите в аду, я отомщу за себя и Джинни! Кидаюсь. Падаем на пол и катаемся. Он бьёт меня по лицу, пытаясь оттолкнуть руку. Кончик кинжала рядом с его лицом. Кровь на виске. Отлично! Сильный ублюдок. Это вам не коробки таскать.       — Гермиона! — задыхается.       — Я ищу! — шарит рукой по полу.       — Ты лучше думай, как я тебя сейчас трахать буду! — кричу ей, а сам смотрю на Поттера. Бью локтём. Рывок, и кинжал плавно проникает в его плечо. Есть! Хохочу! Получилось! Замираю от восторга. Он задыхается от боли, смотрит на меня широко открытыми зелёными глазами и хрипит:       — Гермиона… Она оборачивается и вскрикивает:       — Нет! Она забывает про палочку и про то, что обнажена, отталкивает меня и кидается к проткнутому Поттеру.       — ГАРРИ! Панически отчаянный крик её звучал столь же пронзительно, как тогда, в день Битвы. Мысль, что тот крик был криком любви, пришла в мою голову ещё в тот день, но я успешно подавил её, надеясь на свою толику счастья. Они использовали меня и Джинни, нашу фамилию, чтобы добиться власти. Они предавали, чтобы сделать эту страну лучше. Они делали всё это за счёт меня и моей семьи. Умрите! Пусть дохнет! И она тоже сдохнет! И пусть она рыдает над ним, глядя, как под ним всё шире и шире растекается лужа крови. Рыдает и понимает, что ничего не может сделать.       — Рон, это же Гарри! — орёт она, срывая горло. — Что ты наделал! Ты и мизинца его не стоишь! Гарри, пожалуйста, держись, мы что-нибудь придумаем! Мы всегда что-нибудь придумывали, — шепчет, гладит по голове, целует. Меня сейчас стошнит. Знает ведь, что тут без шансов. Краем глаза вижу свою волшебную палочку и тянусь за ней. Она под бежевую портьеру укатилась. Подползаю обратно к жёнушке. Думаю, трахнуть. Противно. Хватаю за волосы. Кричит, руками пытается оторвать мои пальцы. Запрокидываю её голову назад так, что, кажется, сейчас её позвонки треснут. Сильно сжимаю по бокам её челюсть, вынуждая рот открыться, и фиксирую её. Вырваться пытается. Целую, насильно, так глубоко, как никогда прежде. Кусает за язык! Сука! И ненависть во мне горячим потоком перетекает из сердца в руку, и такая прекрасная Авада Кедавра зелёной вспышкой освещает полутёмную комнату, где они не раз предавались греху. Сдохни! Гарри сдавленно стонет и рычит, но ему уже не выжить, а я буду… С чем сравнить режущую боль? Открываю глаза, и бывший друг падает, глядя на меня с ненавистью и презрением.       — Она никогда не была твоей! — хрипит. Швыряю в него обмякшее идеальное тело. Он ловит и испускает последний рваный вздох, прижимаясь к холодным губам своей верной блядской подруги. Больно! Как же больно! Как ножом полоснули, а, ну, точно. Кинжал в моем боку, и кровь заливает брюки и ковер, который уже насквозь пропитан избранной кровью. Даже странно. Я убил двоих. Убили меня. Но смерть кажется мне пресной и ей не удаётся взволновать меня. Холодно. Последняя мысль во мне ещё некоторое время держится на плаву в затухающем сознании. Отомстил!       

***

Солнце позолотило мутные стёкла комнаты небольшого двухэтажного домика, и гоблин Гнарлак открыл глаза. Ворча себе под нос что-то про то, что утро добрым не бывает, он тяжело поднялся с низкой кушетки, на которой уснул, и прошёл в ванную. Спустя десять минут он прошёл к себе в магазинчик и услышал стук в окно.       — Газета, — проскрипел он сам себе и пошёл встречать почтовую сову. Прочитав статью, что заполняла всю первую полосу, он грязно выругался. Вся надежда волшебной Британии на светлое будущее погребена в маггловском отеле в луже крови.