Дело вкуса

      Стук в дверь вырвал Куроо из его мыслей. Он взглянул на Мадам, сидящую у него на коленях, и сказал:       — Кто же это может быть?       Получив от неё в ответ только мурлыканье, Куроо аккуратно переложил кошку на диван и встал, чтобы взглянуть на нежданных гостей.       У входа стоял высокий худой блондин в очках, вычитывающий табличку на его двери.       — Я могу вам чем-то помочь?       Мужчина взглянул сразу на него, а затем на открывшуюся взгляду часть квартиры.       — Здравствуйте, — прохладно произнёс гость. — Мне сказали, что видели вас с разными кошачьими игрушками.       — И что же? — Куроо моргнул, нервно усмехнувшись.       — Моя кошка потерялась, — мужчина приподнял свои тонкие брови. — Вы случайно не видели её? Сиамская длинношёрстная.       Куроо на мгновение приоткрыл рот, но быстро пришёл в себя:       — … Вы хотите сказать, что Мадам — ваша кошка?       — Мадам? — он опустил взгляд, и на его лице отразилось облегчение. — Ох, вот ты где, — он опустился на корточки, и кошка подбежала к нему, запрыгнув прямо на руки. Он подхватил её и встал. — Как она к вам попала?       Куроо потрясённо моргнул, пока в голове проносилось осознание, что Мадам больше не будет с ним.       — Постой, постой, — быстро проговорил он, протягивая руку к кошке, но мужчина держал её, крепко прижимая к груди и глядя на Куроо. — Ты не можешь так просто взять и отобрать её у меня.       — Она моя кошка.       — Но я люблю её!       Мужчина насупился и одарил Куроо таким унижающим взглядом, что по телу прошла дрожь. Но Тетсуро решил не отступать и выпрямился во весь рост, скрестив руки на груди. Ему пришлось с раздражением отметить тот факт, что он слегка не дотягивает до роста незнакомца.       — Вы украли её? — резко спросил мужчина.       — Что? Нет! — рявкнул Куроо, облокачиваясь на дверную раму, и посмотрел на незнакомца своим лучшим я-не-крал-твою-кошку взглядом. — Она просто внезапно появилась у меня в квартире. Ах, да, ещё ты мне должен триста долларов.       — За что? — фыркнул мужчина. — Я не собираюсь платить за то, что вы решили купить по своей собственной прихоти.       — О нет, твоя кошка выпотрошила мой холодильник! Дважды!       — Оу… — мужчина моргнул, и на его лице появился какой-то намёк на улыбку. — Да, она это умеет, — он усмехнулся. — Как она вообще забралась внутрь?       — Я не знаю! А как она открывает холодильники? — парировал Куроо.       Незнакомец фыркнул и отошёл назад.       — В любом случае, если она ещё раз как-то попадёт к вам, просто верните её мне. Я живу по соседству, следующая дверь — моя, — с этими словами он развернулся и ушёл дальше по коридору в свою квартиру. Весь этот путь Мадам смотрела на него, выглядывая из-за плеча своего настоящего хозяина.

***

      Кухня вновь оживилась, наполнившись отдохнувшими за выходной поварами. Здесь был даже Суга, который обычно работал только с раннего утра до обеда. Сейчас, вероятно, он задержался только потому, что выиграл приз «Неуклюжий Лев» за прошлую неделю и хотел позлорадствовать, забирая внушительную сумму наличности. После этого он и Яку провели ещё около часа, разбирая со Львом десертное меню и отвечая на все его вопросы.       — Ты не видел одну из горелок? — спросил Яку, когда Суга уже собирался уходить, ведь найти пропажу так и не удалось.       — Ту, что лежала в ящике?       — Их было две.       — Оу! Да, я брал одну. Готовил «Джульетту» — я назвал так лимонное крем-брюле для нового меню.       — И где она, черт побери? — раздраженно выпалил Яку.       — Джульетта?       — Горелка!       — В кондитерской? — Суга глуповато улыбнулся. — Где она и должна быть.       — И её там нет, — возразил Яку. Они вдвоём отправились в кондитерскую, снова обыскивая комнату до тех пор, пока Суга не опустился на колени и не проверил всё под шкафами.       — Вот она! Должно быть, упала, — он вручил горелку Яку. — Прости, — Суга улыбнулся, взывая к доброй и всепрощающей натуре Яку, о которой он всем говорил, но никому не показывал.       — Будь внимательнее в следующий раз, ладно? — грозно проговорил Яку, отправляя горелку обратно в ящик под замок.       Суга попытался засмеяться и стянуть с друга раздражение, зная, что Яку на самом деле злится не на него, а на то, что горелка всё это время была практически под носом, а он просто плохо искал.       — Полностью согласен! Буду осторожнее. Ты думал, что это Лев украл её?       — Что-то вроде того, — пробормотал Яку.       — Надеюсь, ты не сильно на нём срывался эти дни?       И в этот момент Яку… Покраснел. Он протёр глаза рукой.       — Я думал, он мне врёт.       — Ха! — Суга засмеялся, чуть пихая его локтём. — Как насчёт того, чтобы этой ночью его как-нибудь наградить за пережитые тягости, а?       — Только не говори Куроо об этом, — тяжело вздохнув, проговорил Яку.       — Никогда в жизни. И как давно вы вместе?       — С того дня, когда он пытался извиниться за то, что чуть не поджёг меня… Как ты вообще узнал?       Суга облокотился на шкаф, улыбаясь во весь рот и явно получая удовольствие от этого разговора.       — Я видел вас вместе в кондитерском магазине. Я мог бы после этого приходить туда реже, но когда ты думаешь, что вы одни… — он хихикнул. — Ты становишься таким нежным, Яку.       — Я не такой! — обиженно произнёс Яку, а потом вышел из кухни. Суга улыбнулся сам себе, радостный, что его наблюдения оказались верными. Они встречаются, и это без конца его веселило. Он отправился домой, чувствуя необходимость рассказать обо всём Даичи.

***

      В течение ланча, когда все собираются вместе, Куроо рассказал про фирменные блюда для всей недели, которые в этот раз были основаны на спелых летних помидорах: томаты, фаршированные бараниной с петрушкой и шалфеем; салат из рукколы и помидоров с сыром пармезан; специальный томатный соус, приготовленный по секретному рецепту Куроо; запеченная треска с помидорами, чоризо и луком. Ему нравилось находить самые свежие продукты на рынке, а потом продумывать из них вкусные сезонные блюда на каждую неделю, тем самым постоянно меняя список специальных предложений.       Прежде чем все разошлись, Дайшо встал из-за стола и жестом попросил тишины. Куроо немного погрустнел, потому что он знал, что тот собирался сказать. Дайшо сообщил ему эту новость утром и теперь был готов сказать об этом всем. Кенма выглядел обеспокоенным и нервным, потому что Куроо оттащил его сегодня в сторону, чтобы рассказать то же самое и попросить помочь с поисками замены.       — Хоть со всеми вами мне было очень приятно работать, — начал Дайшо, — я успешно защитил все работы по учёбе и теперь собираюсь уехать работать в Австралию в Фонд исследования и размножения рептилий. В Нью-Йорке я пробуду ещё месяц или около того, но потом я должен буду попрощаться с вами.       На самом деле, никто не мог и догадываться, что Дайшо мечтал стать герпетологом. Не потому что он не говорил об этом, просто, как и во многих других ресторанах, официанты и бармены были не слишком близки с поварами.       — Тебе придётся помочь нам найти замену и обучить нового человека, — сказал Кенма, пытаясь скрыть своё раздражение.       — Без проблем, — улыбнулся Дайшо. Они с Кенмой никак не могли поладить. Сугуру закинул в рот один из трюфелей, которые приготовил Лев, скривился и незаметно выплюнул его, а потом обратился к Куроо: — Я знаю одного парня, который занимается вином. Ты мог бы с ним созвониться.       — У нас есть вино, — наотрез сказал Кенма. — Нам нужен новый бармен для нашего бара.       Куроо заметил, каких усилий стоило Дайшо сдержаться и не закатить глаза.       — Я знаю. Я имел в виду в общем, если понадобиться кто-то такой.       — Он поставщик вина или сомелье? — уточнил Куроо, отсекая любые дальнейшие резкие высказывания Кенмы.       — Ну, он не то что бы поставщик. Я знал его несколько лет назад, тогда он занимался кучей разной работы. Он разбирался во всех винах, обучал официантов и наводил порядок во всём зале.       Им нужен был хороший менеджер зала. Кенма был обычным, делал то, что от него требовалось, но ему не нравилась эта должность. И Куроо понимал, что им нужен кто-то, кто будет знать чуть больше и и со страстью заниматься своим делом.       — Ты знаешь, как с ним можно связаться?       — Да, конечно, я тебе дам его контакт перед отъездом.       — Но это не решает нашу проблему с барменом. Я не могу делать всё в одиночку, — ворвался в разговор Кенма.       — Оу, Козуме, ты ведь говорил нам, что ты не слишком общительный человек, — сказал Бокуто с набитым фаршированными помидорами ртом. Кенма злобно на него посмотрел, и половина стола рассмеялась. Котаро обошёл Фукунагу и ударил Кенму по спине. — Уверен, что работа с всякими выпивохами быстро это исправит!       Куроо не мог сказать, сколько сарказма было вложено в это предложение, но Кенма, видимо, обиделся, встал из-за стола и вышел из кухни, прихватив с собой свою тарелку.       — Ну, спасибо, ты очень помог, — вздохнул Куроо.       Бокуто пожал плечами и жадно съел ещё один кусочек брокколи:       — Чувак, это так вкусно, — сказал он Каю, но тот даже не обратил внимания на комплимент, медленно пролистывая текст на телефоне.       — Ох, — он взглянул на Куроо, всем лицом выражая беспокойство. — Regarde ça…       Куроо потянулся за телефоном, нервничая из-за того, чего он ещё не знал, а потом он увидел заголовок статьи — и сердце болезненно сжалось. Это оказалась рецензия критика на их ресторан.       В безумном завале прошлой недели он совершенно забыл о критике и хотел бы никогда о нём и не вспоминать. Куроо взглянул на Бокуто, а потом быстро отвёл взгляд, вспоминая, что критик приходил как раз в тот вечер, когда они подрались. Котаро всё ещё чувствовал стыд за свой поступок и, казалось, сжался под его взглядом, но Куроо это проигнорировал и вернулся к рецензии.       «Блюдо в тот вечер не только оказалось на моём столе на полтора часа позже положенного, но и не оправдало репутацию ресторана, которую он выстроил вокруг себя за эти несколько недель своего существования».       Далее говорилось, что еда, хоть и была ароматной, оказалась несвязной и обычной. Вкус блюд был достоин разве что кулинарного студента. Будто доморощенный повар пытается быть лучше, чем он есть на самом деле.       Последнее предложение попало Куроо прямо в душу: «Таким получился ужин в ‘Je sais pas’. Запоминающийся только тем, что сам ресторан находится в сердце Манхэттена».       Куроо прочитал отзыв четыре раза, пока остальные молча за ним наблюдали. В конце концов, он положил телефон на стол экраном вниз, встал и вышел из кухни. Ему нужно было куда-то уйти. Здесь невозможно было оставаться. Впервые он мечтал о том, чтобы его кабинет был обнесён толстыми стенами, а не стеклом. Ему нужно побыть одному. Он хотел попасть домой. Сам того не замечая, он оказался в холодильной камере. Он облокотился о стену, на которой висел кондиционер, сполз по ней, приседая на корточки, и уткнулся лбом в колени. Он не чувствовал злость или даже грусть — с этими эмоциями он мог справиться. Сейчас внутри было пусто. Весь его упорный труд скатился в ничто. И вот с этим чувством он не знал, как совладать.       Слова любого критика читались как проповедь, а этот — был популярен в городе. Его рецензия могла убить ресторан. И скорее всего так и будет. Как сильно увеличатся долги его прежде, чем Куроо решит, что пришло время сдаться и закрыть двери? Он ведь только недавно погасил свои кредиты.       Куроо вытащил свой телефон, нашёл статью и перечитывал её снова и снова. С каждым разом слова ранили чуть слабее, но в итоге лишь разожгли искру возмущения. Он нашёл e-mail критика и начал писать, пытаясь справиться с замёрзшими до боли пальцами, пока не получилось длинное письмо, объясняющее, что они потеряли нескольких поваров в тот вечер, и, нет, это не оправдание для плохого качества обслуживания, но…       — Куро, — сказал Кенма, заглядывая в холодильник, — выходи, ты просидел здесь почти двадцать минут.       — Уходи.       Кенма нахмурился, но всё же отступил, закрывая за собой дверь.       Подрагивая от холода, он уже терял тот запал возмущения, но закончил сообщение, попросив критика вновь прийти в ресторан, на специальное пробное меню, которое Куроо уже давно планировал. Тетсуро даже не нужен был ещё один отзыв, ему просто не нравилось, когда кто-то не понимал его блюда, и он верил, что критик — один из тех достаточно умных людей, которые умеют постигать прелесть хорошей еды.       Он едва остановил себя, чтобы не опуститься до жалкой мольбы: «Мне очень жаль, позвольте всё исправить. У всех бывает плохие дни, вы пришли в неудачный вечер, пожалуйста, вернитесь». Вместо этого он перечитал письмо, проверяя его на опечатки и ошибки, и в тот момент, когда он уже ставил своё имя в конце, зашёл Кай и схватил его за руку, поднимая на ноги.       — Allons-y, idiot, tu vas mourir de froid.       — Il fait pas froid… — пробормотал Куроо сквозь стучащие зубы. — Sers-moi un café, s’il-te-plaît…       Кай фыркнул, протаскивая Куроо через всю кухню к грилю, чтобы тот согрелся исходящим от него теплом.       — Repose-toi, — он жестом показал, где именно ему стоять, и посмотрел на него.       Куроо кивнул, и Кай ушёл в кабинет за чайником. Тетсуро поднял руку с телефоном, посмотрел на экран и почувствовал слабость в каждом слове своего сообщения. Прежде чем он мог бы передумать или начать жалеть себя, он отправил письмо, тяжело стукнув пальцем по экрану. Потом он убрал телефон в карман и глубоко, прерывисто вздохнул.       Бокуто работал на предварительном участке и заметил Куроо, когда начал замешивать соус.       — Ты в порядке, чувак?       Куроо взглянул на него, и на мгновение, которое длилось меньше секунды, он возненавидел Бокуто за то, что он тогда ушёл. Каким трусом надо быть, чтобы бросить всё посреди смены? Но это мгновение прошло — Куроо выдохнул, выпуская с воздухом свою ненависть и чувствуя себя слабым и равнодушным.       — Скоро буду. Давай отработаем сегодня охренительную смену, d’accord?       Бокуто улыбнулся, решительно кивнул и вернулся к приготовлениям.