Канада помнит...

День был пасмурным, холодок пробирался в каждый уголок души. Он знал, что должен встретиться со своим боссом в траурном виде. Но поскольку он был частью всех войн, то счел это не совсем удобным. Так много людей, так много громких звуков. Выстрелы оружий, сопровождаемые торжественными возгласами заставляют волну воспоминаний накрыть его. Мэтью Уильямс помнил, как много потерял. Некоторые были ещё совсем молоды. Он помнил шутки, которыми они обменивались друг с другом, тихие разговоры шепотом, которые не один раз показывали, насколько они ещё молоды. Некоторые лгали. Притворялись, что они старше, чем есть на самом деле. Пятнадцатилетние подростки говорили, что им восемнадцать. Притворившиеся мужчинами умирали как мужчины. Он — Канада. Вернее, олицитворение Канады, и поэтому он будет переживать вместе со всей страной. Эти две минуты каждый год никогда не казались ему долгими. Так много надо вспомнить, но так много забыто. Он сидел на длинной скамье напротив монумента всем неизвестным солдатам, павшим на войне, а холодное крыло ветра раскачивало выбивающуюся спиралеобразную прядь. Его лицо преобретает спокойное выражение, которое так свойственно незаметной стране, однако заметные искорки печали и скорби все еще мерцают в его глазах. Но несмотря на это, лёгкая улыбка всё ещё украшает это лицо. Улыбка, дарящая надежду всей стране. Хотя он старше многих, его все равно считают молодой страной. Многие забывают его, кто он такой и откуда. Но сам он никогда не забудет. Сиреневый взгляд парня упал вниз, на небольшого белого медведя, который спокойно и внимательно, на этот раз, сидел. «Пойдём, Куми» — еле слышно сказал Уильямс, все-таки вспомнив имя медведя. Животное молча кивнуло и потопало вниз по тропе, к машине. Мэтью постоял мгновение, глядя на живописную картину: красные и жёлтые кленовые листья, медленно кружась в прохладном воздухе, образуют на земле пёстрый ковёр. Бросив цветок мака, который он всё это время прижимал к груди, на могильную плиту, Канада развернулся и пошёл вслед своему питомцу.