Океан желаний

Пол стиснул зубы так сильно, что заныли челюсти. Внутренний зверь яростно колотил лапами о ребра, требуя вырваться наружу, и Пол, как всегда, прилагал титанические усилия, чтобы удержать его. Гнев, обжигающий, как серная кислота, клокотал в его груди, готовый взорваться и смести все на своем пути. Его выворачивало от одной мысли о необходимости впрягаться за эту Свон. Подстилка Калленов, не иначе. Мерзкое, грубое слово всплыло в голове, противное, но точно отражающее его отношение к ситуации. Ладно бы, если бы этот ходячий магнит для несчастий был нареченной Джейка. Тогда, хоть сквозь зубы, Пол смог бы понять и принять ситуацию. Защищать свою стаю, защищать своих… это было в крови каждого квилета. Но девчонка была им никем — просто девчонкой, живым, дышащим, смертным грузом, притягивающим паранормальную дрянь, словно магнит. Вечным источником проблем, сыплющихся на их головы, словно проклятый дождь. И всякий раз, когда они думали, что худшее позади, появлялась новая угроза, новая тварь, влекомая этой проклятой семейкой кровососущих. И ведь это было решение Сэма. Господи, как же Пол сдерживался, чтобы не высказать ему все в лицо, не выплеснуть на вожака весь этот накопившийся гнев. Объединиться с кровососами? С этими отполированными, самодовольными, сосущими кровь паразитами? Союзниками? Чтобы защитить шерифа Свона и его… ладно, шериф был хотя бы полезен. Мужчина держал город в узде, следил за порядком, вносил свой вклад. Но его дочурка? Это была просто карикатура на слабость, воплощенная в человеческой форме. Решение Сэма вызвало настоящий шторм в стае. Пол кожей ощущал недовольство, царившее в воздухе. Он слышал скрежет зубов (не только своих), чувствовал тянущее молчание, видел украдкой брошенные взгляды, полные вопросов и открытого несогласия. Уговор был заключен, но его глодали сомнения, его отравляли недомолвки, его пожирала растущая ярость. Он не мог понять, как Сэм мог пойти на это. Пол всегда полагал, что вожак лучше понимает, какие решения пойдут стае на пользу, а какие лишь разрушат ее. Но в этот раз он сомневался в его суждении. Конечно, были и те, кто относился к этому решению с одобрением, кто принял это как должное, кто поверил в сказки про мир и дружбу: наивные души, верящие непонятно во что. Пальцем показывать на этих недоумков он сейчас не хотел. Не сейчас. Все в стае и так понимали, кто есть кто. Но в голове у него уже выстраивался четкий план. После всего этого дерьма, после того, как эта сумасшедшая заварушка закончится (если закончится), Пол лично поговорит с Сэмом. Откровенно и честно. Лэйхот не позволит, чтобы стая сгнила изнутри из-за чужих проблем. Он не позволит, чтобы то, что они строили годами, рухнуло из-за прихоти смертной девчонки. Находиться с Блэком на дежурстве было хуже пытки. Каждый вздох Джейка, каждый его нервный взгляд, каждая его бессмысленная фраза отзывались в Поле глухим раздражением. Джейк выглядел так, словно его только что похоронили заживо, словно на нем лежала вина за все грехи мира. Его сочувствие, его беспокойство, его откровенное сочувствие Свон — все это вызывало у Пола желание ударить его, встряхнуть, выбить из него всю эту жалость. Но он бездействовал. Он молчал, стиснув зубы, сдерживая рвущийся наружу рык. Пол мог терпеть этого страдальца только ради одного. Только ради того, что дом Свон находился достаточно близко к дому Каи. Он мог слышать ее смех (редкий, но оттого еще более ценный), мог чувствовать ее запах — легкий оттенок меда и чего-то неуловимо…цветочного, мог видеть отблеск света в окне ее комнаты. Это была его точка опоры, его якорь в этом бушующем океане безумия, напоминание о том, что у него есть что-то, что действительно важно, что нужно оберегать. Больше всего его раздражало… нет, не раздражало. Разрывало на куски! Как они могли забыть про Каю? Как они могли быть такими слепыми? Все внимание — на Свон, на ее проблемы, на ее потенциальную опасность. А что насчет Каи? Что насчет его нареченной? Что насчет той, чья душа была связана с его собственной? Аргументы Сэма, эти успокаивающие слова, будто целью кровососов была исключительно Свон, будто Кая не представляла для них интереса… это была ложь. Чертова, гнусная ложь. Он чувствовал ее кожей, чувствовал нутром, чувствовал всем своим существом. Запах. Отвратительный, сладковатый, металлический запах вампира, который он чувствовал возле дома Каи. Особенно в тот день, когда из дома шерифа Свона пропали вещи. Глупости. Бессмысленные вещи. Но в этом и был смысл. Запутать следы. Отвлечь внимание. А настоящая цель? Мысли о том, что его нареченную могут использовать, чтобы выйти на Калленов и Свон, не покидали его. Поэтому он был там. Всегда. Тенью. Призраком. Пол знал ее распорядок, знал ее привычки, знал, где она будет, прежде чем она сама это осознавала. Он следил за ней, незаметно, осторожно, как волк, преследующий добычу. Все эти обыденные моменты наполняли его сердце и яростью, и нежностью. Яростью — потому что он не мог быть рядом с ней открыто, не мог защитить ее так, как хотел. Нежностью — потому что он любил ее. Больше жизни. Больше всего на свете. Защищать ее. Это было его предназначение. Хотел Пол этого или нет. Инстинкт превалировал над разумом, заставлял его плевать на Сэма, на Калленов, на весь проклятый мир. Он был волком. И Кая была его. И он никому не позволит ее тронуть. После их последней встречи, когда от их неспешной прогулки его отвлекло резкое, обрывистое сообщение от Сэма, Пол уже приблизительно понимал, в чем проблема. Злоебучие Каллены и их вечные проблемы, и Свон, эта ходячая катастрофа, вечно влипающая во всякое дерьмо. Больше всего бесило то, что игнорировать приказы вожака он не имел права, как бы ему этого ни хотелось. Это было частью его природы, частью долга, который он не мог просто так отбросить. Поэтому он был вынужден оставить свою девчонку, чтобы пойти и разбираться в проблемах, которые его совершенно не касались. Проблемах, из-за которых он не мог нормально спать, не мог нормально жить, не мог быть рядом с тем, кто был ему дорог. Он проклинал Калленов, проклинал Свон, проклинал Сэма, и, в глубине души, проклинал самого себя за то, что не мог вырваться из этого замкнутого круга. Пол стиснул зубы, глядя на полусобранный мотоцикл, валявшийся в центре гаража. Хром поблескивал в тусклом свете тусклой лампы, бросая отблески на закопченные стены и развешанные повсюду инструменты. Но даже созерцание механизма, обычно приносившего ему успокоение, сейчас не могло отвлечь его от грызущего изнутри беспокойства. Ярость клубилась в груди, мешая дышать, словно ком шерсти в горле. Он пнул колесо с такой силой, что старая покрышка жалобно скрипнула, а Джаред, сидящий на перевернутом ящике из-под инструментов, вздрогнул и невольно поежился. — Полегче, Пол, — Джаред отвел взгляд от потрепанной обложки журнала, который пытался читать. — Ты его сейчас доломаешь окончательно. А я потом на чем кататься буду? На метле, что ли? В его голосе звучала попытка разрядить обстановку, вставить хоть каплю легкомыслия в сгустившуюся атмосферу. Но под этой маской скрывалось искреннее беспокойство. Он знал Пола слишком хорошо. Пол проигнорировал шутку, даже не удостоив его взглядом. Сейчас ему было не до этого. — Я не понимаю, Джаред, — прорычал он, поворачиваясь спиной к мотоциклу. — Почему Сэм так слепо им верит? Почему он готов рисковать всем, что у нас есть, ради этих… этих кровососов? — Последнее слово он выплюнул с таким омерзением, словно жевал дохлую крысу. Джаред вздохнул, откладывая журнал. Он был более спокойным и рассудительным, чем Пол. Всегда пытался найти рациональное объяснение, увидеть общую картину, прежде чем поддаться эмоциям. Он был тем голосом разума, который иногда был так необходим Полу. — Сэм видит в Калленах… — он помедлил, подбирая слова, — союзников, Пол. Он думает, что вместе мы сильнее. И потом… — он сделал паузу, — они помогают нам защищать Ла-Пуш. От Виктории, от других вампиров. Пол резко развернулся к Джареду. — Защищать Ла-Пуш? Или защищать ту дохлячку? А кто защитит Каю, которую эта дура втянула во все это? — Эхо ударилось о стены гаража, словно вторя его ярости. — Кто вспомнит о ней, когда эти ублюдки в очередной раз напортачат? Они втянули нас в свой проклятый цирк, но о нас никто не думает! А мы не расходный материал. Джаред поднялся с ящика. Медленно, осторожно. Как будто приближался к дикому зверю, готовому в любую секунду броситься в атаку. Он подошел к Полу и положил ему руку на плечо в попытке успокоить. — Успокойся, брат, — тихо сказал он. — Никто не забыл о Кае. Мы все о ней заботимся. Но Сэм должен думать о стае. Пол отбросил руку Джареда в сторону и обошел мотоцикл, задевая стоящие рядом банки с краской, которые с грохотом покатились по полу. — Та вонь возле ее дома… — пробормотал он, словно сам себе. — Вампир с вещами Свон… Это не случайность, Джаред. Это все… связано. Они что-то затевают. Что-то мерзкое. А мы… мы просто пешки в их игре. Пушечное мясо! Джаред вздохнул, стараясь сохранить спокойствие. Переубеждать Пола сейчас было бессмысленно. Его гнев и страх были слишком сильны, слишком личными. Но он должен был попытаться. — Что ты предлагаешь, Пол? — спросил он, стараясь говорить как можно мягче. — Поднять бунт? Пойти против Сэма? Ты же знаешь, что это приведет к расколу в стае. К войне. Мы разорвем друг друга на части, и тогда точно никто не сможет защитить ни Ла-Пуш, ни тем более твою нареченную. Пол остановился, как будто наткнулся на невидимую стену. Его плечи поникли, все его ярость словно выдохлась. Он понимал, что Джаред прав. — Я не знаю, — прошептал он, опускаясь обратно на ящик. Деревянные балки жалобно скрипнули под его весом. Голос звучал сломленно и уставшим. — Я просто не могу стоять в стороне и смотреть, как ее ни за что могут подвергнуть опасности. Джаред молчал. Он знал Пола, знал, что это не просто слова, брошенные в отчаянии. Решение принято, и переубеждать его бесполезно. Знал и то, что если Пол пойдёт против Калленов, он не останется в стороне. Связь стаи сильнее любых разногласий. Тишину, казалось, можно было потрогать руками. Лишь старые часы над верстаком нарушали её своим тихим тиканьем. Механика с треснувшим стеклом и светящимися в темноте стрелками отсчитывала секунды, напоминая о быстротечности времени. — Тогда… — выдохнул Джаред, словно избавляясь от сомнений. — Тогда позволь мне помочь. Пол удивлённо вскинул брови. Упрёки, споры, попытки переубедить — чего угодно, только не этого предложения. — Спорить о решениях Сэма не буду. И дружбу с Калленами тоже не признаю. Но я буду рядом. Если что, прикрою. — Джаред смотрел прямо в глаза Полу, в его взгляде читалась твёрдость. — Но помни, Пол, мы стая. Держаться вместе — наша обязанность. Даже если согласия нет. Даже если ненавидим друг друга. Вместе мы сила. Пол смотрел на Джареда, пытаясь понять, не шутит ли он, искренен ли. Лишь преданность отражалась в его глазах. Настоящий брат, человек, на которого он всегда мог положиться. Медленно, с трудом, Пол кивнул. Знал, что Джаред не подведёт. Лучший друг, верный товарищ. Единственный, кто, наверное, сейчас его понимал. — Спасибо, — прошептал Пол, отворачиваясь. Стыд обжигал его за импульсивность, за гнев, за то, что ставил личные чувства выше стаи. В гараже повисла тишина. Пол снова посмотрел на полуразобранный мотоцикл. Ему вдруг захотелось бросить все, забыть про вампиров, оборотней и проклятую Свон. Просто схватить Каю за руку, запрыгнуть на мотоцикл и умчаться куда-нибудь подальше. В какое-нибудь тихое место, где они могли бы быть просто рядом. Но эта мечта — лишь иллюзия. Сбежать он не мог. Оборотень, часть этого мира, не вправе оставить стаю в беде. Ему не избежать этой битвы. Джаред молча кивнул. Он прекрасно понимал Пола. Даже слишком хорошо. Знал его взрывной нрав, его обостренное чувство справедливости, его преданность тем, кого он любил. И, конечно, знал, насколько сильно Пол нуждался в Кае. Эта любовь, чистая и всепоглощающая, одновременно восхищала и пугала Джареда. Он помнил себя на месте Пола, помнил то смятение и отчаяние, когда впервые увидел Ким. Чувства, которые свалились на него внезапно и безжалостно, перевернули его мир с ног на голову. Но в случае Пола всё было куда сложнее. Кая не принадлежала стае, не жила в резервации. Она была человеком, уязвимым и беззащитным в этом мире, полном невидимых опасностей. И Пол, чья волчья сущность обострила чувства до предела, ощущал угрозу в стократ сильнее. Он видел мир сквозь призму хищника и жертвы, и Кая в этом мире казалась беззащитной ланью. Джаред прекрасно понимал его страх. Страх потерять любимого человека, страх не успеть защитить, страх оказаться бессильным перед лицом надвигающейся беды. Он знал эти страхи, они были и его собственными. Ведь у него была Ким. Его Ким. Нежная и добрая, словно солнечный лучик, пробивающийся сквозь густую листву леса, освещая и согревая всё вокруг. Он не мог даже представить свою жизнь без неё. Одна мысль о том, что с ней может что-то случиться, заставляла его сердце сжиматься от невыносимой боли, а кровь стынуть в жилах. Именно поэтому он был здесь, в этом пропахшем маслом и бензином гараже. Именно поэтому предложил свою помощь. Знал, как сейчас Пол нуждается в поддержке, в плече друга, на которое можно опереться. Знал, что в одиночку, движимый лишь гневом и страхом, Пол совершит роковую ошибку, бросится в омут с головой, таща за собой всю стаю. А он, Джаред, не мог позволить своему лучшему другу, своему брату, совершить самоубийство. «Сэм должен был это предугадать,» — с горечью подумал Джаред. Вожак, обычно проницательный и дальновидный, на этот раз словно упустил важную деталь. Он не учёл чувств Пола, не понял, насколько Кая важна для него. Вздохнув, Джаред отгонял от себя мрачные мысли. Сейчас нужно было думать о настоящем, о том, как успокоить Пола, как направить его гнев в нужное русло, как защитить Каю. Нужно было составить план, четкий и продуманный, учитывающий все возможные риски. Джаред окинул взглядом загромождённый гараж, ища что-то, за что можно зацепиться, какую-то возможность отвлечь Пола. Полуразобранный мотоцикл, словно груда мёртвого железа, разбросанные инструменты, банки с краской, напоминающие о нереализованных проектах… Вдруг его взгляд упал на старую акустическую гитару, прислонённую к стене в углу, рядом с пыльным ящиком с запчастями. — Эй, — сказал Джаред, стараясь придать голосу непринуждённость. — А что с гитарой? Давно ты её не трогал. Пол нахмурился, словно не понимая, о чём речь: — Что? — Гитара, — повторил Джаред, указывая на инструмент, покрытый слоем пыли. — Ты же вроде раньше что-то бренчал. Или совсем забросил это дело? Пол пожал плечами, всем своим видом показывая, что сейчас ему совсем не до этого. — Не до гитары сейчас. — Да ладно тебе, — продолжал Джаред, стараясь не обращать внимания на хмурый вид друга. — Может, сыграешь что-нибудь? Расслабишься. Вспомнишь юность, как девчонкам серенады пел у костра. Пол посмотрел на него как на идиота. — Ты серьёзно? Сейчас? Когда у нас тут вампиры на пороге, таскают вещички, и вообще непонятно, что творится, ты предлагаешь мне играть на гитаре? — А почему бы и нет? — пожал плечами Джаред, делая вид, что не замечает сарказма в голосе Пола. — Может, хоть отвлечемся немного. Пол какое-то время молчал, глядя на гитару, словно принимая сложное решение. Затем вздохнул и подошёл к инструменту. — Ладно, — сказал он, беря гитару в руки. — Только если ты заткнёшься. Джаред усмехнулся, довольный тем, что ему удалось хоть немного разрядить обстановку. Пол перебирал струны, настраивая инструмент. Звуки получались резкими и нестройными, но постепенно, по мере того как Пол находил нужные ноты, гитара начала оживать в его руках, отзываясь на его прикосновения. Пальцы, обычно грубые и сильные, привыкшие к тяжёлой работе и силовым упражнениям, вдруг стали ловкими и умелыми, скользя по грифу. И вскоре по гаражу поплыла тихая мелодия. Простая, но трогательная. Джаред узнал эту песню. Старая кантри-баллада о любви и верности. Пол часто играл ее раньше, когда они еще были подростками. Сначала Пол играл неохотно, словно делая одолжение. Но постепенно он вошел во вкус. Его лицо разгладилось, в глазах появился какой-то потерянный блеск. Казалось, он забыл обо всем на свете, погрузившись в музыку. Джаред молча слушал, прислонившись к холодной стене гаража. Мелодия гитары уносила его в прошлое, в те времена, когда они были просто мальчишками, мечтающими о будущем. В те времена, когда мир казался простым и понятным. Он смотрел на Пола и думал о том, как сильно они изменились с тех пор. Как много им пришлось пережить. Как много потерь им пришлось вынести. Но, несмотря ни на что, они остались друзьями. Они по-прежнему могли рассчитывать друг на друга. Когда Пол закончил играть, в гараже повисла тишина. Но тишина уже не была такой гнетущей и тяжелой. Она была наполнена чем-то другим: чем-то светлым и успокаивающим. — Ладно, — сказал Джаред, отрываясь от стены. — Пойду-ка я домой. Ким, наверное, уже волнуется. — Передавай ей привет, — буркнул Пол, отворачиваясь. — Обязательно, — улыбнулся Джаред. — И ты… береги себя, Пол. И Каю. Не успел Джаред и развернуться, чтобы уйти к Ким, как тишину погожего дня вспорол скрипучий, раздраженный голос: — Пол Лэйхот! Да чтоб тебя леший унес! Пол, уже убравший гитару, не успел даже рыкнуть в ответ на этот неожиданный выпад. Джаред же просто устало прикрыл глаза и вздохнул. «Ну вот, приплыли,» — подумал он с усмешкой. На крыльце соседнего дома, словно воплощение самой досады, возвышалась миссис Кларк. Хрупкая на вид, но со взглядом, прожигающим дыры в любом, кто посмел нарушить ее покой. В одной руке она держала потрепанный томик в мягкой обложке, очевидно, что-то из её любимых детективных романов, другая упиралась в бок. На лице, изборожденном морщинами от постоянного недовольства и вечной бдительности, застыла гримаса, способная обратить в камень даже самого смелого квилета. — Да что ж это такое! — завопила она, перекрикивая звук ветра. — Нельзя спокойно почитать! Вечно вы, хулиганы, тут шумите! Пол вздохнул. Миссис Кларк, как и всякая уважающая себя ведьма, появлялась именно тогда, когда её меньше всего ждали. Он знал, что лучшее, что можно сделать в такой ситуации, — это вести себя как можно тише и надеяться, что гроза минует. — Чего вам надо, миссис Кларк? — буркнул Пол, закатывая глаза. Его терпение, и без того истощенное вампирскими проблемами, явно было на исходе. — Чего мне надо?! — взвизгнула старушка, чуть не выронив книгу. — Мне надо, чтобы вы, оболтусы, дали мне спокойно насладиться моим детективом! У меня тут как раз убийство намечается, а вы своим бренчанием всю атмосферу портите! — А мы-то что? — огрызнулся Пол. — Мы просто чиним мотоцикл. — «Чините», как же! — передразнила миссис Кларк, скривив губы. — Только и знаете, что шуметь да девок пугать! А Эмбри где? Опять с вами связался? Я ж его маме говорила, что от вас добра не жди! На упоминание Эмбри Пол лишь раздраженно фыркнул. Старушка Кларк, кажется, всерьез считала, что они целенаправленно совращают бедного Эмбри с пути истинного. Тот факт, что Эмбри, обладавший здравым смыслом и хорошим чувством юмора, отлично знал, что делает, старушку, разумеется, не волновал. — Эмбри сейчас дома, — попытался успокоить её Джаред. Он знал, что спорить с миссис Кларк бесполезно, но и оставлять Пола один на один с этой фурией было опасно для здоровья обоих. — Дома, значит… — проворчала старушка, подозрительно прищуриваясь. — Ну-ну, посмотрим. А ты, Джаред, — она перевела свой пронзительный взгляд на него, — я думала, ты поумнее. Ким у тебя девушка хорошая, зачем тебе эти хулиганы? Неужели тебе с ней скучно? Джаред вздохнул. — Доброго дня, миссис Кларк, — сказал он, надеясь поскорее свернуть этот цирк. — Не будем вам мешать. — Уходите, уходите, — проворчала старушка, поправляя очки на переносице. — И смотрите, чтобы Эмбри с вами не связался! А то… — Она многозначительно подняла палец вверх, словно угрожая карой небесной. Миссис Кларк… словно заевшая пластинка, вечно повторяющая одну и ту же ворчливую мелодию. Но, несмотря на всю её язвительность и недовольство, Джаред знал, что в глубине души она просто одинока. Пусть и выражает это самым странным и эксцентричным способом. Пока Джаред отчаянно придумывал, как элегантно ретироваться с этого поля боя, и уже почти занёс ногу над тропинкой, ведущей к его дому и, следовательно, к Ким, миссис Кларк вдруг резко прищурилась. Её и без того пронзительный взгляд, казалось, превратился в снайперскую винтовку, нацеленную прямо в спину бедного Пола. — А ты, Лэйхот, — проскрипела она, словно расстроенный рояль, — лучше бы перестал обниматься со своими железками и хоть немного подумал о своём поведении! Хотя, чего это я… Думать-то тебе, бедненькому, нечем. Мозги все тестостероном залиты! Пол, уже почти полностью растворившийся в спасительной тени гаража, словно в пучине морской, замер. Его мускулистая фигура, казалось, натянулась, как тетива лука, готовая в любую секунду выстрелить. Руки, державшие гаечный ключ, сжались так сильно, что костяшки побелели. — О чём это вы, миссис Кларк? — прорычал он, медленно и угрожающе появляясь в дверном проёме. Воздух вокруг него, казалось, наэлектризовался, предвещая неминуемую грозу. — Да всё о том же, о чём и всегда! — фыркнула старушка, закатывая глаза. — Что ни день, то новая юбка в твоём дворе! То брюнетка какая-нибудь появится, то рыжая, а недавно я вообще о какой-то белобрысой девчонке узнала, ну словно одуванчик после дождя! Тебе что, все бабы Ла-Пуш покоя не дают? Или ты решил собрать их всех в коллекцию, как бабочек, а потом засушить и повесить на стенку, чтобы хвастаться перед друзьями? Пол побагровел. Джаред же лишь бессильно прикрыл глаза рукой, предчувствуя неминуемый апокалипсис. Ну вот, приплыли. Миссис Кларк, похоже, окончательно сорвалась с цепи и решила вылить на них все накопившиеся за неделю претензии, словно ушат помоев. И Пол, как всегда, оказался в эпицентре этого словесного урагана. — Какое вам до этого собачье дело, а? — огрызнулся Пол, сжимая кулаки так, что гаечный ключ в его руке жалобно заскрипел. — С кем хочу, с тем и общаюсь. Не вам указывать, с кем мне проводить время. Или вы думаете, что я обязан перед вами отчитываться за свою личную жизнь? — Как какое дело?! — воскликнула старушка, возмущённо всплеснув руками, будто её оскорбили в лучших чувствах. — Да на тебя смотреть противно! То с одной девчонкой крутишь, то с другой! Бедная та девчонка, белобрысая-то! Ты ей голову своими сказками задуришь, как комара дихлофосом, а потом бросишь, как и всех остальных! Дашь надежду, словно золотую рыбку, а потом выкинешь на помойку, как старую тряпку, когда она перестанет исполнять твои желания! Знаем мы тебя, ирода проклятого! Джаред знал, что это был переломный момент. Критическая точка, после которой всё покатится по наклонной, словно снежный ком с горы. Пол был очень чувствителен к любым намёкам на его репутацию бабника. А уж когда дело касалось Каи… — Слушайте сюда внимательно, миссис Кларк! — прорычал Пол, выходя из гаража. Его глаза сузились, а голос стал грозным. — Советую вам крепко держать свой язык за зубами, когда речь заходит об этой девчонке, как вы выразились! Она не имеет никакого отношения ко всем этим вашим сплетням! — А, то есть, я попала в самое яблочко? — перебила его старушка, самодовольно выгнув бровь и словно подливая бензин в и без того разгоревшийся пожар. — Значит, запала тебе эта белобрысая в душу? Думаешь, она особенная? Думаешь, с ней у тебя получится то, чего не получилось со всеми остальными? Глупый мальчишка! Ты же сам не знаешь, чего хочешь, Лахот! Сегодня тебе одна нравится, завтра другая! Ты же как флюгер на ветру, понимаешь? В какую сторону подует, туда и повернёшься! Никакой постоянности, никакой ответственности! Пол тяжело дышал, его ноздри раздувались, а кулаки сжимались и разжимались, словно он пытался удержать себя от того, чтобы не наброситься на старушку. — Да пошли вы нахер, миссис Кларк, — прорычал Пол, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев. Он отвернулся и, не говоря больше ни слова, направился обратно в гараж, демонстративно громко хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в окнах соседних домов. — Иди, иди, — крикнула ему вслед старушка Кларк, торжествующе усмехаясь, словно одержав сокрушительную победу в словесной баталии. — Только помни, что я тебе сказала! Не обижай девчонку! Житья не дам, говорю тебе! Я на тебя еще и Эмбри натравлю, вот увидишь! Джаред, окончательно вымотанный этой унизительной сценой, тихо вздохнул, проведя рукой по лицу. Что-то ему подсказывало, что этот день станет самым длинным и тяжёлым в его жизни. Он бросил последний взгляд на гараж, откуда доносились приглушённые звуки яростного ковыряния в железе, и побрёл к тропинке, ведущей к дому Ким, надеясь найти там утешение и покой. — Ну, до свидания, миссис Кларк, — бросил он через плечо, стараясь говорить как можно более вежливо и непринуждённо. И тут же прибавил шаг, чтобы как можно скорее покинуть этот проклятый двор, пока его тоже не облили ведром помоев. Пол захлопнул дверь гаража с такой силой, что с полок попадали банки с краской и старые гаечные ключи. Он стоял, тяжело дыша, опираясь руками на верстак, чувствуя, как кровь стучит в висках, а ярость клокочет в груди. «Старая ведьма,» — прорычал он сквозь зубы. «Нашла, на чём сыграть.» Слова миссис Кларк, как острые иглы, вонзились прямо в самый центр его неуверенности. Пол знал, что она права. Знал, что его репутация бежит впереди него. Он был тем, кто не умеет держать обещания, кто бросает девчонок, не глядя, кто гонится за каждой новой юбкой, как голодный волк за добычей, не думая о последствиях. Но Кая… Кая была другой. Она была не просто очередной девчонкой, которую можно использовать и выбросить. Она была его нареченной. Его половиной. Его всем. Мысль о том, что он может потерять её, что она может не принять его, выбивала из него весь воздух. Пол тяжело вздохнул, опустился на старый ящик из-под инструментов и уткнулся лицом в ладони, массируя виски, словно пытаюсь избавиться от головной боли. Рука Пола механически потянулась к телефону, словно ведомая невидимой нитью, и застыла над открытой перепиской. Имя высветилось на экране, простое, но такое значимое — Кая. После той прогулки, которая жгла воспоминания ярче любого костра, они больше не пересекались. И это терзало его. Парадоксально, но Пол даже не подумал о том, чтобы написать ей первым, спросить, как у нее дела. Не то чтобы он был равнодушен — совсем наоборот. Он и так знал, что с ней все в порядке. Потому что каждый день, как одержимый, сидел возле ее дома. Просто наблюдал. Он грыз губы, разрываясь между желанием нарушить эту странную тишину и желанием, чтобы она сама проявила инициативу. Тем не менее, Кая сама не предпринимала никаких шагов вперед. И это его одновременно злило и обескураживало. Лэйхот понимал, что то, что тогда она согласилась поехать с ним непонятно куда, оторвавшись от привычного, скучного распорядка дня, для нее уже было огромным подвигом. Она ведь другая. Более хрупкая, более… человечная. Он, со своими волчьими инстинктами и бурлящей кровью, не хотел опять ее спугнуть. Сама природа, черт возьми, решила, что они должны быть вместе. Это, конечно, упрощало задачу, но не означало, что можно расслабиться. Он, привыкший брать, что хочет, просто подождет… Но недолго. Наконец, он набрал короткое, до смешного простое сообщение: «Привет, как ты?» Кая раздраженно заправила прядь непослушных волос за ухо, недовольно оглядев свое отражение в зеркале. Сегодня вечером. Вечеринка у Калленов. Та самая долгожданная для всех учеников школы Форкса тусовка, на которую ее пригласили еще месяц назад. Она до последнего оттягивала этот момент, пытаясь найти хоть какую-то уважительную причину, чтобы остаться дома. Мысли об Эше, о том, как он ждал эту вечеринку, как уговаривал ее пойти вместе, все еще давили на нее, как тяжелый камень. Но ее родителям, очевидно, настолько надоело ее вечное заточение в четырех стенах, что отец сам предложил ее туда отвезти и забрать через несколько часов. Безусловно, с саркастичным комментарием о том, что ей «не помешает развеяться и пообщаться с нормальными людьми». Кае ничего не оставалось, кроме как несчастно вздохнуть и начать собираться на эту чертову вечеринку. Перед тем как начать собираться на эту чертову вечеринку, ей пришлось пересилить себя и написать Пэйтон, однокласснице, с которой они вместе ходили на факультатив по испанскому, чтобы уточнить, идет ли она туда. Кая знала: одной ей там было делать совершенно нечего. Хорошо хоть девушка ответила ей практически сразу, обрадовав своим положительным ответом. Хоть какой-то шанс не зачахнуть от скуки в обществе старшеклассников. Подправив алую помаду на губах, Кая нахмурилась, услышав короткий звук уведомления, пришедшего на телефон. «Не сейчас,» — подумала она раздраженно, но почувствовала легкое волнение. Нет, в глубине души она, конечно же, не ждала сообщения от определенного человека, который так ей ничего и не написал с их последней встречи, оставив ее в состоянии полной растерянности, как после падения в ледяную воду. Поэтому нет, его сообщения она совершенно не ждала. Но сердце неосознанно пропустило предательский удар при виде его имени на экране. Решив не отвечать сразу, чтобы Лэйхот не подумал, что она ждала его сообщения и не выпускала телефон из рук, Кая одернула чуть задравшуюся юбку платья чуть ниже. Это платье она купила еще в Норвегии, мечтая о том, как наденет его на свой день рождения. Но повода так и не представилось, да и желания не было. Собственно, как и праздновать сам день рождения. Черное, лаконичное, с вырезом, красиво подчеркивающим ее ключицы и зону декольте, в нем она выглядела, несомненно, хорошо. Кая наконец открыла сообщение и, стараясь сохранить невозмутимый вид, напечатала краткий ответ: «Привет, нормально». Пол мысленно усмехнулся. Он чувствовал ее эмоции, словно они были его собственными — чертово запечатление. Смущение, настороженность и легкое волнение. Конечно, после той встречи она вполне могла бы и сама написать ему, позвонить, хоть как-то проявить инициативу. Но тревожное, почти парализующее чувство, что так она может ему запросто надоесть, превратиться в назойливую муху, не позволило ей этого сделать. Глупая девчонка. Он не исчезнет. К сожалению, она слишком часто наблюдала эту печальную закономерность: когда парень понимает, что девушка действительно им заинтересована, когда пишет ему искренне, делится своими мыслями и чувствами, то он почему-то решает, что она ему не очень-то и нужна. И просто молчаливо исчезает, как будто ничего и не было. Оставляя после себя лишь горькое послевкусие разочарования. Его ответ пришел почти мгновенно: «Чем занимаешься?». Банально, но работает. Прежде чем она успела придумать что-то более остроумное, чем «Жду твоего сообщения,» ее позвал отец. — Я готова, пап, — сказала девушка, спускаясь по лестнице. Она натянула на лицо беззаботную улыбку, хотя внутри бушевало легкое волнение. Отец, стоявший внизу лестницы, окинул ее оценивающим взглядом. Он всегда гордился своей дочерью. — Ты прекрасно выглядишь, — улыбнулся он. Кая быстро набрала короткое сообщение и, прежде чем успела передумать, нажала «отправить»: «Еду на вечеринку к Калленам». Сердце забилось быстрее в предвкушении чего-то. Что он сделает с этой информацией? Прочитает и забудет? Или… Что-то внутри нее надеялось на второй, невысказанный вариант. Хотя разум, холодный и рассудительный, настойчиво твердил обратное: «Не будь дурой, Кая. Он просто играет с тобой. Как и со всеми остальными. Ты для него — лишь очередное развлечение». Связываться с Полом Лэйхотом — это все равно, что играть с огнём. Опасная, рискованная, обжигающая, но такая… притягательная игра. Что-то в нем манило её, как мотылька на пламя, нечто необъяснимое, нечто, что она пока не могла понять, разгадать, словно невидимая нить, крепко привязывающая её к этому вспыльчивому, непредсказуемому придурку. Магия, не иначе. — Ну что, поехали? — Отец открыл входную дверь, впуская свежий, влажный воздух Форкса. — Развеем тоску этого тихого городка. Кая, натянув на лицо беззаботную улыбку, хотя внутри бушевало лёгкое волнение, смешанное с предвкушением и… тревогой, вышла из дома. Ей нравилось, как отец пытался подбодрить её, как он старался… понять её, хотя у него это не всегда получалось. Он беспокоился о ней, и она это ценила. И он был прав в одном: ей действительно нужно было развеяться, вырваться из этой удушающей рутины, которая поглощала её, как зыбучее болото. Всю дорогу до дома Калленов они ехали в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом шин по асфальту и приглушенными звуками радио. Отец включил какую-то местную радиостанцию, передававшую популярные хиты, но Кая не слышала ни слов песен, ни музыки. Её мысли были полностью поглощены… им. Полом. Прочитал ли он её сообщение? Что подумал? Какая у него была реакция? Неужели он действительно не заинтересован, и она всё это себе надумала? Приписала ему чувства, которых… нет? Или, может, он просто слишком занят, чтобы отвечать? Эта мысль кольнула её, как острая игла, оставив после себя неприятный, ноющий осадок сомнения и разочарования. Подъехав к огромному, современному дому Калленов, расположенному в глубине леса, Кая почувствовала легкую дрожь. Дом был ярко освещен, и изнутри доносились приглушенные звуки музыки и голосов. Вечеринка была в самом разгаре. — Ну, удачи, — сказал отец, останавливая машину у обочины, рядом с другими припаркованными автомобилями. Он повернулся к ней, его лицо выражало заботу. — Постарайся хорошо провести время. Кая усмехнулась, стараясь скрыть нервозность. — Обещаю вести себя прилично. — Она вышла из машины. Возле дома ее уже ждала Пэйтон, одетая в простенькое, но элегантное платье. Увидев Каю, она радостно улыбнулась и помахала ей рукой. — Кая! — Пэйтон подбежала к ней и обняла. — Какая ты красавица! Вместе они направились к дому. Музыка стала громче, и Кая почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она совсем не знала, чего ожидать от этого вечера. Дом Калленов поразил ее своим масштабом и современным дизайном. Огромные стеклянные стены, высокие потолки, стильная мебель — все было безупречно. В гостиной толпились ученики из школы Форкса, танцуя, разговаривая и потягивая напитки из красных пластиковых стаканчиков. Кая огляделась в поисках знакомых лиц. Кроме Пэйтон, она почти никого здесь не знала. — Пойдем, тут классный пунш, — предложила Пэйтон, потянув ее за руку в сторону стола с напитками. Кая последовала за ней, стараясь не теряться в толпе. Ей было не по себе среди этих незнакомых людей, все такие веселые и беззаботные. Они прошли мимо группы ребят, которые громко смеялись, обсуждая что-то. Кая невольно заметила, как на нее смотрит Белла, стоящая рядом с Эдвардом. Белла слабо улыбнулась, как бы говоря «привет», и Кая коротко кивнула в ответ. Она улыбнулась Пэйтон, которая уже разливала пунш в два пластиковых стаканчика. — Спасибо, — сказала Кая, принимая один из них. — Ты знаешь, здесь на самом деле довольно… странно, у меня на родине вечеринки отмечали не так помпезно. Ну знаешь, паленый алкоголь, куча мусора и пьяных людей. Пэйтон улыбнулась, сделав глоток из своего стаканчика. — Да, напоминает декорации к фильму, но здесь очень даже хорошо. Знаешь, я немного удивилась, что ты всё-таки пришла. — Поверь, я сама до сих пор в это не очень верю, — хмыкнула Кая. — Хорошо, что не передумала, — хохотнула Пэйтон, — иногда полезно расслабиться, особенно когда это не за наш счет. Кая кивнула, непроизвольно проверив, нет ли на телефоне нового сообщения, но экран оставался пустым. Разочарованно поджав губы, она окинула взглядом толпу, пытаясь найти кого-то знакомого среди старшеклассников, которые весело смеялись и танцевали. Внутри неё всё ещё жила надежда, что Лэйхот проявит хоть каплю внимания. Но вместо этого она лишь почувствовала, как в груди нарастает лёгкое беспокойство. Почему он не написал? Неужели ему неинтересно? Кая сжала телефон в руке, словно это могло помочь ей почувствовать себя более уверенно. — Не хочешь потанцевать? — раздался голос Пэйтон, которая стояла рядом с ней и смотрела на неё с искренним беспокойством. Кая почувствовала, как её сомнения начали рассеиваться. Решив, что ждать ответа от Лэйхота бессмысленно, она решила наплевать на собственные страхи. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в коленях, она схватила подругу за прохладную ладонь и потянула её на середину зала. Там царила атмосфера безудержного веселья. Тела старшеклассников извивались в странных, порой почти непристойных позах. Некоторые пары казались настолько погружёнными друг в друга, что Кая на мгновение застыла от недоумения — неужели они действительно так близки? Она поморщилась от мысли о том, что может быть так же открыта и уязвима. Возможно, ей тоже хотелось бы чувствовать себя так свободно, но пока это казалось недостижимым. Закрыв глаза, она позволила музыке завладеть собой. Глубокие басы резонировали в её груди, а мелодия словно окутывала её теплом. Кая начала двигаться, поддаваясь импульсу музыки. Она кружилась, смеясь над собственной неуклюжестью и действительно начала получать удовольствие от происходящего. На мгновение ей удалось забыть о странной атмосфере этого дома и чувстве неловкости, которое постоянно её преследовало. Свет, то яркий, то приглушенный, мелькал перед глазами, создавая иллюзию эйфории. Кая была здесь, в этом моменте, и старалась получить от него максимум удовольствия. На другом конце комнаты, возле стены, стояли Квил и Эмбри. Они выглядели неуместно в этой разношерстной толпе. Джейк, угрюмый и напряжённый, позвонил им в последний момент, сбив все планы на вечер. Они согласились пойти в основном для того, чтобы не оставлять друга одного в таком состоянии. Причина его внезапной мрачности была им прекрасно известна — Белла Свон. Но что они вдвоём здесь делали — оставалось для них загадкой. Находиться в непосредственной близости к вампирам было мучительно; волчьи инстинкты обострялись до предела, предупреждая об опасности и вызывая неконтролируемое желание сорваться с места и бежать прочь в лес. А вокруг них словно назойливые мотыльки кружились старшеклассницы в откровенных нарядах с натянутыми улыбками на лицах. Они настойчиво пытались оказаться поближе к высоким, мускулистым и чертовски симпатичным парням из резервации. Всё это раздражало и отвлекало их от главной цели — приглядывать за Джейкобом и не дать ему натворить глупостей. Сам Джейк с каменным лицом и сжатыми кулаками безуспешно пытался перехватить внимание Беллы и подарить ей самодельный браслет из кожи. Он сплёл его сам, вложив в работу всю свою неуклюжую любовь и раскаяние за тот импульсивный поцелуй, который девушка не то чтобы ожидала или хотела. Белла казалась неприступной; её плечи были напряжены, а взгляд приклеен к Эдварду, который стоял рядом с ней словно мраморная статуя, излучающая холодное высокомерие. Присутствие Эдварда создавало невидимую стену между Джейком и Беллой, усложняя ситуацию до предела. Каю они заметили сразу. Квил лишь удивленно приподнял бровь, обмениваясь многозначительным взглядом с Эмбри. Эмбри же непроизвольно засмотрелся на неё чуть дольше, чем позволяла вежливость. Платье выгодно облегало девичью фигуру, подчеркивая плавные линии бедер, изящные плечи и изгиб талии. Во время танца ткань приподнималась в такт музыки, открывая участки нежной молочной кожи. Её лицо было расслаблено и умиротворено; это было совершенно другим выражением по сравнению с теми моментами напряжения и стресса, которые она испытывала в обычной жизни. На губах играла легкая улыбка — едва заметная, но такая притягательная. — Эй, прекращай! — толкнул его вбок Квил, стараясь вернуть друга в реальность. Он прекрасно видел, как Эмбри залип на нареченной Пола и знал, что это может плохо кончиться. Колл неловко проморгнулся и обратил внимание на брата, который насмешливо смотрел на него. — Я не пялился! — пробурчал тот, краснея и отводя взгляд. Он почувствовал жар на щеках; его сердце колотилось от смущения. — Да как же! Рассказывай! Скажи спасибо, что Пола здесь нет. Он бы тебе сейчас уши надрал! — подмигнул ему Квил с ухмылкой. Эмбри лишь покачал головой, всё ещё не в силах отвлечься от Каи. Она была такой живой и радостной — это ощущение привлекало его как магнитом. Эмбри вздохнул, ощущая укол вины. Он понимал, что Квил прав. Его интерес к Кае был неправильным, предательским по отношению к Полу. Но он ничего не мог с собой поделать. Ему иногда казалось, что судьба сыграла с ним злую шутку, поставив его в такую нелепую ситуацию. Он видел в Кае что-то такое… что-то, что тянуло его к ней с непреодолимой силой, словно магнитом. В ее глазах он видел отголоски собственной боли, одиночества и непонимания. И сейчас, глядя на нее, танцующую в полумраке, в окружении чужих людей, он понимал, что… Он знал, что должен держаться подальше от Каи. Знал, что это опасно для него, для нее и для всей стаи. Но, как назло, все его существо, каждая клетка его тела, кричала о другом. Ему хотелось узнать ее лучше, понять, что скрывается за этой хрупкой внешностью и печальным взглядом. Ему хотелось… — Блэк, давай-ка лучше провалим отсюда. Мне уже тошно от всего этого цирка, — внезапно сказал Квил, направляясь к Джейку и прерывая поток мыслей Эмбри. — Сейчас кого-нибудь придушу. Эмбри кивнул, ощущая, как слова Квила будто возвращают его в реальность. Он отвел взгляд от центра зала, где в полумраке мелькали разгоряченные лица и дергающиеся тела, и увидел, как Квил уже почти добрался до Джейкоба. Решив немного освежиться, Кая отошла от танцующих и направилась к столу, где стояла початая бутылка воды и пластиковые стаканчики. Налив себе немного, она медленно сделала несколько глотков, чувствуя, как прохладная жидкость приятно обжигает горло. Оглянувшись по сторонам, она внезапно заметила знакомую фигуру, стоящую в полумраке возле стены. — Эмбри? — удивилась Кая, тихо окликнув его. Она не ожидала увидеть его здесь. — Ты тоже здесь? Эмбри слегка вздрогнул, словно очнулся от глубокой задумчивости, и повернулся к ней. В полумраке его лицо казалось более сосредоточенным и серьезным, чем обычно. — Кая? Привет, — ответил он, слегка покраснев. Сейчас от своих мыслей ему стало ещё более неловко. — Да… Я… с Джейкобом и Квилом, Белла пригласила. А ты? — С Пэйтон, школьная знакомая, — коротко ответила Кая, слегка приподняв уголок губ. — Но если честно, мне тут немного… не по себе. Слишком много всего. Эмбри кивнул, понимающе глядя на нее. — Согласен. Мне тоже как-то… не очень. Не мое место. Они помолчали несколько секунд, чувствуя легкую неловкость. Эмбри переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать. Кая продолжала медленно потягивать воду, разглядывая его с легким любопытством. Музыка била по ушам, но в этом шуме Кая вдруг почувствовала, что она с Эмбри как будто оказалась в тихом уголке. — Вы давно тут? — наконец сказала она, нарушив тишину. Эмбри усмехнулся. — Не особо. Мы с парнями собирались уже уходить. Так что, если ты ищешь компанию для побега… — он замолчал, словно сомневался, стоит ли говорить дальше. Кая на мгновение задумалась. — Ну… я не знаю, — сказала она. — Пэйтон, наверное, расстроится, если я уйду так рано. Да и папа обещал приехать за мной. Эмбри внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что она чувствует на самом деле. — Окей, — сказал он, слегка опустив плечи. — Тогда я не буду тебе мешать. Кая посмотрела на него и вдруг почувствовала какое-то необъяснимое сочувствие. Он казался таким искренним и немного потерянным в этой обстановке. — Слушай, — вдруг сказала она, сделав решительный шаг вперед. — А давай просто… выйдем на улицу? Подышим воздухом. Минут на десять. А потом я вернусь к Пэйтон. Что скажешь? На лице Эмбри мелькнула слабая улыбка. — Звучит неплохо, — ответил он. — Тогда пошли. Вместе они направились к двери, лавируя между танцующими парами и группами болтающих людей. Кая почувствовала, как напряжение начинает отступать, уступая место легкому предвкушению. Все же проводить время с человеком, которого ты хоть немного знаешь и который когда-то выручил тебя из трудной ситуации было приятнее. Они прошли мимо Квила и Джейкоба, которые, казалось, вели оживленную беседу. Квил что-то энергично жестикулировал, а Джейкоб, как всегда, сохранял непроницаемое выражение лица. Заметив их приближение, Квил умолк и удивленно поднял брови, обмениваясь многозначительным взглядом с Джейкобом. — Эй, вы куда это? — спросил Квил, в его голосе слышалось легкое недоумение. Эмбри остановился и пожал плечами. — Да так, решили немного проветриться. Вернемся через пару минут. — А, ну ладно, — ответил Квил и предупреждающе обратился к нему. — Эмбри. Колл кивнул, не глядя на брата. Они вышли из дома на крыльцо, и Каю тут же обдало прохладным ночным воздухом. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь свежестью и тишиной, которые так контрастировали с шумом и суетой внутри. — Вот это уже лучше, — выдохнула она, улыбаясь Эмбри. Парень тоже почувствовал облегчение. Они долго стояли молча, любуясь звездами и наслаждаясь тишиной. Кая чувствовала себя удивительно спокойно и умиротворенно рядом с этим простым и искренним парнем. Ей вдруг захотелось рассказать ему обо всем, что ее беспокоило, поделиться своими страхами и сомнениями. Но она сдержалась, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. — За что спасибо? — спросил Эмбри, повернув голову в её сторону. В отличие от Каи, он смотрел на неё прямо, его глаза светились искренним интересом. Кая слегка покраснела под его пристальным взглядом. Она не могла не заметить, как его тёплый голос обволакивал её, создавая атмосферу доверия. — Ну… за тот вечер… когда ты меня подвез, — наконец выговорила она, чувствуя, как слова даются с трудом. — Я ведь так и не поблагодарила тебя толком. Эмбри махнул рукой, словно отмахиваясь от незначительного события. — Да брось, не стоит благодарности. Рад был помочь. Впрочем, можно тебя кое о чем спросить? — неожиданно предложил он, его голос стал чуть более серьёзным. — Конечно, — ответила Кая с любопытством. — Тот блокнот… Он для тебя что-то значил, да? — спросил Эмбри, внимательно следя за ее реакцией. Кая на мгновение замялась, отводя взгляд в сторону. Эта тема была для неё болезненной и сложной. Она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Ей не хотелось говорить об этом, но что-то в искреннем взгляде Эмбри располагало к откровенности. — Это был подарок, — начала она, слегка понизив голос, словно боясь, что кто-то подслушает их разговор. — От моего дяди. Он… он умер не так давно. Этот блокнот он подарил мне незадолго до своей смерти. Кая замолчала, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она с трудом сдерживала слёзы, и ей казалось, что Эмбри видит её насквозь — все её переживания и страхи. Он внимательно слушал её, не перебивая и не пытаясь утешить банальными фразами. — Поэтому… — продолжила она с трудом, — поэтому он мне так дорог. Это как… часть его, которая осталась со мной. Эмбри шагнул к ней и аккуратно коснулся её руки. Его пальцы были теплыми и немного шершавыми, и Кая почувствовала, как по её телу пробегает легкая дрожь от того, насколько инородно ощущалось его прикосновение. — Я понимаю, — тихо сказал он, его голос звучал мягко и успокаивающе. — Мне очень жаль. Он на мгновение замолчал, словно обдумывая что-то важное. Кая ждала, боясь нарушить эту хрупкую тишину между ними. — Слушай, — наконец сказал Эмбри, слегка сжимая её руку с заботой. — Я, конечно, не лучший утешитель, но… давай не будем об этом. А то мы тут сейчас оба загрустим. Он попытался улыбнуться, но в его глазах всё ещё читалось сочувствие. Кая ответила ему слабой улыбкой — она чувствовала тепло от его слов и понимала, что он искренен. — Хорошо, — прошептала она. — Давай не будем. Эмбри отпустил её руку и отступил на шаг, давая ей пространство. Он понимал, как важно иногда просто быть рядом без лишних слов. — Тогда… расскажи мне что-нибудь, — предложил он, стараясь сменить тему. — Про своего дяди. Каким он был? Кая задумалась на мгновение. Воспоминания о дяде всплыли в её сознании — его добрый смех и мудрые советы. — Он был невероятным человеком… всегда поддерживал меня в моих увлечениях. Мы часто гуляли по парку, и он рассказывал истории о том, как много всего повидал в жизни. Он умел видеть красоту в мелочах — в цветах на клумбе или в облаках на небе… Кая говорила всё быстрее, ощущая прилив эмоций. Она чувствовала себя свободной — будто груз с плеч свалился. — Он всегда говорил мне: «Не бойся мечтать и следовать за своими желаниями». — Звучит так, будто он был настоящим вдохновением для тебя. Это круто. И знаешь… ты тоже можешь быть вдохновением для других людей. Твои рисунки — это твой способ делиться своим видением мира. Кая посмотрела на него с удивлением. — Спасибо тебе… — произнесла она с улыбкой. — Знаешь, думаю, тебе бы понравилось в Норвегии. Там очень красиво, — продолжила она, слегка понизив голос. — Фьорды, горы, леса… И люди там очень добрые и приветливые. — Звучит здорово, — сказал Эмбри. — А чем ты там занималась? Кая пожала плечами. — Ходила в школу, гуляла с друзьями. Ничего особенного. — А еще? — настаивал Эмбри. Кая улыбнулась. — Я очень любила кататься на лыжах зимой. А летом мы часто ходили в походы в горы. — Там, наверное, здорово, — восхитился Эмбри. — Может быть, когда-нибудь ты и съездишь. Эмбри грустно хмыкнул. Они снова замолчали, глядя на звезды. Кая почувствовала, что ей становится немного легче. Разговаривая с Эмбри, она как будто отвлекалась от своих грустных мыслей и переносилась в другой мир, полный спокойствия. Ей было приятно видеть его искренний интерес к её жизни. Внезапно, пронзительно и резко, тишину ночи разорвал рев приближающегося мотоцикла. Звук, низкий и мощный, становился все громче и громче, вибрируя в воздухе, отдаваясь в груди глухим биением. Кая невольно вздрогнула, обернувшись, её рука инстинктивно сжала перила. Разговор, который они вели всего секунду назад, мгновенно стерся из памяти. — Что это? — спросила она, нахмурив брови, вглядываясь в темноту, откуда доносился рев мотора. В голосе её проскользнуло беспокойство, смешанное с любопытством. Эмбри напрягся, его тело словно окаменело, он словно услышал что-то, чего не услышала она — какой-то неуловимый нюанс в звуке мотора, какую-то скрытую угрозу, витающую в ночном воздухе. — Кажется, кто-то приехал, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги, ведущей к дому Калленов. В его голосе прозвучала странная настороженность, словно он ожидал чего-то неприятного. Через несколько секунд яркий свет фар ослепил их, выхватывая из темноты фрагменты деревьев, кустов, травы. На площадку перед домом, взревев мотором, словно разъяренный зверь, вылетел байк. Он резко затормозил, развернувшись боком, подняв облако пыли и гравия. Из клубов пыли появился Пол. Он спрыгнул с мотоцикла, небрежно бросив его на подножку, и устремил свой пронзительный, ледяной взгляд прямо на Каю. Её словно парализовало, сковало невидимыми цепями. В глазах парня не было ни приветствия, ни дружелюбия, — только лишь раздражение, гнев и какое-то собственническое, почти звериное желание. — Пол? — удивленно выдохнул Эмбри, делая шаг вперед, словно пытаясь преградить ему путь. Пол проигнорировал Эмбри, словно его не существовало. Он продолжал сверлить Каю своим взглядом, и она чувствовала себя… маленькой, беззащитной, словно бабочка, попавшая в паутину. — Что ты тут делаешь? — рявкнул Пол, подходя к ней. Его голос был грубым, резким, словно удар хлыста. Кая растерялась, не зная, что ответить. — Я… — начала она, запинаясь, — Я просто вышла подышать воздухом. Пол презрительно фыркнул, его губы искривились в злой усмешке. — С ним? — он бросил презрительный, полный яда взгляд на Эмбри. — На вечеринке у… этих? Ты совсем поехала крышей? Еще и в таком виде… — его взгляд скользнул по её платью, и Кая почувствовала себя… голой, уязвимой. Каю захлестнула волна возмущения. Кто он такой, чтобы указывать ей, что делать, с кем общаться, как одеваться? Да ещё и отчитывать, как маленькую девочку! — Какое тебе дело? — огрызнулась она. — Я могу гулять с кем захочу и где захочу. Пол усмехнулся, холодной, жестокой усмешкой, и в его глазах мелькнул опасный огонек, словно искра, готовая разжечь пламя. Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Кая почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди, словно птица, бьющаяся о прутья клетки. — Ты моя, — прорычал он, его голос был низким, хриплым, он приблизился к ней почти вплотную, его горячее дыхание опалило её щеку. — И я не позволю тебе шляться где попало и с кем попало. Особенно с этим… щенком. Эмбри нахмурился, его челюсти сжались, и, не говоря ни слова, он встал между Полом и Каей, словно щит, защищая её от его ярости. — Полегче, Пол, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Не надо так с ней разговаривать. Она ничего тебе не сделала. — Заткнись, Эмбри, — процедил Лэйхот сквозь зубы. — Это не твое дело. Кая почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Она смотрела на Пола, и в его глазах вдруг отразилось что-то новое — ревность, смешанная с собственничеством. Это было странное чувство, которое заставило ее сердце забиться быстрее. Ей было стыдно это признать, но в этом взгляде было что-то будоражащее, что-то, что заставляло ее внутренности сжиматься. — Ты пойдешь со мной, — приказал Пол, и в его голосе не было ни капли сомнения. Он одним резким движением подхватил ее под бедра, уверенно удерживая ее, следя за тем, чтобы ее платье не задралось еще сильнее. Кая инстинктивно сжала кулаки, пытаясь вырваться из его хватки. Она чувствовала себя беспомощной куклой в руках этого самоуверенного грубияна. Возмущение смешивалось с непонятным предвкушением, клокотало в ее груди, готовое вырваться наружу. Мазохистка. — Отпусти меня! — закричала она, пытаясь лягнуть его ногой. — Я не хочу с тобой никуда идти! Пол лишь усмехнулся, не обращая внимания на ее сопротивление. Он крепче прижал ее к себе, так что Кая почувствовала, как ей становится трудно дышать. — Не выделывайся, — прорычал он ей на ухо, его горячее дыхание опалило ее щеку. — Просто заткнись и держись. Он направился к мотоциклу, игнорируя её протесты и напряженный взгляд Эмбри. Кая изо всех сил пыталась вырваться, извиваясь в его руках, как змея. Но Пол держал её крепко, словно в стальных тисках. Внутри неё клокотали эмоции: гнев и страх переплетались с каким-то странным возбуждением. — Эмбри! — закричала она, отчаянно надеясь на помощь. — Сделай хоть что-нибудь! Эмбри выглядел растерянным. Он стоял на месте, сжимая кулаки до побелевших костяшек и хмурясь. Кая видела, как в его глазах борется ярость с каким-то непонятным страхом, словно он разрывался между желанием защитить её и внутренним барьером. Почему он не вмешивается? Почему не бросается на помощь? Пол подошел к мотоциклу и без церемоний усадил Каю на сиденье. Её юбка задралась, оголяя бедра; она тут же попыталась одернуть её, но Пол лишь усмехнулся. — А вот теперь можешь даже не пытаться, — прошептал он ей на ухо с издевкой. — А ничего, что я в платье? Ты вообще адекватный? — возмутилась Кая, чувствуя себя униженной и оскорбленной. — Так даже лучше, — ответил Пол с ухмылкой, и Кая почувствовала дрожь по всему телу. Это было не только от страха; где-то глубоко внутри неё разгоралась искра противоречивого желания. Он завел мотоцикл, и рев мотора заглушил все остальные звуки. Кая чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди. Эмбри, словно очнувшись от оцепенения, сделал шаг вперед. — Пол, остановись! — крикнул он, но его голос тут же потонул в реве мотора, и Кая увидела, как по лицу Эмбри скользнула тень бессилия. Пол проигнорировал ее, словно она была пустое место, словно ее крик, ее существование вообще не имели для него значения. Парень просто вывернул ручку газа с такой яростью, словно хотел разорвать пространство вокруг них. Мотоцикл взревел, и Кая, не успев опомниться, чуть не вылетела. Инстинктивно, как утопающий за соломинку, она судорожно вцепилась в его футболку, пальцы побелели от напряжения. Ветер бил в лицо, заставляя слезиться глаза, а платье, это легкомысленное платьице, которое она надела ради… ради чего? — теперь безжалостно задиралось вверх, сильнее обнажая ноги навстречу холодному потоку воздуха. Она чувствовала себя униженной и беззащитной. Крыльцо дома, еще недавно казавшееся оплотом дружелюбия, стремительно удалялось. Фигура Эмбри, неподвижная и маленькая, словно игрушечная, оставалась позади, в облаке поднимающейся пыли. Кая изо всех сил пыталась разглядеть его лицо, но видела лишь смутный силуэт. Ей показалось, что в его позе, в самом его молчаливом стоянии было что-то обреченное, что-то… прощальное. Сожаление? Может быть, даже страх? Страх за неё? Мысль об этом кольнула, но тут же была заглушена растущим гневом на Пола. — Ты просто ненормальный! — завопила Кая, надрывая горло, отчаянно пытаясь перекричать оглушительный рев мотора и свист ветра, терзавшего ее волосы. — Остановись! Я тебе говорю! Меня будут искать! Она била его кулаками по спине, слабая и бесполезная ярость. Ее удары казались ему, должно быть, укусами комара. Кая била, надеясь не причинить ему боль, а пробудить его, вырвать из этого безумия, заставить услышать ее. Но Пол оставался непроницаемым, словно статуя из камня. В его глазах, если бы она могла их сейчас увидеть, горело что-то большее, чем просто гнев. В этом бешеном, лихорадочном блеске, она вдруг уловила бы отблеск страха. Страха за нее, который он не мог, не умел выразить словами, который выплескивался вот таким диким, необузданным способом. Но разве это оправдывало его действия? Внезапно, без предупреждения, Пол резко затормозил. Колеса взвизгнули, оставив на проселочной дороге черные полосы. Двигатель заглох, и оглушительная тишина леса обрушилась на них, как тяжелое одеяло. Она была такой полной, такой давящей, что Кая почувствовала, как закладывает уши. Кая тяжело дышала, сглатывая ком в горле. Колени дрожали, словно пораженные электрическим током. Она огляделась, пытаясь сориентироваться. Они находились посреди какой-то забытой богом проселочной дороги, петлявшей сквозь густой, мрачный лес. Вокруг не было ни души. Лишь шепот ветра в кронах деревьев, отдаленное карканье вороны и тревожные шорохи в подлеске. — Ты что творишь, придурок?! — заорала она, срываясь на крик. — Ты совсем с катушек слетел? Пол медленно повернулся к ней. — Ты зачем туда пошла? — спросил он, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Зачем тебе понадобилось тусоваться с этими…? — он запнулся, словно не мог подобрать слово, чтобы описать их. Кая возмутилась. — А тебе какое дело? — резко повторила она. Ее слова повисли в спертом лесном воздухе, отравленные напряжением. Пол сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его дыхание стало более глубоким и резким, словно он готовился к прыжку. Он не мог понять, почему она так упрямо, так безрассудно игнорирует очевидные опасности. Разве она не видит, что происходит? Или просто отказывается видеть? Пол внезапно сорвался с цепи. Он резко схватил ее за плечи, его пальцы впились в нежную кожу так, что Кая невольно вздрогнула от неожиданности. Это не было любящее прикосновение, это была грубая, собственническая хватка, словно он хотел заявить права на нее, обозначить территорию. — Ты не должна вообще с ними связываться! — прорычал он, каждое слово, словно плевок яда, отравляло воздух между ними. Его голос был низким, угрожающим, полным сдерживаемой ярости, от которой по спине пробежали мурашки. Кая почувствовала, как ее охватывает ярость, горячая, обжигающая. Ярость от боли, от унижения, от этого грубого посягательства на ее свободу. Кто он такой, чтобы решать за нее? Кто дал ему право так обращаться с ней? — Я тебе ничего не должна! — закричала она, выплескивая свою ярость в пространство. Она отчаянно попыталась вырваться из его хватки, сопротивляясь с такой силой, что заныли мышцы. — Ты мне не отец, не брат, не муж! Ты мне вообще никто! — каждое слово, словно кинжал, вонзалось в невидимую броню, которой он отгородился от нее. Пол смотрел на нее с такой ненавистью, с такой яростью, что Кая почувствовала ледяной холод страха, сковавший ее изнутри. Она перешла черту. Она бросила ему вызов, наступила на больное место, задела за живое. — Ты пожалеешь, что так сказала, — прошептал он, его голос был едва слышен, но наполнен такой угрозой, что заставил ее замереть. Кая заметила, как его губы дрожат от сдерживаемой ярости, как дергается уголок его глаза. Он был взбешен, в ярости, готовый сорваться, и она, похоже, стала причиной этого взрыва. — Я пожалею? — вызывающе спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе за маской бравады. — Что посмела тебе перечить? Что не пляшу под твою дудку? Что имею свое мнение и право на собственные решения? Пол отпустил ее плечи, словно обжегшись. Кая почувствовала облегчение от освобождения, но страх никуда не ушел, он затаился, готовый в любой момент вырваться наружу. Пол отвернулся, глядя в сторону темного, зловещего леса, и несколько долгих, мучительных секунд молчал, тяжело дыша, пытаясь, видимо, взять себя в руки, усмирить бушующую внутри бурю. — Я просто… — начал он, наконец, поворачиваясь к ней. Его взгляд был каким-то странным, смягченным, словно сквозь завесу ярости пробился слабый луч света. — Не хотел, чтобы ты там была. — Почему? — настаивала Кая, не понимая, что происходит. Эта смена настроения, эта попытка объяснить, казалась ей еще более пугающей, чем его ярость. — Что такого в этой вечеринке? Почему ты так против? — Ты не понимаешь, — прорычал Пол, снова сжимая кулаки. Его лицо исказилось от боли, от страха, от чего-то, чего она не могла понять. — Там не твое место. Это… это опасно. — А кто решает, где мое место, а где нет? — усмехнулась Кая, скрестив руки на груди, пытаясь казаться более уверенной, чем она себя чувствовала на самом деле. — Ты? Пол резко подошел к ней, сокращая расстояние между ними до минимума. Кая замерла, парализованная страхом и странным, необъяснимым волнением. От него исходила какая-то обжигающая энергия, какая-то первобытная сила, которая одновременно отталкивала и притягивала ее. — Да, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, его голос был хриплым, полным напряжения. — Я. Потому что я… я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я не смогу это пережить. Кая растерялась. Она ожидала услышать угрозы, оскорбления, что угодно, но только не это. Это признание, эта забота, эта… уязвимость, обезоруживали ее. — Что это значит? — спросила она, чувствуя, как ее щеки заливает краска. Его слова, его взгляд, его близость, заставляли ее сердце бешено колотиться в груди. Пол сглотнул, его глаза горели каким-то странным, неистовым огнем. Он вдруг схватил ее за лицо, его пальцы сжали ее щеки, но в этот раз в его прикосновении не было жестокости, лишь какое-то отчаянное, почти нежное желание. — Ты не понимаешь, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, словно пытаясь прочесть ее душу. И, не давая ей ни шанса ответить, ни шанса осознать происходящее, он наклонился и впился в ее губы жадным, страстным поцелуем. Это был не нежный, робкий поцелуй, это был требовательный, отчаянный поцелуй, полный страха, ярости и… желания. Поцелуй, который должен был доказать ей, что он прав, что он заботится о ней, что он… что он чувствует к ней что-то большее, чем она думала. Кая вздрогнула от неожиданности, словно ее ударили током. Его губы обрушились на ее губы твердым, требовательным поцелуем, как будто он пытался утвердить свое превосходство, доказать свое право на нее. В первые секунды она инстинктивно попыталась отстраниться, сопротивляться этому напору, этому внезапному вторжению в ее личное пространство. Но что-то в этом поцелуе словно парализовало ее волю. В этом бешеном натиске она уловила отблеск отчаяния, мольбу о понимании, словно Пол пытался сказать что-то, что не мог выразить словами. Пол целовал ее так, словно пытался вырвать из нее душу, словно хотел доказать что-то ей и, прежде всего, самому себе. Его руки скользнули по ее спине, прижимая ее к себе все ближе и ближе, лишая возможности дышать. Кая почувствовала, как по всему ее телу пробегает дрожь, как ее пронзает волна тепла, смешанного со страхом. Она сопротивлялась недолго. Ей казалось, что она тонет, захлебывается в этом океане желаний. Постепенно, неохотно, словно против своей воли, она начала отвечать на его поцелуй, отдаваясь во власть захлестнувших ее чувств. Его губы стали более нежными, более ласковыми, словно Пол отступал, уступал ей. Кая почувствовала, как ее тело расслабляется, поддаваясь его прикосновениям, как уходит напряжение. Она обвила его шею руками, притягивая его к себе еще ближе, словно боясь, что этот момент исчезнет, как сон. Вокруг не было ничего — только они двое, посреди темной, безлюдной дороги. Деревья, лес, мир вокруг — все исчезло, остался только этот поцелуй. Когда, наконец, они оторвались друг от друга, Кая тяжело дышала, пытаясь отдышаться. Она смотрела Полу в глаза, но не могла прочесть в них ничего, кроме страстного желания. Его лицо было красным, волосы растрепались от ее прикосновений, а в глазах горел огонь, который отражался в ее собственной душе. — Ты… ты просто невыносим, — прошептала Кая, чувствуя, как ее щеки горят. Губы покалывали от поцелуя, а сердце колотилось в бешеном ритме, словно пыталось вырваться из груди. Слова прозвучали как обвинение, но в них не было злости, скорее… потрясение, растерянность. Пол усмехнулся, и этот наглый, самоуверенный оскал, который она так хорошо знала, вернул ее в реальность. Но, несмотря на это, она не могла отрицать, что ей понравился его поцелуй. Очень понравился. И, словно прочитав ее мысли, Пол снова прильнул к ее губам. На этот раз его поцелуй был более мягким, более ласковым, более нежным. Он словно спрашивал разрешения, прежде чем завладеть ею полностью. Кая чувствовала, как его тело напряжено, как бьется его сердце в унисон с ее собственным. Внезапно Пол подхватил ее под бедра одним резким движением, словно она была невесомой. Кая ахнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в его плечи и обхватив ногами его торс, еще ближе прижимаясь к нему. Ее сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. — Что ты делаешь? — прошептала она, глядя ему в глаза. В ее голосе звучали и страх, и возбуждение. Пол ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. Он медленно опустил ее на сиденье мотоцикла, устроив ее так, чтобы ей было удобно. Одна ее рука непроизвольно оперлась на его плечо, а другая судорожно вцепилась в сиденье, боясь упасть. Он снова наклонился к ней, и его губы накрыли ее губы в новом, еще более страстном поцелуе. На этот раз он не спрашивал разрешения, а брал то, что хотел. И Кая отдалась ему без остатка, забыв обо всем на свете. Его руки начали скользить по ее телу, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Они коснулись ее шеи, плеч, спины, вызывая мурашки по коже. Его руки переместились к ее бедрам, медленно поднимая короткое платье. Кая вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. Наоборот, она прижалась к нему еще ближе, ощущая его возбуждение и чувствуя, как ее тело горит от желания. Пол инстинктивно сделал несколько толчков вперед, буквально впиваясь в нее, но не переступая грани, словно сдерживая себя, боясь спугнуть ее. — Успокоилась? — прошептал он, его голос был хриплым и прерывистым. В его глазах, когда он смотрел на нее, Кая увидела не только желание, но и… вопрос. Кая, опьяненная его близостью, внезапным взрывом страсти, поддалась порыву и резко укусила его за губу, слыша его тихий, сдавленный смех. Это был игривый укус, дразнящий, полный обещаний, словно она говорила: «Ты еще не знаешь, на что я способна.» Чуть отодвинувшись, она крепко обняла его за шею, притягивая его ближе, желая снова почувствовать его тепло, его силу. — Ещё нет, — прошептала она в ответ, ее голос дрожал от возбуждения и некоторой нервозности. — Но мне нравится ход твоих мыслей. — В ее словах был вызов, искушение, приглашение к продолжению игры. Пол откинулся назад, глядя на нее с лукавой, оценивающей улыбкой. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву деревьев, играл на ее лице, подчеркивая ее растрепанные волосы, расширенные зрачки, алые губы, припухшие от поцелуев. Она казалась дикой, прекрасной в своей необузданности. — Ты играешь с огнем, Кая, — прошептал он, его пальцы нежно скользнули по ее щеке, словно опасаясь обжечься. — Разве это не часть удовольствия? — она подняла на него взгляд, в котором читался вызов, смешанный с любопытством. Она не боялась огня, она жаждала его тепла, его яркости, его опасности. Он снова наклонился к ней, но на этот раз поцелуй был другим. Более нежным, более исследовательским. Он словно пробовал ее на вкус, желая запомнить каждую деталь, каждый оттенок ее кожи, аромат ее волос, сладость ее губ. Кая ответила ему с той же страстью, ее руки углубились в его волосы, притягивая его ближе, призывая его углубить поцелуй, отдать ей всего себя. — Куда дальше? — прошептала она, когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, их тела горели от желания. В ее голосе звучала нетерпеливость, жажда большего. — Дальше… — он сделал паузу, словно принимая важное решение, — я отвезу тебя домой, и ты подумаешь над своим поведением. Она отстранилась от него, ее глаза, еще недавно полные желания, теперь смотрели с недоумением и, возможно, даже с разочарованием — Ты сейчас серьезно? — в ее голосе звучало неподдельное разочарование, легкая обида и, возможно, даже некоторая паника. — После всего этого? После… — она обвела руками вокруг, словно указывая на всю ту атмосферу, которая только что между ними возникла. Кая не закончила фразу, но Полу не нужно было слов. Он видел в ее глазах, что она чувствовала себя обманутой, раззадоренной и брошенной на полпути, словно ей дали конфету, а потом внезапно отобрали. — Именно потому, что это важно, Кая, — ответил он, его голос был мягким, но твердым. В его тоне не было ни насмешки, ни превосходства, лишь искренняя забота. — Это не игра. Это… это больше, чем просто желание. И я не хочу, чтобы ты потом жалела о чем-то. Я не хочу, чтобы ты проснулась завтра утром и подумала, что совершила ошибку. Он вздохнул, провел рукой по своим волосам, словно пытаясь сбросить с себя напряжение, и посмотрел на нее с искренним беспокойством, которое Кая раньше в нем не замечала. — Ты заслуживаешь большего, чем секс на обочине, — он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя ценили и уважали, чтобы тебя добивались, чтобы ты сама знала, чего ты действительно хочешь, и чтобы ты получала это, не чувствуя потом вины или сожаления. Кая молчала, обдумывая его слова. Она пыталась понять, что стоит за этим внезапным отказом, за этим неожиданным проявлением заботы. В его голосе не было ни тени насмешки или превосходства. Только искренняя забота, и, возможно, даже какой-то страх. — Хорошо, — тихо сказала она, опуская взгляд. Кая чувствовала себя немного смущенной, немного виноватой за свою недавнюю настойчивость. — Отвези меня домой. Пол облегченно вздохнул. Он завел мотоцикл и, без лишних слов, они отправились в путь. Всю дорогу до ее дома они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Кая размышляла над его словами, над его поступками, над тем, что все это значило. Когда он остановился возле ее дома, Кая повернулась к нему. — Спасибо, — сказала она, ее голос был тихим, но искренним. — За то, что ты не… что ты остановился. Пол улыбнулся ей, и в его улыбке было что-то теплое и обнадеживающее, что заставило ее сердце немного забиться быстрее. — Спокойной ночи, Кая. Подумай обо всем, и если захочешь поговорить… ты знаешь, где меня найти. — Он подмигнул ей, и в этом подмигивании был намек на будущее, на то, что эта ночь не была концом, а только началом. Кая кивнула, слезла с мотоцикла и, не оборачиваясь, пошла к дому. Она не хотела, чтобы он видел ее замешательство, ее растерянность, ее внезапную надежду. Пол смотрел ей вслед, пока Кая не скрылась за дверью. Он знал, что эта ночь изменила что-то между ними.