Воспоминания...

Лучше пускай алкоголь, лишь бы что-что по венам текло, Единственное спасение алкоголь, а не придумал ничего лучше чем пару (на самом деле больше) бутылок крепкого коньяка и виски. Да, блять, пошло оно всё, и он, блять, тоже пошёл. Не сдался он мне, вообще нафиг он нужен?! Да кого ты, сука, обманываешь, а, Шастун?! Слышали что-нибудь про «манию-преследования»? Вот и он не слышал, но почему-то (в состояние сильного алкогольного опьянения) решил, что это именно то, а как по-другому, если этот (по мнению Антона Шастуна) «долбанный пидор Попов» везде: в телефоне, в ноутбуке, в телевизоре, в спальне на стене весит, а нет… Уже не весит, Антон не смог смотреть на улыбающееся лицо и порвал, в клочья; будто его присутствие, да, если он даже в воздухе… И вот, что двадцати восьмилетнему парню со всем этим делать?.. Если пусто до тошноты и тихо-тихо внутри, Тошнит, да нет, блин, рвёт от того, что пусто, что тихо, что его тут нет: в этой бесящей его квартире, где каждая вещичка, каждая, сука, пылинка – это воспоминание о нём, о времени, которое они проводили вместе. Если Шастуну так плохо то, безумно интересно как там Арсений Попов?! Я снова боюсь темноты. Ладно… Ладно, когда это всё происходит днём, а ночью… А ночью Антону снятся кошмары, бесконечные и нескончаемые… Каждую ночь… А ведь это Арс помог ему побороть боязнь темноты: успокаивал, гладил по голове, целовал, обнимал, пел колыбельные и читал сказки и стихи, как маленькому мальчику… *Флэшбек* Арс: Почему ты снова не спишь, Антон? – спросил Попов, повернувшись на другой бок. Он всегда чувствовал, что Шастун не спит и ему нужна помощь… Любая: не важно, моральная или физическая… Ант: Я же тихо, как ты услышал?! – обернулся младший. Арс: Я же говорил, что я не слышу, а чувствую, чувствую каждую твою фобию или зарождающийся страх… Давай руку. – сказал он и Антон, конечно же, его послушался. – Всё хорошо! Я с тобой! Ты не один! – целовал ладонь и убаюкивал словами, и если честно, это у него великолепно получалось: Тоша засыпал и ему ничего не снилось. Лучше пускай меня рвёт и пульсирует между висков, А ссоры? Ссоры – это отдельная история; отдельное искусство. Арсений ведь как спичка: зажигается и уже скоро затухает, быстро оттаивает, идёт мириться первым и всегда пытается уступить. А Антон, видимо, факел – зажигается и горит, горит, горит; долго обижается, злится до пульсации у висков, рвёт и мечет, кричит и выясняет всё до дна, до звона в ушах... Правда, в конце их всегда ждало приятное примирение в постели: громко, жёстко, но со вкусом… Если шрамы под рукава и больно не на словах, Вроде успокоился (Антон), больше не разрывает на кусочки фотографии, судорожно не удаляет фото и видео на айфоне, не бьёт посуду… Но только взгляд попадает на запястья, которые в этот раз не прикрыты кучей браслетов и верёвочек (ведь они нужны только для прикрытия, для отвода глаз) – воспоминания снова сносят крышу... А ведь это всего лишь была ревность… *Флэшбек* В этот день должна была состояться вечеринка по случаю дня рождения Артёма (друга Арсения, с которым они раньше вместе играли в театре), но так получилось, что Антон не успевал к самому началу и они с Арсом договорились, что он подъедет позже. Но бывают такие ситуации, как непредвиденные ссоры и скандалы в отношениях Антона и Арсения… И так случилось в предыдущий день… А вся суть ссоры была в ревности… Простой ревности со стороны Антона… Приревновал к девушке, которая всё липла к Арсу в инстаграмме в директе, а тот в шутку решил ей ответить… Вот Шастун и приревновал, с кем не бывает… Арсений понял, что был не прав но помирится не получилось - Антон уснул на диване, забрав с собой своё одеяло и подушку. Утром этого дня у Арса были важные дела и он рано уехал, оставив Антону завтрак и записку о том, что Арс его очень сильно любит и, что ревновать его не к кому не нужно, и похоже это подействовало, так как Шастун почти полностью остыл и больше не злился, но поговорить хотелось, а отвлекать Арса от работы – нет. Вот и решил, что они поговорят на день рожденной вечеринке, но видимо не тут-то было потому, что только зайдя внутрь небольшого ресторана Антон увидел Попова в компании какой-то девушки, с которой тот не плохо танцевал, а потом и вовсе поцеловал в щёку. Тут ревность разгорелась с небывалой силой и парень развернувшись уехал. В следующий раз они увиделись уже утром следующего дня, да причём ещё и в больнице: Антон порезал себе вены и истекал кровью, когда его нашёл Арс, который приехал домой в поисках Шастуна, ведь тот, по мнению Арсения не приехал на праздник. *В больнице* В предыдущий день доктор не пустил Попова в палату к Антону, чтобы они оба отдохнули, поэтому сегодня с самого раннего утра Арсений рвался, чтобы проведать «любимого Тошеньку», и в какой-то момент Арс настолько достал врача, что тот просто пустил его, забив болт на правила, лишь бы Попов угомонился. *В палате Антона* Арс сидел внутри палаты Шастуна, на стуле, который стоял рядом с кроватью, на которой спал обессиленный Антон. Спустя пару часов врач зашёл проверить состояние пациента, а ещё спустя часа три-четыре проснулся и сам пациент: Арс: Тошенька! – произнёс Попов, когда увидел, что его парень проснулся, но никакого ответа не последовало. – Антон, как же так? Что случилось такого, что ты пошёл на такое? Это же немыслимо! – запричитал Арсений. Ант: Ты ещё спрашиваешь? – зло спросил парень. Арс: Конечно, Антон. Я так переживал! Ант: Ага, конечно, но это не дало тебе заднюю, когда ты танцевал и целовался с той девушкой! Арс: Ты снова всё неправильно понял, Тош… Это жена моего друга, но мы с ней раньше встречались, правда, это было очень давно, но это был просто дружеский танец и просто дружеский поцелуй в щёку. Сначала нужно было разобраться, спросить меня, или хотя бы просто поговорить со мной!.. Она прекрасно знает, что я в отношениях с тобой. До чего же ты себя довёл, малыш… Я так тебя люблю, ты даже не догадываешься насколько, что я бы никогда не посмел предать тебя! Ты мне веришь?.. Ант: Я верю тебя, Арс… Но… Просто я так испугался, что после позавчерашней ссоры, ты таким образом решил со мной расстаться, Арс… Я так боялся… Арс: Тише… - успокаивал Попов. – Сейчас всё хорошо… У нас с тобой всегда всё будет хорошо!.. – говорил и целовал ладонь младшего. А ведь Арсений обещал, но не смог выполнить… Не получилось… То значит, ещё жив я. А ведь это утверждение ещё было под вопросом, его ещё нужно было доказать, вытребовать у кого-нибудь, да даже пусть у Арсения… Будет как раз кстати… Будет ли кто-то любить тебя так же сильно как любил тебя? Боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да… Будет ли кто-то любить тебя так же сильно как любил тебя? Боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да… А Антон и, вправду, боится, что кто-то сможет любить Арсения больше, чем он, сильнее, лучше… Может Антон просто не умеет любить? Хотя нет, точно умеет потому, что он честен, и если бы не любил, то не врал бы, не убивался бы от горя (тем более это другая песня: Rita Dakota – «Не умеешь любить»)… А может любви Антона просто не хватило, не хватило для Арсения, не хватило для них двоих? Возможно… Хотя, нет, это полный бред, ведь Арсений тоже честный и сразу же во всём признался тогда, когда изменил. И сейчас он точно так же пьёт, чтобы заглушить ужаснейшую боль от разлуки с безумно любимым человеком – с его Тошей… Лучше пускай алкоголь, лучше дай мне последний огонь, что в конце тоннеля блестит, А ведь Арсений точно так же не нашёл ничего лучше, чем алкоголь в качестве глушителя боли в сердце, в душе, в голове… Даже после разрыва, после их расставания, Антон Шастун и писал, и звонил, и кричал… А в чём суть расставания, в чём суть того, что Арсений Попов всё сломал, разбил, уничтожил после стольких лет отношений и любви, огромнейшей и чистой любви… Помутнение какое-то: показалось, что он влюбился в девушку Ксению и изменил с ней, пока был в Омске и только с утра понял, что натворил ужаснейшее… Вернулся в Петербург и рассказав всё Антону, по лицу парня понял, что ему нужно уйти, исчезнуть, растворится… Попов и не ждал ничего другого, он всё прекрасно понимал… Шастун мог бы простить и они могли бы жить дальше, но больно было, адски больно… Как ты, блять, мог, Арсений?! Жизнь Антона потеряла смысл. В чём может быть этот долбанный смысл, если, сука, человек, без которого тебе (как бы это по ванильному не звучало, но это чистейшая правда) свет не мил, без которого жить не хочется совсем, изменил тебе, да ещё и с девушкой… «Дай мне один только знак, даже самый малюсенький и не заметный! Я замечу, правда, замечу, найду в самом невозможном месте, Арс!..» - а ведь, Антон бы заметил, точно заметил, всё бы перерыл, всех бы нафиг послал, но заметил. Мне так нужен этот свет, его хватит на сотни лет. Свет… Маленький огонёчек, как от спички, но он бы мог спасти Антона, вселил бы веру в его уже почти не существующую жизнь, и его бы хватило на очень долго, да на сотни лет бы его хватило, на все века и тысячелетия… Хватило бы навсегда, правда!.. А ты что-то больше, чем всё, ты сильнее, чем было и есть, Когда Антон уже чуть больше недели не выходил на какую-либо связь, ребята запаниковали, и общим консилиумом, состоящим из Стаса Шеминова, Димы Позова и Серёжи Матвиенко (Арсений Попов в это время, по слухам прессы, был с театром на гастролях) решили, что нужно ехать из Москвы в Петербург. У всех, конечно, были свои планы, но Дима Позов, как очень давний друг Антона, смог полететь в Питер. Уже в самом городе он, доехав до квартиры, в которой сейчас обитал (а по-другому и не скажешь) Шастун, и когда сам хозяин открыл ему дверь, Дима ужаснулся: недельная щетина, огромные синие мешки под глазами, в которых не только картошку, в них всего Диму можно засунуть, запах перегара и общий сильно помятый вид… Дим: Что произошло, Антон? – спросил Дима, всё так же изучая ещё более тощую фигуру лучшего друга. Ант: Всё в полном порядке. – ничего не выражающим тоном ответил, парень. Дим: Угу, я вижу… - произнёс он, и добавил – Я войду, да? Ант: Валяй. – зайдя в квартиру, он ужаснулся ещё сильнее и сняв очки пальцами левой руки протёр глаза. На полу валялись окурки, пустые бутылки от алкоголя и порванные фотографии, видимо Арсения, как понял Позов. Дим: Шастун, это что, блин, такое вообще? – спросил мужчина, уставившись на Антона, но тот ничего не ответил. – Антон, что происходит?.. – вновь задал вопрос он, и в ответ Шастун разревелся, как маленькая девочка, взял и разревелся, а собственно, почему нет-то? Дима подошёл и обнял товарища, а младший, наклонившись, положил свою голову на плечо коллеги. Дим: Спокойнее… Тише… - пытался успокоить его он, но получалось, честно говоря, не очень-то хорошо, а всё потому, что раннее Дима не попадал в такие ситуации, когда нужно успокаивать двадцати восьмилетнего друга. Что в таких ситуациях делать вообще? Позов, как медик, читал очень много книг, но почему-то об этом было не написано не в одной из них. А ведь и вправду, мужчинам же бывает больно, да даже больнее, чем слабому женскому полу. Больно, не только на операционном столе… Выслушав все мычания Шастуна, Дима отправил того спать, и еще очень долго слышал громкие всхлипы, от которых разрывалось сердце. Сам же Позов в это время слегка прибрался в квартире, а после позвонил Серёге Матвиенко, который как раз ждал его звонка вместе со Стасом Шеминовым: Сер: Ну, Поз, чё там? Всё ок, да? – спросил он первым. Дим: Как бы не так: хреново тут всё! Это вообще ужас какой-то! Шастун-то наш с Поповым встречался, а тот, сука, изменил, вот Шастунишка и забухал… Причём хорошенько так, мастерски, прям не придерешься… Ст: Встречались? Чего? – послышался голос Стаса. Дим: О, Стас и ты тут? Да, встречались, а Арс изменил ему с девушкой какой-то в Омске, вот Антон и убивается. Сер: Чё делать будет? – снова Матвиенко. Дим: Не знаю… Тут разбираться нужно, Арсению звонить, доставать его с гастролей этих театральных, наверное… Сер: Ладно, ты там этого романтика пришибленного спасай, а с Арсом мы тут как-нибудь сам разберёмся, лады? Дим: Лады, до связи! – попрощался он. Сер: Ага, давай! Ст: Пока! «Ага, понятно, супер просто, спасать-то понятно, но, блин, как, если этому мальчишке сердце нахрен разбили...» - думал Позов. Будешь лучшим кому-то ещё, и боль по ресницам течёт, Антон лежал на кровати и тупо пялился в одну точку, на фоне что-то говорил по телефоны Дима Позов, но Шастун его почти совсем не слышал… А тот, наверное, думает, что Антон уже спит, но как тут уснёшь, когда всё болит: и морально, и физически… Спустя какое-то время (для каждого по разному) приходит мудрость, и видимо в этот момент времени она пришла к Антону… Болеть, конечно, не перестало, но Шастун стал желать для Арсения только хорошего, перестал ненавидеть и проклинать. К нему пришло осознание того факта, что будет даже лучше, если Попова полюбит кто-то другой, или если сам Арс полюбит кого-то другого… Так будет лучше, проще, возможно честнее… Пока, правда, не понятно для кого: Антона, Арсения или кого-то третьего или третью… Это не важно!.. Но от мыслей, что кто-то будет обнимать Арса, говорить с ним перед сном, спать в одной постели, готовить завтраки, убираться в квартире, да неважно – Антону становится невыносимо больно… И слёзы начинают беспрерывно течь по лицу парня, не собираясь заканчивать… Те, кто сказал, что время лечит, видимо никогда не проверяли этого на себе! Это же полное враньё, полная бессмысленная фигня! Кто эти люди? Антон бы вероятнее всего начистил бы им морду лица… Ведь разговоры тут не помогут, тут важны ощущения… А потом Антон уснул. В это время в Москве двое мужчин: Стас Шеминов и Серёжа Матвиенко начали действовать. И первым пунктом из их плана был, конечно же, разговор с Арсением Поповым, для начала хотя бы по телефону: Сер: Арс, привет. Ты где? Арс: О! Серый! – послышался голос пьяного Попова. Сер: Ты чё пьяный что ли? Арс: Да я совсем чуть-чуть, Серёг… Сер: А твои эти, театральные коллеги не против, нет? – поинтересовался Матвиенко. Арс: Я уже вернулся в Петербург… Ст: Понятно… Вы достали оба: один бухает вовсю, второй… Арс: О, Стас, а ты тут как? Кто там ещё бухает? Серый, ты что ли? – поинтересовался он. Сер: Ага, сейчас, Шастунишка там твой заливает как не в себя!.. Ничего нам рассказать не хочется, граф Поповский, нет? Арс: Что там с Антоном?! – вдруг резко стал трезвым, Арсений. Ст: Бухает он, тебе же сказали! Случайно не знаешь из-за кого? Арс: Я знаю… Я… - начал было он, но его перебили: Сер: Мы знаем… В общем, Арс, у тебя есть один единственный шанс вернуть этого однолюба мелкого: завтра едешь к нему, разговариваешь, миришься и вы оба перестаёте, блять, бухать… Потому, что это воронежское быдло с разбитым сердцем надо спасать и тебя заодно, всё понял? Арс: Я понял, но… Сер: Никаких но, а сейчас спать… Пока, Арс! – сказал он и отключился. А внутри Попова поселилась, хоть и призрачная, но надежда. Молчание - лучшая месть. Утро следующего дня для Арсения началось довольно рано и уж тем более слишком нервно: он встал в пять утра и всё время задавался вопросами – «А вдруг он меня разлюбил?» «А вдруг я буду не слишком убедительным для него, и он мне не поверит, и не простит?» Но попытаться стоило, ведь они столько прошли вместе и уже не могли по-другому, не вместе… Арсений выехал из дома в половину восьмого (да, довольно рано для важных разговоров, но больше ждать этого приговора он не мог) и доехав до дома Шастуна за полчаса, уже в 8:05 звонил в дверной звонок. Ему открыл Дима Позов и увидев его, он был очень удивлён: Арс: Привет… Дим: Быстро ты. Арс: А как ты тут?.. – вымолвил он. Дим: Я? А ты думаешь, откуда Серёга и Стас всё узнали и тебе рассказали? Пришлось мне съездить к нашему прекрасному Тошеньке. Ты давай, это, проходи, только тихо потому, что длинная шпала ещё спит… - сказал он и Арс вошёл внутрь небольшой квартиры. Арс: Ты тут со вчера, да? – спросил он, когда они оказались на кухне, за закрытой дверью. Дим: Да, других вариантов не было. А ты, я вижу, бухал так же, как и Шастун? Помято выглядишь… - добавил он, позже. Арс: Ну, да… - говорил он, пока они пили чай на кухне Шастуна. Дим: Ладно, я пойду, у меня самолёт через три часа, а ты это, давай, действуй! Удачи! – говорил он после того, как они попили чай и Позов засобирался домой. Они уже стояли в коридоре, как вдруг из комнаты в сторону ванной прошёл Антон, который судя по всему их не заметил, но уже через пару секунд вернулся, пройдя к ним не разворачиваясь, прямо спиной. Дима в этот момент уже открыл входную дверь, и когда Шастун подошёл к ним и сказал: Ант: Я сплю, да?.. Дим: Нет, но… А вообще мне пора… Удачи!.. – произнёс он и выйдя за дверь, одним движением закрыл её. Арсений же в этот момент ещё стоял спиной и как только послышался хлопок двери, он развернулся в сторону Антона Шастуна: Арс: Шаст… Просто дай мне тридцать секунд, а потом ты просто скажешь да или нет, ладно?.. Ант: Валяй! Хотя нет, Арс, да… Арс: В смысле? – не понял он. Ант: Просто: да! Давай мы просто забудем это не слишком маленькое недоразумение, и всё будет как прежде, да? Арс: Хорошо, Тош, всё будет как прежде… - ответил он и скованно улыбнулся. Ант: Обещаешь?.. – Антону важно было знать, что это не шутка. Арс: Обещаю, Антон. – только вымолвил он, как послышался звонок в дверь: Дим: Вы же не против, что я, это через глазок снял и отправил парням, да? – произнёс Поз, открыв дверь. Арс и Ант: Нет, не против!.. – в один голос ответили два парня на «А», и Арсений взял Антона за руку. Дим: Это всё прекрасно, но мне и, правда, пора на самолёт. Удачи! Ант: Пока, Поз. Спасибо… - улыбнулся Шастун. Арс: Давай, Дим… До встречи! – попрощался старший и дверь вновь захлопнулась Будет ли кто-то любить тебя так же сильно как любил тебя? Боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да… Будет ли кто-то любить тебя так же сильно как любил тебя? Боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да… Теперь Антон не боится, он будет всё так же любить Арсения больше, чем смог бы это кто-нибудь другой, ну или другая. А Арсений будет и дальше любить своего Тошу в ответ и им никто не помешает. Боюсь…Так боюсь… А ведь Арсений очень боялся, что Антон и дверь ему не откроет, а если и откроет, ну так случайно, то не станет слушать, а просто выскажет в лицо всё то, что о нём думает и громко хлопнет дверью, звук которой ещё долго бы отзывался в сердце Попова, но Антон любит, и Арсений любит, а значит им суждено быть вместе, но точно никак не раздельно… Будет ли кто-то любить тебя так же сильно как любил тебя? Боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да… Будет ли кто-то любить тебя так же сильно как любил тебя? Боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да; боюсь, что да… Да, Арсений, это была самая ужасная ошибка, из-за которой ты мог навсегда потерять своего Антошу, так что впредь будь, пожалуйста, поаккуратнее… Будет ли кто-то любить тебя?.. Да, Арсения будет любить Антон, но никак не кто-то другой, а всё потому, что Шастун никому не позволит. Ему и самому мало…