Дары Смерти от Мародёров.

POV Сириус Я летел. Парил под облаками, это завораживающее чувство, как бы выразиться… Свободы! Это было потрясающе! — Бродяга, подъём! Так и началось моё утро. — Джим, отвали, — пробормотал я, повернувшись на другой бок и пытаясь погрузиться в сон. — Сири, вставай! МакГонагалл придушит нас, если мы опоздаем пятый раз за неделю! Мерлиновы кальсоны! Трансфигурация! В общем, если вам интересно, мы почти опоздали (но не опоздали!) на трансфигурацию, но потом, когда я хотел чуть-чуть вздремнуть в перерыве между уроками, мы опоздали на зелья. Но это не важно, ведь после уроков Джим потащил нас с Лунатиком в Выручай-комнату, по дороге рассказывая про какую-то книгу из будущего. Подойдя к комнате, я увидел Эванс, а ну как же! Без неё никуда! — Привет, Лили, — о Мерлин и его мандрагоры! Опять! — давайте пройдём в наше уютное местечко. Так. Стоп. Джим что, хочет ей рассказать о Выручай-комнате?! Дааа, потеряли пацана… Мы вошли в комнату «Так и Сяк». Расселись и… — Значит, ты говоришь, что эта книга из будущего? — Рем с интересом смотрел на книгу. — Тогда давайте начнём её читать! — я вспылил. День сегодня явно не удался, поэтому я хочу побыстрее прочитать всё и пойти спать. — Можно я первый? — попросил Сохатый. — Да, Джеймс, начинай, — Лили откинулась на спинку наколдованного комнатой кресла. -Глава 1. ВОЗВЫШЕНИЕ ТЕМНОГО ЛОРДА — О, Мордред, — ахнула Лили. Да я и сам был в ужасе. Эти двое, появившись словно бы ниоткуда, пару секунд простояли в нескольких шагах друг против друга на узкой, освещенной луной тропе. Стояли, не шевелясь, наставив один в грудь другого волшебные палочки, а затем, когда каждый понял, кто перед ним, убрали палочки под мантии и торопливо двинулись в одном направлении.  — Есть новости? — спросил тот, что был выше ростом.  — Самые лучшие, — ответил Северус Снегг. — Кто? — раздался голос со всех сторон. — Нюниус?! — Я в шоке. Не думал, что этот идиот выживет к тому времени. Вдоль тропы шли слева низкие кусты дикой ежевики, а справа — высокая ухоженная живая изгородь. Длинные мантии мужчин колыхались, заплетаясь вокруг лодыжек.  — Я уж боялся, что опоздаю, — сказал Яксли, — Кто это? — спросила Лили. — Кто его знает, — я точно где-то слышал эту фамилию, но хочу прочитать эту главу побыстрее. грубое лицо которого то освещалось светом луны, пробивавшимся между нависшими над тропой ветвями, то снова погружалось во тьму. — Дорога оказалась труднее, чем я ожидал. Впрочем, надеюсь, он будет доволен. Вы и вправду думаете, что прием нас ожидает хороший? Снегг кивнул, однако в подробности вдаваться не стал. Они повернули направо, на широкую подъездную дорожку, в которую уперлась тропа. Живая изгородь, повернувшая вместе с ними, вскоре оборвалась у высоких кованых ворот, преградивших двум мужчинам путь. Однако они не замедлили шага: оба молча подняли в подобии приветствия левые руки и прошли сквозь темный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана металл. — Что это за заклинание? — Эванс. Конечно, мисс зазнайке интересно неизвестное заклинание. — Никогда такого не слышал, — Люпин с интересом посмотрел на книгу в надежде на ответ. Думаю, они созданы друг для друга. Теперь звуки их шагов заглушались тянувшимися по обеим сторонам дорожки густыми тисами. Справа послышалось какое-то шуршание. Яксли снова извлек из-под мантии палочку, повел ею над головой своего спутника, но источником шума оказался всего лишь белый павлин, величаво вышагивавший по тисовой изгороди. — А он всегда умел недурно устраиваться, наш Люциус. Павлины… — Люциус Малфой? — промолвил Джеймс. У меня появились смутные догадки, куда они направляются, наверняка собрание Пожирателей, но делиться я ими не намерен. Пока. — фыркнул Яксли, пряча под мантию палочку. В конце прямой дорожки вырос из темноты большой, красивый загородный дом с мерцавшим в ромбовидных окнах первого этажа светом. Где-то в темном парке журчал за тисовой изгородью фонтан. Гравий похрустывал под ногами Снегга и Яксли, торопливо шагавших к парадным дверям, которые при их приближении распахнулись будто сами собой. Почти весь каменный пол просторного, тускло освещенного и прекрасно убранного вестибюля покрывал толстый ковер. Снегг и Яксли пересекли его, провожаемые взглядами бледных людей, изображенных на висевших по стенам портретах. — Я думаю, это Малфой менор, — предположил я. — Почему? — Лили вопросительно посмотрела на меня. — Ну… — я замялся. И правда, почему? — Величественный особняк, на портретах бледные люди, вокруг павлины — в духе Малфоев. Двое мужчин на миг остановились, замявшись, у тяжелой деревянной двери, ведущей в следующую комнату, затем Снегг повернул бронзовую ручку. Гостиную заполняли безмолвные люди, сидевшие вокруг длинного, пышно изукрашенного стола. Вся прочая мебель была бесцеремонно сдвинута к стенам. Освещало гостиную пламя, ревевшее в мраморном камине, над которым висело большое зеркало в резной золоченой оправе. Снегг и Яксли немного помедлили на пороге. Глаза их, постепенно привыкавшие к тусклому освещению, были прикованы к самой странной из особенностей этой комнаты: к безжизненному, судя по всему, человеческому телу, которое висело вниз головой над столом и медленно кружилось, словно на невидимой веревке, отражаясь и в зеркале, и в полированной поверхности стола. — О, Мерлин, — Лили в шоке уставилась на книгу. Что-то мне подсказывает, что надо было брать успокоительное. Никто из сидевших за столом на тело не смотрел, кроме бледного юноши, расположившегося почти прямо под ним. Похоже, он не мог удержаться от того, чтобы примерно раз в минуту не бросить на него взгляд. — Яксли, Снегг, — произнес высокий, звонкий голос того, кто сидел во главе стола. — Еще немного, и вы опоздали бы. Сказавший это сидел перед самым камином, отчего двум вошедшим в гостиную мужчинам было поначалу трудно различить что-либо, кроме общего его силуэта. Однако, по мере их приближения лицо его выступало из мрака — голое, змееподобное, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков. Бледен он был до того, что казался светящимся, точно жемчуг. — Это Тот-кого-нельзя-называть! — ахнул Рем. — Неужели к тому времени от него ещё не избавятся, — удивлённо протянул я. — Получается, Северус… — прошептала Эванс и расплакалась. — Эй. Лили, не плачь. Он того не стоит, — успокаивал её Джим. Мне это было малость противно. Но друга поддержать надо. — Да, цветочек, не реви. Возможно, сейчас он ещё не пожиратель, значит, ты сможешь его отговорить, — что я только что сказал? Я становлюсь сентиментальным, но зато Эванс успокоилась. Надо же, она даже не наорала на меня за использование ненавистного ею прозвища. — Северус, сюда! — приказал Волан-де-Морт, указывая на кресло справа от себя. — Яксли — рядом с Долоховым. Двое мужчин заняли названные им места. Большинство сидевших за столом провожали глазами Снегга — к нему первому и обратился Волан-де-Морт: — Главный приближённый, наверное, — прошипел Поттер. Я его понимаю, сам еле сдерживаюсь, чтобы не пойти и не прибить Нюниуса.  — Итак?  — Мой Лорд, Орден Феникса намеревается перевести Гарри Поттера из нынешнего его укрытия в субботу, при наступлении вечера. — Гарри Поттера? Орден Феникса? — Джим ничего не понимал. — Думаю, это твой сын, Сохатый, — усмехнулся Луни. Это известие пробудило в сидевших вокруг стола интерес почти осязаемый: одни замерли, другие заерзали — и все не отрывали глаз от Снегга и Волан-де-Морта.  — В субботу… при наступлении вечера… — повторил Волан-де-Морт. Красные глаза его вглядывались в черные глаза Снегга с такой неистовой силой, что некоторые из смотревших на них предпочли отвести взгляды, опасаясь, похоже, обратиться под ее воздействием в пепел. Снегг, однако же, смотрел в лицо Волан-де-Морта спокойно, и спустя секунду-другую безгубый рот его господина искривился в подобии улыбки. — Легилименция, — прошептал Люпин, но я его услышал. — Что, прости? — Легилименция — способность мага проникать в сознание другого человека. Маглы называют это «телепатией» или «чтением мыслей». Говорят, что Волан-де-морт — самый искусный легилимент. Так что Снейп либо не врёт, либо профессионал. — Склоняюсь к первому, — проворчал Джим. — Хорошо. Очень хорошо. И сведения эти получены… — Из источника, о котором мы с вами говорили, — сказал Снегг. Интересно, что это за источник. — Мой Лорд. — Яксли склонился над длинным столом, вглядываясь в Волан-де-Морта и Снегга. Все повернулись к нему. — Я слышал иное, мой Лорд. Яксли замолк, ожидая ответа, однако Волан-де-Морт не произнес ни слова, и Яксли продолжил: — Долиш, мракоборец, обмолвился мимоходом, что Поттер не тронется с места до тридцатого, до вечера, который предшествует его семнадцатилетию. Снегг улыбнулся: — Мой источник сообщает, что существует несколько планов, направленных на то, чтобы сбить нас с толку. Полагаю, это один из них. На Долиша наверняка наложено заклятие Конфундус. И уже не впервые — давно известно, что он легко поддается этому заклятию. — Уверяю вас, мой Лорд, Долиш говорил с полной уверенностью, — сказал Яксли. — Долиш, это разве не тот громила, что выпустился с Когтеврана в позапрошлом году? — неожиданно для себя самого спросил я. — По-моему, да… — задумчиво протянул Сохатый.  — При таком заклятии это вполне естественно, — отозвался Снегг. — Уверяю вас, Яксли, Мракоборческий центр уже не имеет никакого отношения к защите Гарри Поттера. Орден считает, что в Министерстве полным полно наших агентов. — В кои-то веки и Орден оказался прав, а? — произнес сидевший неподалеку от Яксли коренастый мужчина и издал хриплый смешок, эхом раскатившийся вдоль стола. — Идиоты, — прорычал Ремус. Волан-де-Морт даже не усмехнулся. Он возвел взгляд к телу, медленно вращавшемуся над столом, и, казалось, погрузился в раздумья.  — Мой Лорд, — продолжал Яксли, — Долиш уверен в том, что для перемещения мальчишки будут задействованы все силы мракоборцев… Волан-де-Морт поднял большую белую ладонь, и Яксли смолк — ему осталось лишь с обидой смотреть, как его хозяин снова обращается к Снеггу: — Бедного Яксличку обделили вниманием, — попытался хоть как-то разрядить обстановку я. И у меня получилось — все рассмеялись. — Где они собираются спрятать мальчишку теперь? — В доме одного из членов Ордена, — ответил Снегг. — Согласно моему источнику, это место ограждено всеми средствами защиты, какие имеются в распоряжении Ордена и Министерства. Думаю, мой Лорд, надежды взять его там у нас практически нет, если, конечно, Министерство не падет до следующей субботы. Это даст нам возможность найти дом и снять с него столько чар, что мы сможем прорваться внутрь. — Зачем им Гарри? — обеспокоенно спросил Сохатый. — Что, отцовские инстинкты проснулись? — подколол друга я, за что получил подушкой в голову.  — Ну-с, Яксли, — Волан-де-Морт взглянул вдоль стола красными глазами, в которых причудливо играл горевший в камине огонь, — успеет ли Министерство пасть до следующей субботы? И снова все повернулись к Яксли. Тот расправил плечи: — Мой Лорд, на этот счет у меня есть хорошие новости. Мне удалось, хоть и ценой огромных усилий, наложить заклятие Империус на Пия Толстоватого. — Мне жалко этого Пия, — всхлипнула Лили. У многих из тех, кто сидел вокруг Яксли, округлились глаза, а его сосед, Долохов, мужчина с длинным, кривым лицом, хлопнул Яксли по спине. — Я о нём слышала, — неожиданно сказала Лили. — В газетах писали, что он и Джагсон убили семью маглов. Эта семья жила в соседнем поселении. — Хорошее начало, — сказал Волан-де-Морт. — Однако Толстоватый — всего лишь один человек. Прежде чем я вступлю в игру, необходимо окружить Скримджера нашими людьми. Даже одна неудавшаяся попытка покушения на жизнь министра сильно отбросит меня назад. — Да, мой Лорд, это верно, но вы же знаете, Толстоватый возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка и постоянно контактирует не только с министром, но и с главами всех прочих отделов Министерства. Я думаю, что теперь мы, получив контроль над чиновником столь высокого ранга, сможем подчинить себе и других, а они совместными усилиями свалят Скримджера. — Я вспомнил! — все удивлённо на меня посмотрели. — Сейчас Скримджер глава мракоборческого отдела!  — Точно. — подтвердил Джеймс. — Мы с Сириусом ведь хотим идти на мракоборцев, вот мы и интересовались, — ответил он на недоумённые взгляды Ремуса и Лили. — Если только нашего друга Пия не разоблачат до того, как он завербует всех остальных, — сказал Волан-де-Морт. — В любом случае, вероятность того, что Министерство станет моим до следующей субботы, мала. И если мы не сможем достать мальчишку в его новом укрытии, придется сделать это, когда он будет перебираться туда. — Тут у нас имеется преимущество, мой Лорд, — заявил Яксли, решивший, похоже, любой ценой добиться хоть какой-нибудь похвалы. Все только фыркнули. — В Отдел магического транспорта уже внедрено несколько наших агентов. Если Поттер трансгрессирует или попытается воспользоваться Сетью летучего пороха, мы узнаем об этом сразу. — Он не сделает ни того, ни другого, — сказал Снегг. — Орден остерегается любого вида транспорта, находящегося в ведении или под контролем Министерства, да и вообще не доверяет ничему, что хоть как-то с ним связано. — Как же они доберутся? — недоумевал я. — Мётлы, а может, обычный магловский транспорт, — ответил Рем. — Тем лучше, — сказал Волан-де-Морт. — Ему придется передвигаться в открытую. А значит, нам будет легче взять его. — И, снова подняв взгляд к медленно вращавшемуся телу, он продолжил: — Я займусь мальчишкой лично. Во всем, что связано с Гарри Поттером, допущено слишком много промахов. Некоторые из них были моими. Мальчишка жив благодаря скорее моим ошибкам, чем собственным победам. — Да зачем же им Гарри! — воскликнула (к всеобщему удивлению) Лили. — А что? Сами подумайте, мощнейшая организация тёмных волшебников охотится за подростком, — сказала она, видя недоумённые взгляды, заставив нас всех задуматься. Теперь те, кто сидел вокруг стола, вглядывались в Волан-де-Морта со страхом, поскольку каждый опасался услышать обращенные именно к нему обвинения в том, что Гарри Поттер все еще жив. Однако Волан-де-Морт, казалось, разговаривал скорее с собой, чем с ними, попрежнему глядя на безжизненное тело, висевшее над столом. — Им что, нравится смотреть на безжизненное тело? — судорожно вздохнула гриффиндорка. — Я был небрежен и потому позволял препятствовать мне удаче и случаю, которые способны срывать исполнение даже наилучших планов. Теперь я понимаю то, чего не понимал прежде. Я должен стать тем, кто убьет Гарри Поттера, и я им стану. При этих словах (и, похоже, в ответ на них) внезапно раздался вопль — страшный, протяжный крик страдания и боли. — О Мерлин, — вскрикнула Лили и неосознанно прижалась к рядом сидящему Джеймсу. Он опешил, но после стал медленно поглаживать Эванс по спине и нашёптывать что-то успокаивающее. Мне кажется, я знаю, кто мать Гарри. Многие из сидевших за столом испуганно уставились в пол, поскольку звук этот исходил из-под их ног. — Хвост, — сказал Волан-де-Морт все так же негромко и задумчиво, по-прежнему не отрывая взгляда от тела над столом, — разве я не говорил тебе, что наш пленник должен вести себя тихо? — Да, м-мой Лорд, — выдохнул маленький человечек, сидевший в середине стола, съежившись в своем кресле так, что оно казалось на первый взгляд пустующим. Он сполз на пол и торопливо выскочил из комнаты, оставив за собой странное серебристое свечение. — Петегрю! — взревели я, Рем и Джим. — Хвостик, — пискнула Лили перед тем, как залиться слезами, но Сохатый этого, видимо, не замечал, да и я сначала тоже. Питер! Эта мерзкая крыса, которую приняли в лучшую компанию Хогвартса, оказался жалким предателем, приспешником Волан-де-Морта! Кое-как оправившись от шока, я ткнул локтем Поттера и на гневный взгляд друга показал на ревущую Эванс. Он подвинулся к ней ближе, обнял и начал успокаивать. Я глянул на гневно сжимающего кулаки Лунатика. Мародёры, как никто другой, знали, что злой Лунатик — это не к добру, поэтому надо было заканчивать этот цирк. — Ребят, — как самый здравомыслящий, обратился я ко всем. — Давайте успокоимся и продолжим читать. — Как я уже сказал, — продолжал Волан-де-Морт, обводя взглядом застывшие лица своих приспешников, — теперь мне многое стало ясно. Например, прежде чем я отправлюсь убивать Поттера, мне придется позаимствовать у одного из вас палочку. — Зачем? — Рем заинтересованно глянул на книгу, и я выдохнул спокойно. Все потихоньку начали приходить в себя. На всех лицах отразилось только одно — ужас, как будто он объявил, что хочет позаимствовать чью-то руку.  — Добровольцы отсутствуют? — осведомился Волан-де-Морт. — Ну что же… Люциус, я не вижу причин, по которым тебе может в дальнейшем понадобиться твоя палочка. «Так Малфою и надо», — мстительно подумал я. Люциус Малфой поднял на него взгляд. Кожа Люциуса казалась в свете камина желтоватой, восковой, запавшие глаза его были обведены чернотой. Он хрипло переспросил: — Мой Лорд? — Твоя палочка, Люциус. Я хочу получить твою палочку. — Я… — Малфой искоса взглянул на жену. Она, такая же бледная, как муж, смотрела прямо перед собой, длинные светлые волосы свисали ей на спину. Ее тонкие пальцы на краткий миг сжали под столом запястье Люциуса. Ощутив это прикосновение, Малфой сунул руку под мантию, вытащил палочку и протянул ее Волан-де-Морту, который поднес палочку к своим красным глазам и внимательно осмотрел. — Я думаю, что это ужасно. Волан-де-Морт наверняка угрожает его жене, поэтому он ему и служит, — предположила Лили. — Я не верю, что Люциус может чем-то пожертвовать ради кого-то, — сказал Джим. И я был с ним согласен. — А я поддержу Лили, — неожиданно сказал Ремус. — Мне в какой-то степени жалко Малфоя. На это заявление я только фыркнул. Всепрощающие Лили и Ремус.  — Из чего она? — Из вяза, мой Лорд, — прошептал Малфой. — А внутри? — Драконовая… сердечная жила дракона.  — Хорошо, — произнес Волан-де-Морт. Он достал собственную палочку, сравнил их длины. Люциус Малфой произвел невольное движение — на долю секунды могло показаться, что он надеется получить от Волан-де-Морта его палочку в обмен на свою. Глаза Волан-де-Морта, заметившего это движение, злобно расширились. — Отдать тебе мою палочку, Люциус? Мою палочку? — За столом кто-то хихикнул. — Я вернул тебе свободу, Люциус. По-твоему, этого мало? Впрочем, я заметил, что и ты, и твои домочадцы в последнее время выглядите не очень счастливыми… Тебе что-то не нравится в том, что я присутствую в вашем доме, Люциус? — Ничего, мой Лорд, совсем ничего! — Совсем ничего! — спародировал я его. — Хватит, — рявкнула Лили, так что я повалился со стула. Да, от неё я такого не ожидал. — Какая ложь, Люциус… — Шипение, послышавшееся в негромком голосе Волан-де-Морта, казалось, продолжалось и после того, как его жесткий рот замер. Оно становилось все громче, и один или двое волшебников не сумели подавить охватившую их дрожь — что-то тяжелое заскользило по полу под столом. И вот в кресло Волан-де-Морта начала забираться огромная змея. Она поднималась и поднималась, представляясь бесконечной, пока наконец не улеглась Волан-де-Морту на плечи. Шея у нее была толщиной с бедро мужчины, глаза с вертикальными прорезями зрачков не мигали. Волан-де-Морт, не отрывая взгляда от Люциуса Малфоя, рассеянно погладил эту тварь длинными, тонкими пальцами. — О, Цирцея! — Лили в ужасе сжалась. — Боишься змей, цветочек, — издевательски пропел я. — Заткнись, Бродяга, — оборвали меня Рем и Джей. — Почему это вы, Малфои, выглядите недовольными своей участью? Разве вы многие годы не твердили, что жаждете моего возвращения, моего прихода к власти? — Возвращения? — удивлённо спросил Джеймс. — Наверное, он на какое-то время исчезал, а теперь воскрес, — пожав плечами, ответил Луни. — Разумеется, мой Лорд, — ответил Люциус Малфой. Рука, которой он отер пот со своей верхней губы, дрожала. — Мы жаждали этого — и жаждем сейчас. Замершая слева от него супруга кивнула, странно и натужно, и перевела взгляд с лица Волан-де-Морта на змею. Справа от Люциуса его сын, Драко, то и дело поглядывавший на висевшее над ним безжизненное тело, бросил на Волан-де-Морта быстрый взгляд и отвел его в сторону, боясь встретиться со своим господином глазами. — У него ещё и сын! — воскликнула Эванс. — Мне его уже жалко. — А его жена, случайно, не Цисси? По-моему, я что-то слышал об их помолвке, — произнёс я. Нарцисса никогда не была моей любимой кузиной, но всё же я не желаю ей такой судьбы. Когда дочитаем книгу, надо будет обезопасить её от такого будущего. — Мой Лорд, — произнесла сдавленным от охвативших ее чувств голосом смуглая женщина, которая сидела чуть дальше от Волан-де-Морта, — то, что вы здесь, в нашем родовом поместье, честь для нас. Большей радости быть просто не может. Она сидела рядом с сестрой, нисколько на нее не похожая, — ни темными волосами, ни тяжелыми веками, ни осанкой, ни манерами. — Белла, — злобно прошипел я. Если Нарцисса, я уверен, будет на том собрании против воли, то Беллатриса получает наслаждение в присутствии её Лорда. Нарцисса сидела прямо и бесстрастно, между тем как Беллатриса склонялась над столом к Волан-де-Морту так, точно одних только слов было мало, чтобы выразить ее желание полнейшей близости к нему. — Большей радости, — повторил Волан-де-Морт, немного склонив голову набок и вглядываясь в лицо Беллатрисы. — Из твоих уст, Беллатриса, такие слова значат немало. Лицо ее залила краска, глаза наполнились слезами счастья. Я расхохотался, а за мной и остальные. Если в том времени Володя такой урод, то я боюсь у моей кузины помутнение рассудка, если она в него втрескалась. — Мой Лорд знает, что я говорю чистую правду! — Большей радости быть просто не может… Даже в сравнении со счастливым событием, которое, как я слышал, произошло на этой неделе в вашей семье? — Что произошло? — обеспокоенно спросил я. Беллатриса, приоткрыв рот, уставилась на него в явном недоумении. — Я не понимаю, о чем Вы говорите, мой Лорд. — Я говорю о твоей племяннице, Беллатриса. И о вашей, Люциус и Нарцисса. — Нимфадора? — с изумлением сказал я, глядя на книгу. — Наверное, — пожал плечами Джеймс. Она ведь только что вышла замуж за оборотня, за Римуса Люпина. Повисло напряжённое молчание, все в комнате воззрились на Люпина. Я в шоке. Нимфадора. Выйдет замуж. За Рема. Жесть. Ремус сидел весь красный и ошарашенно смотрел на книгу. — Ей же сейчас… — прошептал он. — …Три года, — закончил я за него. — Ну, теперь мы хотя бы знаем, что ты жив, — попытался разрядить обстановку Сохатый. Не получилось. — Ребят, давайте закончим читать, а потом обсудим всё, — предложила Лили. И Джеймс, взяв волю в кулак, продолжил чтение. Вы, должно быть, очень гордитесь этим. Все, кто сидел за столом, глумливо загоготали. Многие склонились друг к другу, обмениваясь насмешливыми взглядами, некоторые застучали по столу кулаками. Огромная змея, раздраженная этим шумом, открыла пасть и сердито зашипела, однако Пожиратели смерти ее не услышали — до того обрадовало их унижение, которому подверглись Беллатриса и Малфои. Лицо Беллатрисы, совсем недавно светившееся от счастья, пошло уродливыми багровыми пятнами. — Она не племянница нам, мой Лорд! — воскликнула Беллатриса, перекрикивая веселый гам. — После того, как наша сестра вышла замуж за грязнокровку, мы — Нарцисса и я — ни разу не виделись с ней. Ее отродье не имеет ни с кем из нас ничего общего, как и животное, за которое она выскочила замуж. — Да пошли вы! — крикнули я, Джим и… Лили?  — А что скажешь ты, Драко? — спросил Волан-де-Морт, и хотя голос его был тих, он легко перекрыл улюлюканье и глумливый гогот. — Ты как — будешь нянчиться с ее щенками? Веселый гомон усилился. Драко Малфой в ужасе взглянул на отца, уставившегося себе в колени, потом поймал взгляд матери. Та почти неприметно качнула головой и снова уставилась непроницаемым взглядом в стену напротив. — Мне очень жаль этого мальчика, — всхлипнула Лили. Мне и самому становится не по себе, всё-таки он мой племянник. — Довольно, — проронил, поглаживая рассерженную змею, Волан-де-Морт. — Довольно. И смех мгновенно стих. — Многие из древнейших наших семейных древес со временем заболевают, — сказал он. Беллатриса, затаив дыхание, умоляюще смотрела на него. — Вам придется подрезать ваше, чтобы оно выздоровело, не так ли? Отсечь ветви, которые угрожают здоровью всего дерева. — Пусть только попробуют, — прошипел я. — Да, мой Лорд, — прошептала Беллатриса, и глаза ее снова наполнились слезами благодарности. — При первой же возможности! — Ты ее получишь, — сказал Волан-де-Морт. — И в вашей семье, и во всем мире… мы обязаны уничтожать пятнающую нас заразу, пока не останутся только те, в чьих жилах течет чистая кровь. — Волан-де-Морт поднял палочку Люциуса Малфоя, наставил ее на медленно вращавшуюся над столом фигуру, слегка повел палочкой. Фигура ожила, застонала и забилась, как будто пытаясь порвать незримые путы. Эванс задрожала и зажала уши руками. — Ты узнаешь нашу гостью, Северус? — осведомился Волан-де-Морт. Снегг поднял взгляд к перевернутому лицу. И все Пожиратели смерти уставились вверх, на пленницу, словно получив наконец разрешение проявить любопытство. Как только лицо несчастной повернулось к огню, она произнесла надтреснутым, полным ужаса голосом: — Северус! Помогите! — Да, разумеется, — произнес Снегг, едва лицо ее снова медленно отворотилось в сторону. — А ты, Драко? — спросил Волан-де-Морт, поглаживая не занятой палочкой рукой голову змеи. Драко резко потряс головой. Теперь, когда женщина очнулась, он, казалось, не мог больше смотреть на нее. — Ну да, ты же не ходил на ее уроки, — сказал Волан-де-Морт. — К сведению тех из вас, кто с ней незнаком, у нас гостит сегодня Чарити Бербидж, состоявшая до недавнего времени преподавательницей в школе чародейства и волшебства Хогвартс. — Мерлин, — прошептал я, — Профессор Бербидж, — я был единственным из присутствующих, кто ходил на её занятия, не ради интереса, конечно, а назло семье. Вдоль стола пронесся шумок одобрительного понимания. Полная, сутуловатая женщина с заостренными зубами захихикала: — Да, профессор Бербидж сообщала детям чародеев и волшебников сведения о маглах… Объясняла, что они не так уж и сильно отличаются от нас… Один из Пожирателей смерти плюнул на пол. Чарити Бербидж снова повернулась лицом к Снеггу: — Северус… пожалуйста… пожалуйста… — Почему она обращается к Ню… Снейпу, — поправившись под взглядом Лили, спросил я. — Возможно, он тоже работал в Хогвартсе, — задумчиво протянул Лунатик. Видимо, уже отошёл от мысли о свадьбе с моей племянницей. — Не неси чушь, — отозвался Джеймс, и я был с ним солидарен. — Молчать! — Волан-де-Морт снова взмахнул палочкой Малфоя, и Чарити умолкла, словно ей в рот засунули кляп. — Однако, грязнить и развращать сознание детей чародеев профессору Бербидж было мало, поэтому на прошлой неделе она напечатала в «Ежедневном пророке» страстную статью, посвященную защите грязнокровок. Волшебники, говорит она, должны принять в свои объятия этих людишек, крадущих наши знания и нашу магию. Вырождение нашей чистой породы, уверяет профессор Бербидж, есть вещь самая желательная… она была бы лишь рада, если бы все мы спаривались с маглами… или же, вне всяких сомнений, с оборотнями… На этот раз никто не засмеялся, ибо в голосе Волан-де-Морта звучали безошибочно узнаваемые гнев и презрение. Чарити Бербидж в третий раз повернулась лицом к Снеггу. Из глаз её струились, стекая на волосы, слезы. Снегг безразлично смотрел на ее лицо, снова отворачивавшееся от него. — Гад, — прошипели мы с Джеймсом, а у Эванс из глаз опять потекли слёзы. — Авада Кедавра! Полыхнул зеленый свет, осветив каждый угол гостиной. Чарити рухнула на стол, ударившись о него с такой силой, что он затрясся и затрещал. — О нет! — выкрикнула Лили и залилась слезами. Я сам сидел в оцепенении, вспоминая о том, что мы всё это исправим. Несколько Пожирателей смерти отпрянули, прижавшись к спинкам своих кресел. Драко и вовсе упал на пол. Теперь я начал понимать Лили в её сочувствии Драко. — Кушать подано, Нагайна, — негромко произнес Воланде-Морт, и огромная змея соскользнула с его плеч на полированную поверхность стола. Конец POV Сириус Продолжение следует…