Город на границе Снов

Глава 37. Парк Памяти. - Эх, скукота… - вздохнул я, смотря на небо. Дождь уже прошел, и серое небо начинает постепенно расступаться и открывать обзор на синеву, а лучики теплого солнца уже ласкают собой верхние этажи высоток. Непогода застала меня в середине прогулки и началась довольно внезапно. Только что был ясный день, никаких намеков на осадки и даже в прогнозе погоды ничего не сказано, а затем небо очень быстро заволокло тучами, и полил сначала мелкий, а затем и мощный ливень с грозой. Мне пришлось укрыться под навесом и пережидать, так как зонтика я с собой не взял, а до автобусной остановки минут десять бежать Все же не стоило идти гулять в центральный городской парк, но поскольку в мой второй выходной мне было нечем заняться, я и решил осмотреть достопримечательности, а этот парк был одним из них. - Эта те самые «климатические аномалии», о которых я слышал? Может, какой дух такой резкий дождь сделал или еще что, тут уже ни в чем нельзя быть уверенным. Вот сейчас я сидел на лавочке под навесом и пялился на небо, на котором тучи постепенно расступались, открывая путь солнечному свету. Смотрелось очень красиво, когда сквозь серую пелену пробивались лучики света, что были четко видны на общем фоне. Словно с небес снизошли до нас святые духи. - А если учесть где я нахожусь, то не удивлюсь, если такое реально произойдет, - усмехнулся я. Да уж. Что не день, то новое открытие. Главный городской парк Найзельберга, он же парк Мемори, он же Парк Памяти, как его почему-то называют. Выглядит он как почти лес какой-то, тут полно зеленых полянок, дорожек и красиво посаженных деревьев, кустов и прочего. Да, искусственность тут так видна, но в ней нет ничего плохого, если это эстетически красиво. В центре же парка, куда ведут все дороги, находится двадцатиметровая статуя, девушки в легком платье, что держит в протянутых руках полумесяц. Очень искусная и красивая работа, прямо завораживает и возле нее множество цветов, которые рассадили у ног этой девушки. - Ники… - подала голос Болтушка, появившись за моей спиной и обняв меня за шею. – Ну, хватит дуться. - Я не дуюсь, - отвечаю ей, продолжая смотреть наверх. - Дуешься. Ты уже второй день мрачный ходишь. Давай уже, приходи в себя, а то тебя даже дразнить скучно. - Извини… После того задания мы с Эриком не разговаривали. Пришли в участок, написали отчет, а после нового задания так и не взяли. В тот момент мы, похоже, неосознанно наступили друг другу на больные мозоли. Не знаю, будем ли мы еще напарниками и дальше работать вместе. Не удивлюсь, если он откажется работать со мной, и я не скажу, что не буду доволен этим. Мы с ним слишком разные и это был вопрос времени, когда мы начнем ссориться. Продержались две недели, уже неплохо, но теперь мне, скорее всего, назначат нового напарника. Это было ожидаемо. Что не делается, все к лучшему. Вот только… - От чего же мне так тоскливо…? – спросил я сам себя. Не знаю почему, но я продолжаю думать над тем, что он сказал. Его слова все еще крутятся в моей голове и никак не уходят. Он говорил с таким количеством яда и ненависти, но… в нем ощущалась… странная боль… Он говорил все это не потому что просто ненавидит всех вокруг, нет, он не мизантроп, иначе даже Нохинду он бы не терпел, однако… - «Что же он пережил, что относится к людям так?» Все же, не один сдвиг не возникает на пустом месте… Хочется спросить, но лезть в чужую душу не дело. Да и не стану я делать первого шага к примирению, он и сам хорош. Не могу сказать, что мне сильно жалко Эмму, но и приговоры выносить я не собираюсь. Да, она поступила ужасно, и нет оправдания ее поступку. Она потакала своему эгоизму, но потеряв отца и оставшись с немощной матерью, некому было ее остановить и показать ей другой путь. Это ни в коей мере не оправдывает ее, у всех в жизни бывают сложности, но далеко не каждый скатывается до такой низости. И все же, верю, что она может измениться, может стать лучше, может… - Исправить свои ошибки… Ведь если даже такой человек как она не может этого… то… - О, смотри, Ники, - потянула меня Болтушка. – Это Карни! Повернув голову, я действительно увидел знакомую мне девицу в алом плаще. Златовласая девочка в трехглазой маске стояла возле магазинчика сладостей и просто смотрела на витрину. Никто ее не замечал, и Карни просто стояла, там рассматривая что-то. Эрик говорил, чтобы я не связывался с ней и вообще держался подальше, что она приносит неудачу, но как-то тяжело пройти мимо человека, от которого так и веет тоской и грустью. - «Совсем как от меня». Поднявшись, я подошел к девушке и взглянул на то, что смотрит она. Это оказались шоколадки, обычные плитки молочного шоколада, красиво выставленные на показ и слегка блестящие от немного теплой температуры. Смотрится и правда вкусно. - Привет, - поздоровался я. Карни отвлеклась от просмотра и посмотрела на меня и слегка кивнула. - Карнюша! – полезла обниматься Приставала, но алая девочка ловко уклонилась и отступила на пару шагов. – Ух, поймаю и затискаю. Девочка пожала плечами и потеряла к нам всяческий интерес, продолжив любоваться сладостями. Я же просто вошел в магазин и купил ту самую шоколадку, которая так заинтересовала ее. Взял две, а то Болтушка уже потянула свои ручонки что-то украсть. Вот же сорока. Выйдя из магазина, я протянул Карни шоколад: - Будешь? Девочка посмотрела на меня. За трехглазой маской было не ясно о чем она думает, но некоторая заминка в босых ногах виднелась. Чуть потоптавшись на месте, она все же протянула руки к сладости, но взяла ее у меня пальцами так, чтобы не прикасаться ко мне. Я не стал обижаться, а сам слегка отодвинулся. Видно, что ей не хочется прикосновений. Если Болтушку она еще терпит, то вот я для нее совершенно чужой человек. - Приятного аппетита, - улыбнулся я. Девочка чуть сняла маску, отвернулась и стала лопать шоколадку, прикрыв голову капюшоном. Какая стеснительная. Болтушка же за один укус прикончила свою порцию и стала требовать еще, но баловать эту обнаглевшую приживалу нельзя, а то вообще на шее еще и в фигуральном смысле повиснет. Карни закончила с шоколадкой и повернулась. Ее маска была чуть подняла и открывала вид на испачканные губы, которая она облизывала. - Вот, - протягиваю ей платок. Опять же, чтобы не коснуться меня, она взяла платочек и стала вытираться. - Хе-хе, Карнюша довольная, - смеялась моя фея. Девочка прикрыла лицо капюшоном, но уголки рта ее были видны, а также слегка покрасневшие щечки. Однако это все равно не позволило Приставале поймать свою подругу. Видать, наученная уклоняться от объятий. - У! – она резко дернулась и повернула голову в сторону. Некоторое время смотрела туда, и я мог видеть, как она поджала губы. После чего кивнула мне, а затем одним прыжком убежала, быстро скрывшись среди деревьев. Мы же остались стоять и смотреть ей вслед. - У-у-у, ворюга, платок сперла, - хихикнула Болтушка. - Ну, потом вернет, - усмехнулся я. - О, ты слегка повеселел. Милая Карни может умилить кого угодно. - Ты права, - кивнул я. – Ладно, пошли, перекусим. - Да, хочу картошку фри с сырным соусом и блинчики! - Не наглей, выбирай что-то одно. - Бу-у-у, жадный Ники! - Я не жадный, а экономный. - Все равно хочу всего! - Много хочешь… Мы уже собирались уходить, как я заметил одну вещь, на которую все это время не обращал внимание. Небольшой постамент у статуи. Он был плохо виден среди цветов, но сейчас я сумел разглядеть черную плитку, на которой белыми буквами было написано: «Мы помним! Мы тянемся к луне и звездам, чтобы хоть немного коснуться небес и вновь быть с теми, кого потеряли тогда. Мы вас не забудем и верим, что вы когда-нибудь вернётесь. Пусть под другими лицами и именами, но когда-нибудь, мы вновь будем вместе» 2039 год. Память о 2693 погибших. - Это… памятник погибших… - нахмурился я, - восемь лет назад… Почему я не слышал об этом?