Что мы сделали не так?

Просыпаться было тяжело. Голова болела, хотелось пить. Еще больше хотелось увидеть ее рядом, у кровати. Илья еще на операционном столе подумал об этом. Нет, он был уверен, что первой, кого он увидит, когда придет в себя, будет Женя. И, кажется, он слышал ее голос, он чувствовал тепло ее рук, в которых она держала его ладонь. Но реальность сильно отличалась от его мыслей. Очнулся он в пустой палате. Вокруг было тихо, был слышен лишь писк приборов и тихие, отдаленные голоса в коридоре. В палате Илья был один, Жени рядом не было. Илья нажал кнопку вызова медсестры и стал ждать, когда к нему кто-нибудь зайдет. Через пару минут на пороге появилась медсестра. — Ой, Илья Анатольевич, я сейчас вашего врача позову, — быстро пролепетала девушка и скрылась за дверью. Илья снова остался один. Через минут десять к нему пришел врач из хирургии. Он посмотрел показания на мониторах и осмотрел шов. Все было в порядке. За исключением настроения Ильи. Вида он не подавал, но все же его расстраивал тот факт, что Жени нет рядом. Похоже, она действительно отдалилась от него, теперь ее не волнует то, что сейчас с ним происходит. Пора и Илье пытаться не вспоминать ее так часто, привыкать жить без нее. …В самом приемном отделении жизнь продолжалась. Пациенты продолжали поступать, а врачей стало меньше. Поэтому Женя не вылезала из смотровой и процедурной, потому что поступлений было много, ими нужно было заниматься, а они с Олей остались одни. Поэтому пациентов потяжелее, которое были транспортабельны, они сразу переводили в нужные отделения, остальными — занимались сами. Единственное, что Женя сделала сразу, как вышла из палаты Ильи, — это позвонила свекрови и рассказала обо всем, что тут произошло. Наталья Николаевна сказала, что они выедут как можно скорее. — Женя, давай, пока вроде все тихо, я тут побуду, а ты к Илье загляни, — предложила ей Оля, когда они зашли в ординаторскую отдохнуть. — Ему будет приятно тебя увидеть. — Не пойду, — отрезала Женя. На вопросительный взгляд Оли она поспешила ответить. — Да, я хочу его увидеть, я волнуюсь за него. Но не могу я к нему пойти. Что-то меня не пускает. Я встретила Ермакова, это же он его оперировал. Он сказал, что Илья в порядке. Еще я его родителям позвонила, наверняка они уже выехали. — Жень, я тебя не узнаю, — Оля села рядом с ней. — Ты стала какой-то холодной по отношению к нему. Неужели у тебя внутри ничего не екает при его упоминании? — Оля, нас через неделю разведут, — вздохнула Женя. — Я должна привыкать к новой жизни. К жизни без Ильи. Через неделю он будет лишь сотрудником моего отделения, а я — его начальником. Все. Я очень надеюсь, Илья быстро оклемается и будет жить дальше. И все у него будет хорошо. — А у тебя? — Что у меня? — У тебя все будет хорошо? Ты же сейчас вот просто, своими руками, рушишь крепкую семью. Зачем ты это делаешь? — Оля, я тебе уже все объясняла, — разговор с подругой ее начинал раздражать. Ей и так плохо, а Оля делает еще больнее. — Я хочу, чтобы у Ильи все было хорошо. Я хочу, чтобы у него была хорошая большая семья. Со мной этого у него не будет. — Ну, мое мнение ты помнишь, — тихо сказала Оля. — Может, еще одумаешься… Больше они эту тему не затрагивали. Вскоре привезли нового пациента, работа не ждала. Поэтому вообще о каких-либо разговорах пришлось на время забыть. Через некоторое время еще один не очень приятный разговор все же состоялся. Женя была в своем кабинете, когда за дверью она услышала знакомый звонкий голос. Это был голос свекрови. Женя вышла в коридор. Оказалось, что Наталья Николаевна искала ее, чтобы поговорить. Жене ничего не оставалось делать, как пригласить ее к себе. — Наталья Николаевна, о чем вы хотели со мной поговорить? — спросила она, когда дверь в ее кабинет захлопнулась. Впрочем, она знала, о чем будет разговор. — Женечка, ты же все прекрасно понимаешь, — ласково ответила пока еще свекровь. Она всегда относилась к ней хорошо, как к дочери. Но Женя обидела ее сына, значит, ожидать от нее можно все, что угодно. — Я хотела поговорить с тобой о вас с Ильей. Что у вас происходит? — Что происходит… А Илья вам ничего не рассказал? — Илья рассказал, что вы потеряли ребенка, что вы разводитесь. Но нужно ли это делать? Женя, это очень серьезный шаг, ты подумала, что будет дальше? — Я знаю, — Женя пыталась не заплакать перед свекровью. — Я все взвесила перед тем, как подать заявление на развод. И я считаю это единственным верным решением, как бы сейчас больно это не звучало. — Ты о чем? — Ну, Наталья Николаевна, вы же тоже женщина. И вы мать, вы все должны понимать… Илье нужна другая женщина. Та, которая сможет создавать уют дома, заботиться о нем и рожать ему детей. Я тут проигрываю по всем пунктам. Дома Илью с работы редко ждет вкусный ужин или хороший завтрак утром. Когда он заболевает, я лишь пишу ему список таблеток, которые нужно принимать, и их дозировку, а сама иду на работу. Дети… Наталья Николаевна, мне сорок. Мы один раз уже попытались родить ребенка, и из этого ничего не вышло. А Илья очень хочет детей. Вы сами внуков не хотите? — Женя, но он любит тебя. А ведь когда любишь, то ничего другого и не надо. Я тебе вот, что скажу. Может тебе будет неприятно слышать такое сравнение, но выслушай меня. Ты ведь не первая, кого Илья приводил к нам в качестве своей невесты, ты наверняка это сама знаешь. Так вот, до тебя я ни разу не была так уверена в намерениях сына. То, как он на тебя смотрит, как тебя обнимает, как разговаривает с тобой, — все это говорило о серьезности его намерений. И с тобой он расцвел. Он стал более мужественным, он остепенился. Он настоящий мужчина. И это благодаря тебе. Это ты его сделала таким. А дети… Женечка, ты не ставь на себе крест. Может, получится еще у вас. — Получится? — Женя была на пределе, а слезы все же побежали из глаз. — Мы его потеряли. Да, Илье тоже было больно. Но он не чувствовал то, что чувствовала я. Он не лежал на операционном столе, он не чувствовал физически всю эту боль. У него на утро уже были планы на будущее, когда я так и осталась жить прошлым… Наталья Николаевна… Вы можете считать меня кем угодно, но своего решения я не изменю. Извините. — Нет, это ты меня извини, Женечка, — ответила на ее эмоциональную речь свекровь. — Я, пожалуй, пойду. Извини, что отвлекла от работы. Разговор со свекровью получился тяжелым. А что еще можно было ожидать? В целом, Женя ее понимала. Она — мать, ей не все равно, что происходит в жизни сына. Но все же эта беседа отняла немало сил у Жени. Но она все сделала правильно. Пусть все считают, что она неправа. Через некоторое время, она уверена, все поймут, что это было единственное верное решение.

***

В больнице Илью надолго не стали задерживать. Уже на седьмой день ему вручили заветную выписку. Правда, больничный его будет еще продолжаться две с половиной недели. Илья не очень был рад этому. Ему в больнице было очень скучно, ведь ничего нельзя было делать. Теперь еще две недели дома сидеть, тоже в полном одиночестве. На работе хотя бы какой-нибудь социум есть. И Женя. Женя, кстати, пришла к нему лишь на следующий день. Его как раз собирались переводить из реанимации в палату. Она посидела с ним минут десять, говорили они на отстраненные темы. Женя не смотрела ему в глаза от слова совсем. Почему, Илья так и не понял. Потом ее вызвали обратно в отделение. Напоследок Женя лишь спросила, что ему принести. Он попросил пару книг и еще что-нибудь, чтобы он не сошел с ума от скуки. Еще он попросил Женю съездить к нему домой и привезти ему нужные вещи. Женя согласилась. — Ключи от квартиры и машины у меня в сумке, во внешнем кармане, — сказал Илья. — Адрес я тебе сейчас скину смс-кой. — Что, даже машину доверишь? — съязвила Женя. Пожалуй, только к машине она и ревновала Илью. Порой его забота о железном коне Женю раздражала. Но ничего с этим она сделать не смогла. — Надо же! — Вот, представь себе, — улыбнулся он. — Чего не сделаешь ради твоего комфорта. — Ну, спасибо, спасибо, — кокетливо сказала она и, демонстративно поправив волосы, вышла из палаты. Она привезла все, что он просил. Даже больше. Книг Женя привезла много, Илья не был уверен, что он осилит их все до выписки. Вещи тоже все привезла. Кроме того, она заехала в магазин и купила фруктов и еще много чего. Дальнейший их разговор его немного удивил. — Ну, и бардак у тебя дома творится, — сказала Женя, раскладывая все из пакетов. — Как ты там живешь, я не понимаю. Тут Женя была права. Его квартира действительно очень напоминала запущенную холостяцкую берлогу. У него просто не было времени привести все там в порядок. Родители того хаоса не увидели, они уехали в тот же день, что и приехали, ведь работа в Москве ждать не могла. Так что два дня там никого не было. Да и до этого Илья появлялся там иногда чтобы переночевать. После его переезда он стал брать больше дежурств, чтобы просто не сидеть в одиночестве. Поэтому квартира отошла на план десятый. — Ну, извини, не успел к твоему приезду вызвать домработницу, — пошутил Илья. — Вообще я не думал, что там вообще кто-нибудь появится. Но раз уж так случилось. — Ну, ничего, сейчас уже можешь звать к себе в гости кого угодно, — улыбнулась Женя. — Там теперь более-менее чисто. Как смогла. — В смысле? — В смысле я слегка навела у тебя порядок, — ответила она. — Надеюсь, ты не против. Ну, просто я не устояла, при виде горы немытой посуды, грязных полов и пыли. Поэтому я решила немного прибраться. Что бы это могло значить? Илья постоянно пытался найти скрытые знаки в каждом шаге Жени, в каждом ее слове. И каждый раз он искал намек на их воссоединение. Но с каждым днем он стал сомневаться в этом все больше. Женя еще несколько раз заглядывала к нему. Именно заглядывала. Она не оставалась с ним надолго, постоянно находились какие-то дела: то пациента привезли, то Гиппократ зовет, то кому-то срочно требовалась ее консультация. А то, что она требовалась ему, ее не сильно волновало, как заметил Илья. Их общение перешло в разряд дружеского. И Илью это не сильно радовало. После выписки он решил все же зайти в отделение и лично сказать Жене, что его выписали и он едет домой. Он нашел ее в смотровой. Она работала, поэтому Илья решил ее не отвлекать, а дождаться около ее кабинета. Долго ждать не пришлось, через пятнадцать минут она уже шла к своему кабинету. — А ты чего здесь? — спросила Женя, открыв дверь кабинета и запуская его внутрь. — А я пришел сказать, что меня выписали, — немного растерявшись, ответил он. — Правда на работу Ермаков еще не пускает, сказал сидеть дома. Но я уже почти в строю. — Я рада, — улыбнулась Женя. — Очень рада. Последовала неловкая пауза. Оба хотели сказать все, о чем сейчас думали. Но оба боялись быть отвергнутыми. — Ты прости, у меня сейчас операция, — первой нарушила тишину Женя. — Я очень рада, что тебя выписали. Женя поспешила выйти из кабинета. Так же быстро она окунулась в работу. Но это не спасло ее от непрошенных мыслей. Находясь в операционной, она постоянно думала о Илье. За последнюю неделю она думала о нем все чаще, скорее всего ее сильно впечатлило его ранение. Она переживала за него, поэтому и думала о нем часто. Но в последнее время все стало просто невыносимым. Каждый раз после того, как она навещала Илью в палате, она приходила в отделение в очень подавленном состоянии. Объяснить, отчего все так происходит, Женя сама себе не могла. Ей просто было плохо. Она старалась на работе отодвигать эмоции на задний план, а уже дома, когда она была одна, давала им волю. На этот раз все было почему-то гораздо тяжелее. Уже на операции она держалась из последних сил. Как только она закончила операцию, Женя сразу отправилась в свой кабинет. Она села на диван, поджав ноги под себя. Смотря в одну точку, Женя просто сидела и плакала. Она не понимала, чем были вызваны эти слезы. Причину своих слез она не понимала давно. Она же все делает правильно, она хочет, как лучше. Тогда почему так больно? Почему ей так тяжело? В таком виде ее застала Оля. Она пришла сказать, что пациента перевели в реанимацию и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Но сказать она ничего не успела. Увидев, в каком состоянии находится сейчас Женя, она сразу поинтересовалась, что у нее случилось. — Не знаю, — честно призналась Женя, попутно вытирая слезы. — Илью сегодня выписали. Он ко мне заходил перед тем, как я на операцию убежала. — Так, Женя, радоваться надо, — Оля обняла за плечи подругу. — А ты чего сидишь и плачешь? Уже все хорошо. — Ничего не хорошо, Оля, — всхлипнула Женя. — Ничего. Я не знаю, что мне делать, я не знаю, как я дальше жить буду. — Жень, ты что, разводиться передумала? — Я не знаю. Не понимаю. Ну, я же ему жизнь всю испорчу. Ну, не нужна я ему. Илье без меня хорошо будет. — Женя, ты сейчас серьезно? — Оля улыбнулась. Ее вообще удивляло поведение подруги в последнее время. — Ты разве не понимаешь, что вы друг друга любите, что вы друг без друга не можете? Разве ты не понимаешь, что это любовь, сильная и настоящая. И просто каким-то там штампом в паспорте ее нельзя уничтожить. Жень, может, ты еще подумаешь, взвесишь все? Может, и не нужно вам этого делать. — Оль, я столько дров уже наломала, — она посмотрела на Олю. В глазах читалась растерянность и страх. — Я столько всего наговорила Илье. И маме его, она приходила поговорить со мной. Что мне делать теперь, я не знаю. — Но все еще можно вернуть. Я почему-то в этом уверена. Слушай, а съезди к нему. Приди к нему и скажи все, что ты сейчас чувствуешь. Скажи, что ты ошиблась, заявление подавала на эмоциях. Скажи, что сильно ошибалась. Илья должен понять. — Я боюсь, он уже не захочет слушать меня. — А ты просто попробуй. Если не получится, будем думать дальше. Поезжай прямо сейчас. — А как же отделение? — Женя уже немного успокоилась и больше не плакала. — Не переживай, мы тут сами справимся. У тебя сейчас есть дела поважнее работы. Женя все же послушала Олю. Она решила съездить к Илье домой. В том, что он был сейчас дома, она не сомневалась, поэтому приехала без звонка. Женя быстро поднялась на нужный этаж, но у двери остановилась. Она несколько секунд держала руку около дверного звонка, прежде чем нажать на него. Но все же она это сделала. Дальше следовали самые трудные секунды в ее жизни. Казалось, они будут длиться вечность. Но вскоре замок повернулся и дверь перед ней открылась, а на пороге стоял Илья. — Женя, — он был удивлен, увидев ее на пороге своей квартиры. — Привет, — она робко поздоровалась. — Я зайду, позволишь? — Проходи, конечно, — он пропустил Женю в коридор и закрыл за ней дверь. Но Женя так и осталась стоять в коридоре, не шевелясь. — Я пришла, чтобы сказать тебе кое-что важное, — поймав недоумевающий взгляд Ильи, сказала Женя. — Выслушай меня, пожалуйста. — Хорошо. — Илья, я не понимаю, что со мной происходит. Что с нами происходит. Последние полтора месяца я живу в каком-то вакууме. То, что с нами тогда произошло, той ночью… мы действительно должны были все это стойко перенести. Ты молодец, ты справился, а я сломалась. Я сломалась, я должна была попросить помочь вернуть меня к жизни. Но я этого не сделала. Вместо этого я закрылась в себе, я сконцентрировалась только на своей боли и потере. Я совершенно забыла про тебя. В какой-то момент я даже стала воспринимать тебя как должное. И я очень виню себя за это. Я не должна была себя так вести по отношению к тебе. Еще этот развод. Я не знаю, что на меня нашло. Я действительно искренне верила в то, что так будет лучше для нас обоих. Но теперь я понимаю, что это не так. Теперь я понимаю, что мы должны попытаться все вернуть. Я должна сделать все возможное, чтобы мы стали жить, как раньше. Я понимаю, все зашло слишком далеко, что ты можешь не простить меня… Завтра у нас заседание суда. И я просто хочу сказать, что я тебя очень люблю. И я очень хочу, чтобы все было, как раньше. Я хочу, чтобы мы снова стали семьей. Илюш, прости меня, пожалуйста. — Женька, — Илья взял ее за руку и притянул к себе. Обняв ее, он поцеловал ее в макушку. Дальше он провел дорожку поцелуев от виска до шеи, а потом последовал долгий, страстный поцелуй в губы, в который они оба вложили все свои эмоции и переживания. Илья поднял ее на руки и понес в спальню, попутно целуя и прошептав: — Дурочка моя. Как же он сейчас был счастлив. Она пришла, она рядом. Она не хочет разводиться. Они снова одна семья. Именно сейчас Илья понимал, что у них все еще впереди, скоро они обязательно будут по-настоящему счастливы.