Дары Смерти от Мародёров.

— Лили, — обратился я к Эванс. — Это конец главы? — Да. Давайте сходим пообедать, а после продолжим чтение. — А может, не ходить на обед? — предложил я. — Я хочу побыстрей прочитать книгу. — Э-э-э, нет! — воскликнули Сириус и Джим. — Джеймс! Неужто тебе не интересна судьба сына? — нахмурилась Лили. — Конечно, интересна, Цветочек, — пропел Сохатый, за что получил книгой по голове. — Аккуратней, Лилс, мне книгу жалко, — вставил я. — А что насчёт попросить домовиков принести еды сюда? Или я могу сгонять на кухню. — Надо же, у Сириуса появляются хорошие идеи! А хотя… — Нет, — коротко ответил я, а на вопросительные взгляды сказал: — Вас, оболдуев, не было за завтраком. Если вы не придёте ещё и на обед, профессора будут что-то подозревать. — Хорошо, тогда пойдём обедать. После обеда мы снова собрались в Выручай-комнате. Весь приём пищи Сохатый и Бродяга расписывали свадьбу Джима. Я чуть не повесился, а Лили, наоборот, хотела придушить моих друзей. Когда они почувствовали опасность со стороны разъярённой Эванс, эти идиоты решили, что забавнее будет начать описывать мою с Дорой свадьбу. Я не понимаю, как я будущий могу так поступить с ней. Это же ужасно быть женой оборотня, скорее всего, не богатого, и для неё очень старого. Я настоящий никогда так не поступлю. Наверное. Возможно, даже такие как я заслуживают что-то. Вот мы снова расселись в комнате с целью продолжить чтение. — Давайте я почитаю, — тут же предложил я. — Начинай, Луни, — весело воскликнул Сириус. Долго поспав и плотно позавтракав, Бродяга повеселел. — Глава 3. Дурсли отъезжают, — начал я. — Дурсль — это жених моей сестры, — пробормотала Лили. По дому пронеслось эхо от хлопка входной двери, а следом крик: «Эй, ты!» За шестнадцать лет Гарри привык к подобной манере обращения и потому не сомневался, к кому относится этот призыв, но спешить с ответом на него не стал. — Шестнадцать лет?! — воскликнули Лили и Джеймс, переглянулись и чуть смутились. — А почему мой крестник жил у каких-то маглов шестнадцать лет? Он все еще вглядывался в осколок зеркала, в котором увидел, как ему на долю секунды показалось, глаз Дамблдора. И только после того как дядя взревел: «ПАРЕНЬ!», — неприятно читать о таком обращении с ребёнком. — Гарри медленно поднялся на ноги и направился к двери своей спальни, остановившись, впрочем, чтобы добавить осколок к уложенным в рюкзак вещам, которые он собирался взять с собой. — А ты не торопишься! — прорычал Вернон Дурсль, когда Гарри появился на верху лестницы. — Спускайся, надо поговорить! — Как же грубо, — скривился я. Гарри, глубоко засунув руки в карманы джинсов, сошел по ступеням лестницы. В гостиной он обнаружил Дурслей в полном составе. Одеты они были по-дорожному: дядя Вернон в бежевую куртку на молнии, тетя Петунья в аккуратненькое розовооранжевое пальто, а Дадли — крупный, светловолосый и мускулистый двоюродный брат Гарри — в кожаный пиджак. — Интересно, куда они собрались, — задумчиво произнёс Джеймс. — Да? — спросил Гарри. — Сядь! — приказал дядя Вернон. Гарри слегка приподнял брови. — Пожалуйста! — прибавил дядя Вернон, поморщившись, как если бы это слово оцарапало ему горло. Гарри сел. Он полагал, что знает, чего ему следует ждать. Дядя принялся расхаживать взад и вперед по гостиной. Тетя Петунья и Дадли провожали его встревоженными взглядами. И наконец, сосредоточенно наморщив большое багровое лицо, дядя Вернон остановился перед Гарри и объявил: — Я передумал. — Какой сюрприз, — отозвался Гарри. — Гарри пошёл в тебя, — улыбнулся Сириус, указывая на Джеймса. — К сожалению, — закончила Лили, глубоко вздохнув. — Оставь этот тон… — визгливо начала тетя Петунья, но дядя Вернон махнул в ее сторону рукой, и она умолкла. — Жалко, я не обладаю способностью так её затыкать, — фыркнула Эванс. — Все это полная чушь, — произнес дядя Вернон, вглядываясь в Гарри маленькими, свинячьими глазками. — Не верю ни одному слову. Мы никуда не едем, остаемся. Гарри смотрел на дядю, ощущая одновременно и раздражение, и веселье. За последние четыре недели Вернон Дурсль передумывал каждые двадцать четыре часа и при этом всякий раз либо затаскивал вещи в машину, либо вытаскивал их из нее. — Весело, — усмехнулся Джеймс. — Весело было бы, если бы мы знали, куда им надо уезжать. Больше всего понравился Гарри тот случай, когда дядя Вернон, не знавший, что Дадли, в очередной раз укладывая чемодан, засунул в него свои гимнастические гири, попытался забросить его в багажник и рухнул на землю, ревя от боли и зверски ругаясь. — А Гарри-то у нас садист, — улыбнулся Сириус, и получил подушкой по голове от будущей мамы. — По твоим словам, — произнес Вернон Дурсль, снова начиная расхаживать по гостиной, — нам — Петунье, Дадли и мне — грозит опасность со стороны… со стороны… — Да, со стороны «одного из наших», — сказал Гарри. — Одного из наших? — удивился я. — Она так называет волшебников, — ответила мне Лилс. — Ну так вот, я в это не верю, — повторил дядя Вернон, опять остановившись перед Гарри. — Я целую ночь пролежал без сна, все обдумал и понял: это заговор, ты хочешь завладеть домом. — Домом? — переспросил Гарри. — Каким еще домом? — Вот этим самым! — взвизгнул дядя Вернон, и на лбу его запульсировала вена. — Нашим домом! В здешнем районе цены на жилье бешено растут! Ты хочешь убрать нас отсюда, а после проделать какой-нибудь фокус-покус. Мы и опомниться не успеем, а ты уже перепишешь дом на свое имя и… — Вы спятили? — поинтересовался Гарри. — Заговор, чтобы завладеть домом? Вы действительно настолько глупы или просто притворяетесь? — Правильно, Гарри! — кричал Джеймс. — Зачем тебе, наследнику древнего рода Поттеров, какой-то магловский дом. — Да как ты смеешь! — запищала тетя Петунья, однако Вернон снова махнул ей рукой: похоже, пренебрежительное отношение к его личному достоинству представлялось ему пустяком в сравнении с опасностью, которую он обнаружил. — На случай, если вы забыли, — сказал Гарри, — у меня уже есть дом, оставленный мне крестным отцом. — Какой ещё дом? Неужто тот, что на Гриммо? — удивился Сириус. Я сопоставил факты и понял, что раз дом на площади Гриммо завещал Гарри Бродяга, значит, у него есть права на этот дом — его матушка никогда бы не отдала этот дом добровольно — следовательно, и его мать, и отец, и брат мертвы. Грустненько получается. С какой же стати я пожелал бы вашего? Из-за переполняющих его счастливых воспоминаний? На сей раз Вернон промолчал. «Похоже, — подумал Гарри, — этот аргумент показался дядюшке убедительным». Все усмехнулись. — Ты уверяешь, — сказал, снова начиная расхаживать, дядя Вернон, — что этот ваш лорд, как его там… — Волан-де-Морт, — нетерпеливо подсказал Гарри, — мы обсуждали все это уже раз сто. И тут не мои уверения, тут факт. Дамблдор говорил вам об этом еще прошлым летом, и Кингсли с мистером Уизли… — Зачем ЕМУ охотиться за какими-то маглами? — озадачился Сириус. Я вздохнул: ну как можно быть настолько тупым?! — Если он охотится на Гарри, — начал я объяснять ему как душевнобольному, — то он решит, что Дурсли, как его родственники, ему очень дороги, и возьмёт их в заложники. — А-а-а-а, — протянул Бродяга. Я закатил глаза. Вернон Дурсль сердито втянул голову в плечи, и Гарри понял: дядя пытается отогнать воспоминания о нежданном визите двух взрослых волшебников, случившемся в один из первых дней летних каникул. Появление в их доме Кингсли Бруствера и Артура Уизли стало для Дурслей потрясением самого неприятного рода. Впрочем, Гарри готов был признать, что, поскольку мистер Уизли разнес когда-то в пух и прах половину их гостиной, трудно ожидать, чтобы новый его визит порадовал дядю Вернона. — Весело! — воскликнул Джеймс. — Молодец Артур. — Ты его знаешь? — спросила Лили. — Он муж Молли Пруэт, — коротко отозвался я. Мне было интерестно продолжить чтение. — …Кингсли с мистером Уизли тоже вам все объяснили, — безжалостно продолжал Гарри. — Как только мне исполнится семнадцать лет, защитные чары, ограждающие этот дом, уничтожатся, и вы окажетесь в не меньшей опасности, чем я. Орден не сомневается в том, что Волан-де-Морт возьмется за вас — либо для того, чтобы постараться выпытать, где я, либо решив, что, если вы станете его заложниками, я приду и попытаюсь вас спасти. — Вот, а я что говорил, — с улыбкой сказал я. Взгляды дяди Вернона и Гарри встретились. Юноша был уверен, что в этот миг оба они думают об одном. Затем дядя Вернон опять пустился в путь по гостиной, а Гарри возобновил уговоры: — Вам необходимо спрятаться, и Орден готов в этом помочь. Вам предлагают очень серьезную защиту, лучшую из существующих. Дядя Вернон молчал, продолжая расхаживать взад-вперед. Снаружи солнце уже висело прямо над живой изгородью из бирючины. Газонокосилка соседа снова заглохла. — Теперь я буду в конце каждой фразы добавлять «Газонокосилка соседа снова заглохла», — хохотнул Сириус. — Я полагал, у вас существует Министерство магии, так? — вдруг резко спросил Вернон Дурсль. — Существует, — удивившись, ответил Гарри. — Ну так почему же оно не может нас защитить? По-моему, мы, безобидные жертвы, повинные только в том, что дали приют человеку, на которого кто-то охотится, вправе рассчитывать на защиту правительства! Гарри невольно рассмеялся. Как это типично для дяди — возлагать надежды на официальное учреждение, даже если оно относится к миру, который дядя ни во что не ставит и которому не доверяет. Все также рассмеялись, как и Гарри. — Вы же слышали, что говорили мистер Уизли и Кингсли, — ответил Гарри. — Мы думаем, что в Министерство проникли вражеские агенты. Теперь дядя Вернон прохаживался вдоль камина, вздыхая так тяжело, что подрагивали его большие черные усы. Лицо дяди так и оставалось багровым от умственных усилий. — Ну хорошо, — произнес он, в который раз останавливаясь перед Гарри. — Хорошо, допустим на минуту, что мы примем эту защиту. Но я все равно не понимаю, почему нас не может охранять этот ваш Кингсли. Гарри еле удержался, чтобы не завести глаза к потолку. Мне, да и моим приятелям, не надо было сдерживаться, и мы дружно закатили глаза. Этот вопрос он тоже слышал уже с полдесятка раз. — Я же вам говорил, — стиснув зубы, ответил он. — Кингсли охраняет маг… вашего премьер-министра. — Ну да, потому что он самый лучший! — подтвердил дядя Вернон и ткнул пальцем в темный экран телевизора. Дурсли заметили в выпуске новостей Кингсли, скромно шагавшего за посещавшим какую-то больницу магловским премьерминистром. И это плюс то обстоятельство, что Кингсли сноровисто носил одежду маглов, не говоря уж об успокоительных тонах его низкого, неторопливого голоса, заставляло Дурслей относиться к нему куда лучше, чем к любому другому волшебнику. Правда, они еще ни разу не видели его с любимой серьгой в ухе. Мы все улыбнулись. — Крутой мужик, — высказался Сириус, и я был с ним согласен. — Ну, в общем, он занят, — сказал Гарри. — Но Гестия Джонс и Дедалус Дингл более чем способны справиться с этой работой… — Если бы они нам хоть документики какие показали… — Идиоты, — вздохнула Лили. — начал дядя Вернон, однако терпение Гарри уже лопнуло. — У меня бы тоже лопнуло, — прокомментировал я. Все согласно закивали. Вскочив на ноги, он подошел к дяде и теперь сам ткнул пальцем в пустой экран телевизора. — Эти несчастные случаи — никакие не случаи: катастрофы, взрывы, крушения поездов и все, что еще произошло с того времени, когда вы в последний раз смотрели выпуск новостей. Люди исчезают и гибнут, и за всем стоит он, Волан-де-Морт. Я говорил вам множество раз: он убивает маглов просто ради забавы. Даже туманы — и их нагоняют дементоры, а если вы не помните, что они собой представляют, спросите у вашего сына! — На Дадли нападали дементоры? — охнула Эванс. Да, жалко пацана. Руки Дадли инстинктивно вздернулись вверх, чтобы прикрыть ладонями рот. Потом, сообразив, что на него смотрят и Гарри, и родители, Дадли медленно опустил ладони и спросил: — А их… еще больше? — Больше? — усмехнулся Гарри. — Ты имеешь в виду больше тех двух, что на тебя напали? Конечно, больше. Их сотни, может быть, теперь уже тысячи, они же питаются отчаянием и страхом… — Жесть, — прошептал Джеймс. — Ну ладно, ладно! — гаркнул Вернон Дурсль. — Ты убедил нас… — Надеюсь, — сказал Гарри, — потому что, как только мне исполнится семнадцать, все они — Пожиратели смерти, дементоры, может быть, даже инферналы, а это трупы, околдованные Темным магом, — отыщут вас где угодно и набросятся всем скопом. И если вы хорошо помните последнюю вашу попытку справиться с магом, то, думаю, согласитесь с тем, что вам потребуется помощь. — Жесть, — повторил за другом Сириус. Наступило недолгое молчание, в котором словно прозвучало далекое эхо треска вышибаемой Хагридом входной двери, долетевшее сюда сквозь прошедшие с того дня годы. Тетя Петунья не сводила глаз с Вернона, Дадли — с Гарри. Наконец дядя Вернон выпалил: — А как же моя работа? А школа Дадли? Я что, должен бросить все на свете ради горстки болтающихся без дела волшебников? — О, Мерлин! — заорали все, в том числе и я. — Вы так и не поняли? — воскликнул Гарри. — Они будут пытать вас и убьют, как убили моих родителей! — Что? — только и могли сказать Лили и Джеймс. Хорошо, что я озаботился и, сходив в больничное крыло, достал успокаивающие зелья. Вручив по флакончику будущим родителям, продолжил читать. — Пап, — громко сказал Дадли. — Пап, я лучше к этим пойду, которые из Ордена. — Слава Дадли! — завопил Сириус. — Единственный здравомыслящий в семье! — Дадли, — отозвался Гарри, — впервые за всю свою жизнь ты произнес нечто умное. Я хмыкнул. Он понял, что выиграл это сражение. Если Дадли испуган настолько, что готов принять помощь Ордена, родители отправятся с ним: о расставании с Дидинькой и речи никакой идти не могло. — Дидинькой?! — засмеялся Сохатый, а его смех подхватил Бродяга. И Гарри взглянул на дорожные часы, стоявшие на каминной полке. — Они будут здесь минут через пять, — сказал он и, не услышав ни от кого из Дурслей ответа, вышел из гостиной. Будущее прощание — и, вероятно, навсегда — с тетей, дядей и двоюродным братом нисколько его не огорчало, однако некоторая неловкость словно бы оставалась висеть в воздухе. Что говорят при расставании люди, прожившие шестнадцать лет в прочной нелюбви друг к другу? — Да, неприятненько, — пробормотала Цветочек (а Сириус прав, ей подходит), о чём-то задумавшись. Вернувшись в свою спальню, Гарри бесцельно порылся в рюкзаке, затем просунул между прутьями клетки, в которой сидела Букля, несколько совиных орешков. Букля лакомством пренебрегла, и орешки со стуком упали на дно клетки. — Мы уже скоро уедем, очень скоро, — сказал сове Гарри. — И тогда ты снова сможешь летать. — Дык это Петунья не давала птице летать, — прошипела Лили. В дверь позвонили. Гарри поколебался немного, потом вышел из спальни и спустился вниз — ожидать, что Гестия и Дедалус справятся с Дурслями без его помощи, почти не приходилось. — Гарри Поттер! — пропищал, как только он открыл дверь, взволнованный голос, и маленький человечек в сиреневом цилиндре отвесил ему низкий поклон. — Большая честь, как и всегда! — А мой, ой, прошу прощения, наш сын — уважаемый человек, — хмыкнул Джеймс. Ему в голову прилетела подушка от Эванс. — Спасибо, Дедалус, — сказал Гарри, коротко и смущенно улыбнувшись темноволосой Гестии. — Я очень благодарен вам за приход сюда… Они здесь, мои тетя, дядя и кузен… — Приятного вам дня, родичи Гарри Поттера! — радостно произнес, вступив в гостиную, Дедалус. Дурслям такое приветствие удовольствия явно не доставило, Мне бы тоже не понравилось. и Гарри испугался, что они, того и гляди, опять передумают. Дадли, увидев волшебника и колдунью, потеснее прижался к матери. — Вижу, вы уже уложились и готовы отправиться в путь. Превосходно! План, как наверняка рассказал вам Гарри, прост, — сообщил Дедалус, извлекая из жилетного кармана огромные часы и вглядываясь в них. — Мы отправляемся в путь раньше Гарри. Поскольку пользоваться магией в вашем доме небезопасно — Гарри еще не достиг совершеннолетия, и такой поступок может дать Министерству повод для его ареста, — мы отъедем, ну, скажем, миль на десять, а затем трансгрессируем в безопасное место, которое для вас подобрали. Вы ведь, я полагаю, машину водить умеете? — учтиво осведомился он у дяди Вернона. — Умею ли я? Конечно, черт побери, умею! — выпалил дядя Вернон. — Думаю, он оскорбился, — фыркнул я. — Весьма разумно с вашей стороны, сэр, весьма. Я подавил смешок. Лично меня все эти кнопки и рычаги совершенно сбивают с толку, — сказал Дедалус. Он явно полагал, что говорит Вернону Дурслю нечто лестное, а тот прямо на глазах, с каждым произносимым Дедалусом словом, терял доверие к так называемому плану. — Даже рулить, и того не умеет, — негромко пробормотал он, и усы его гневно встопорщились, но, к счастью, ни Дедалус, ни Гестия слов этих вроде бы не услышали. — Вырасту и пойду учиться водить машину, — неожиданно сказал Бродяга. — А что, чтобы всякие Верноны Дурсли не возмущались, — ответил он на вопросительные взгляды. — Вы, Гарри, — продолжал Дедалус, — подождете здесь вашу охрану. В наших приготовлениях кое-что изменилось… — То есть? — тут же спросил Гарри. — Я думал, за мной явится Грозный Глаз и мы с ним вместе трансгрессируем. — Грозный глаз? — переспросил Джеймс, я кивнул. — Это очень талантливый экс-аврор, так что Гарри в безопастности. — Нет, — сказала скупая на слова Гестия. — Грозный Глаз вам все объяснит. Дурсли, которые слушали их разговор, но, судя по лицам, ничего в нем не понимали, разом подпрыгнули, услышав громкий голос, взвизгнувший: «Поторопись!» Гарри тоже заозирался, однако тут же сообразил, что голос этот принадлежит карманным часам Дедалуса. — Вы правы, график у нас очень плотный, — сказал Дедалус и, кивнув часам, вернул их в жилетный карман. — Странные часы, — заинтересовалась Лили.  — Мы хотим, чтобы ваше, Гарри, отбытие из дома совпало по времени с трансгрессией ваших родичей. Таким образом, защитные чары разрушатся в тот миг, когда все вы устремитесь к безопасности. — Он повернулся к Дурслям: — Итак, все уложено и все готовы к дороге? Никто ему не ответил: дядя Вернон все еще с испугом таращил глаза на вздувшийся жилетный карман Дедалуса. — Возможно, нам следует подождать в прихожей, Дедалус, — негромко сказала Гестия, явно считавшая, что с их стороны было бы бестактностью торчать в гостиной, пока Гарри и Дурсли будут любовно прощаться, проливая, быть может, обильные слезы. — Любовно? Слёзы? — усмехнулся Сири. — Не стоит, — столь же негромко произнес Гарри, однако дядя Вернон сделал дальнейшие объяснения ненужными, громогласно объявив: — Ладно, парень, выходит — прощаемся. Он протянул Гарри правую ладонь для рукопожатия, но в самый последний миг спасовал и просто сжал ее в кулак и помахал им вверхвниз, точно метроном. — Мерлин! — Джеймс хлопнул ладонью по лбу. — Ты готов, Дидди? — спросила тетя Петунья, суетливо проверяя замок своей сумочки, что избавляло ее от необходимости смотреть на Гарри. Дадли не ответил, он просто стоял, слегка приоткрыв рот, — и вдруг показался Гарри немного похожим на великана Грохха. — Гарри знаком с Великаном?! — с ужасом прошептала Лили. Джеймс успокаивающе погладил её по плечу. Тут я вспомнил о Доре, но загнав в задницу сожаление, продолжил читать. — Ну так пошли, — сказал дядя Вернон. Он почти уже дошел до двери гостиной, когда Дадли пробормотал: — Не понимаю. — Чего? — Чего ты не понимаешь, миленький? — спросила, взглянув на сына, тетя Петунья. Дадли поднял большую, как окорок, ладонь и указал ею на Гарри: — А он чего с нами не едет? — Он совсем дебил? — ехидно поинтересовался Сириус. — Ты же сам сказал, что он здравомыслящий, — усмехнулся Джеймс. — Ну, по сравнению с родителями… — протянул Бродяга. — Прости, Цветочек. Лилс лишь махнула рукой, а я продолжил читать. Дядя Вернон и тетя Петунья словно вросли в пол — оба глядели на Дадли так, точно он объявил, что желает стать балериной. Мы захохотали. — Что? — громко спросил дядя Вернон. — Почему он не с нами тоже? — спросил Дадли. — Ну, он… ему не хочется, — ответил дядя Вернон и, обратив на Гарри свирепый взгляд, добавил: — Ведь тебе же не хочется, так? — Ни капельки, — ответил Гарри. — Вот видишь, — сказал дядя Вернон Дадли. — Ладно, пошли, ехать пора. Он вышел из гостиной, открыл входную дверь, но Дадли так и стоял на месте, да и тетя Петунья, сделав несколько неуверенных шагов, тоже остановилась. — Теперь-то что? — рявкнул, снова появившись на пороге гостиной, дядя Вернон. Походило на то, что Дадли старается как-то справиться с мыслями, слишком сложными для словесного выражения. После нескольких секунд мучительной внутренней борьбы бедняга наконец произнес: — А куда же тогда он пойдет? Тетя Петунья и дядя Вернон переглянулись. Ясно было, что Дадли их напугал. Молчание нарушила Гестия Джонс. — Но… вам ведь известно, куда направляется ваш племянник? — озадаченно спросила она. — Думаю, они даже не заинтересовались, — вздохнул я. — Конечно известно, — ответил Вернон Дурсль. — К одному из ваших, правильно? Ладно, Дадли, садись в машину, ты же слышал, надо торопиться. Вернон Дурсль снова дотопал до самой двери, но Дадли снова за ним не последовал. — К одному из наших? Гестия явно рассердилась. С этим Гарри уже сталкивался — волшебников и волшебниц ошеломляло отсутствие у его близких родственников какого-либо интереса к знаменитому Гарри Поттеру. — Знаменитому?! — радостно воскликнул Джим. — Здорово! Наш сын знаменит! — Умолкни, — буркнула Лили. Думаю, у неё уже не осталось сил бороться с мыслью, что они поженятся и у них будет ребёнок. — Все в порядке, — заверил он Гестию. — Да, честно говоря, оно и не важно. — Не важно? — опасно звонким голосом повторила Гестия. — Неужели эти люди не понимают, через что вам пришлось пройти? Какая опасность вам грозит? Не понимают, что вы занимаете уникальное положение, что вы — душа всей борьбы с Волан-де-Мортом? — Какая ещё опасность?! Какая борьба с Волан-де-Мортом? Какое уникальное положение?! — Лили была в ужасе, и Джеймс как мог успокаивал её. — Э-ээ… нет, не понимают, — ответил Гарри. — На самом-то деле они думают, что я только место тут зря занимаю, но я уже привык к… — Я не думаю, что ты зря занимаешь тут место. — Кто это сказал?! — воскликнул Сириус. — Не будешь перебивать — узнаешь. Если бы Гарри не видел, как шевелятся губы Дадли, он не поверил бы своим ушам. — Дадли?! И все равно он несколько секунд смотрел на Дадли, прежде чем уяснил, что эти слова действительно произнес его двоюродный брат. Не только произнес, но и сильно покраснел при этом. Гарри охватило и смущение, и изумление сразу. — Ну… ээ-э… спасибо, Дадли. — У Дадли ещё не всё потерянно, — прокомментировал Джим. Ему снова показалось, что Дадли борется с мыслями, слишком громоздкими для выражения, однако тот пробормотал: — Ты спас мне жизнь. — Вообще-то говоря, не жизнь, — ответил Гарри. — Дементоры забрали бы только твою душу. — Почему на Дадли напали дементоры? — поинтересовался я, но мой вопрос остался без ответа. Теперь он смотрел на двоюродного брата с удивлением. Ни в это лето, ни в прошлое они почти не разговаривали друг с другом, поскольку Гарри возвращался на Тисовую улицу ненадолго и большую часть времени проводил в своей комнате. Теперь же до него вдруг дошло, что чашка холодного чая, на которую он наступил нынче утром, была, пожалуй, вовсе не минойловушкой. И все же, чувствуя себя растроганным, Гарри испытывал немалое облегчение от того, что Дадли исчерпал все имевшиеся у него возможности выражения чувств. Открыв рот еще раздругой и сделавшись совершенно багровым, Дадли замолчал. — Это очень мило, — улыбнулась Цветочек. Сириус и Джеймс фыркнули. Зато тетя Петунья вдруг разразилась слезами. Гестия Джонс даже наградила ее взглядом одобрения, которое, впрочем, сменилось гневом, когда тетя Петунья бросилась обнимать не Гарри, а Дадли. — Т-такой миленький, Дадлик, — всхлипывала она, прижимаясь к его могучей груди, — т-такой хороший м-мальчик… с-спасибо сказал… — Да не сказал он никакого спасибо! — возмущенно воскликнула Гестия. — Он сказал всего-на-всего, что не думает, будто Гарри зря занимал тут место. — Да, но в устах Дадли это все равно что «люблю тебя», — произнес Гарри, разрывавшийся между раздражением и желанием расхохотаться — уж больно хороша была тетя Петунья, обнимавшая Дадли так, точно он минуту назад вынес Гарри из горящего дома. Смех разразил Выручай-Комнату. — Мы едем или не едем? — рявкнул опять появившийся в двери гостиной дядя Вернон. — Тут кто-то насчет плотного графика говорил! — Да-да, едем, — ответил Дедалус Дингл, ошеломленно наблюдавший за всем происходившим, но теперь как будто очнувшийся. — Нам действительно пора. Гарри… — Он подступил к юноше и обеими ладонями сжал его ладонь. — Удачи. Надеюсь, мы еще встретимся. Как надеется на вас все волшебное сообщество. — Мне кто-нибудь объяснит почему? — наконец, не вытерпев, воскликнула Лили, а я быстро пытался понять, что там происходит, но тщетно. — О, — отозвался Гарри, — ну да. Спасибо. — Прощайте, Гарри, — сказала Гестия и тоже сжала его руку. — Наши мысли всегда будут с вами. — Думаю, с ними все обойдется, — ответил Гарри, взглянув на тетю Петунью и Дадли. — О, я уверен, в конце концов мы станем лучшими друзьями, — весело пообещал Дингл и, покидая гостиную, помахал цилиндром. — О, да… Вы станете лучшими друзьями, — с улыбкой протянул Сириус. Гестия последовала за ним. Дадли мягко выбрался из объятий матери и подошел к Гарри, с трудом подавившему желание припугнуть его магией. — Что он собрался делать? — обеспокоенно спросила Эванс. Но тут Дадли протянул ему большую розовую ладонь. — Вау! — Господи, Дадли! — сказал Гарри, повышая голос, чтобы перекрыть им возобновившиеся рыдания тети Петуньи. — Тебя что, дементоры подменили? — Не знаю, — ответил Дадли. — До встречи, Гарри. — Да… — сказал Гарри, сжимая ладонь Дадли и тряся ее. — Может быть. Будь осторожен, Большой Дэ. — Это очень мило, — повторила Лили. Дадли почти улыбнулся и вперевалку вышел из гостиной. Гарри услышал, как он тяжело ступает по гравию дорожки, потом хлопнула дверца машины. Тетя Петунья, прижимавшая к лицу носовой платок, обернулась на этот звук. Похоже, она не ожидала того, что останется с Гарри наедине. Торопливо сунув платок в карман, она произнесла: — Ну… всего хорошего, — и, не оглядываясь, пошла к двери. — Всего хорошего, — сказал Гарри. И тогда она остановилась, обернулась. На миг у Гарри возникло наистраннейшее чувство, будто она хочет что-то сказать ему: тетя Петунья смерила его непонятно робким взглядом и, казалось, совсем уж собралась открыть рот, однако затем чуть дернула головой и выбежала из комнаты, чтобы присоединиться к мужу и сыну. — А я так надеялась, — расстроено хмыкнула Лилс. — Давайте следующую главу прочитаю я, — к моему удивлению, вызвался Сириус. — С чего такой порыв? — поинтересовался я, не спеша передавать книгу. — Ну, — Блэк замялся. — Я ещё не читал, — сказал он, разведя руками. — И газонокосилка соседа снова заглохла, — улыбнулся Сириус. — Ладно, — я передал ему книгу. — Приступай.