Секс, наркотики, басуха.

Френк сидел один в этой темной комнате, пытаясь сконцентрироваться на своих мыслях. Что было очень трудно, учитывая то, что Френки раньше был человечком неусидчивым и долго думать о смысле жизни он не любил. Совсем не любил. Но вот сейчас пришлось. Комната сама располагала к темным мыслям. Большое, мрачное, квадратное помещение, с высоким облезшим потолком больше напоминало склеп или могилу какого-нибудь богатого цыгана. Вдоль стенок стояли старые комбоусилители, колонки, обломки гитар, которые они когда-то разьебали на концертах, аудиосистемы, коробки с какими-то скучными бумагами... Одним словом, кладбище гитарной утвари. Окон в комнате не было. Ну, почти. Было одно, совсем крошечное, с голову человека, под самым потолком. Оттуда тоненькой струйкой, не дававшей никакого света или надежды, лился свет луны. Время от времени проезжала с дребезгом машина. Где-то в соседнем гетто районе орали пьяные подростки. А может, они и не пьяные. Может, они достали героин и сейчас трипуют. А может, они достали кокаин. Хотя нет, кокаин слишком дорогой. Особенно если португальский или аргентинский. А в соседней комнате орали уже другие пьяные подростки, мешая концентрироваться ещё больше. Хотя подростками назвать их было трудно. Итак, Джерард Уэй, чёртов эмо, в час ночи звонит всем участникам группы и предлагает собраться у него в пентхаусе. Большое здание далеко от центра. На ночную, блять, репетицию. Голос, которым Джер говорит по телефону, намекает на то, что его владелец либо выпил, либо... выпил. Уэй любил выпить, а выпить любило его. Когда Уэй пил, он превращался в шизофреника, ещё и в маниакальной фазе. Обострялись все его чёртовы чувства, которых у этого тупого обмудка было полторы штуки: либидо и капелька примитивного чувства умора. Он начинал безудержно веселиться, а также подкатывать шары ко всем более-менее смахивающим на людей существам. Мужчина, женщина - всё равно. Пизда - клёво. Хуй - ещё круче. Лишь бы потрахаться. Мрачный эмо-мальчик из "Welcome to black parade" уходил нервно курить в сторонку. Появлялся новый Джер, неуправляемый аклаш. Как же это бесило Френка. Он просто хотел спокойной жизни. Ему уже почти 25, как-никак. Он хотел найти нормальную работу. Где-нибудь в магазине гитар на окраине штата. Со стабильной платой. И без страха того, что очередной твой концерт отменят из-за дождя и ты ещё месяц будешь голодать. Он хотел оставить в этой жизни свой след. Маяк, который не стыдно будет показать внукам. Да, он действительно хотел прожить эту жизнь так, чтобы было не стыдно. Чтобы его запомнили. Ему уже не 19. И он больше не хотел быть тем оторванным пареньком из той группы. Хотел стабильности, и, чёрт. Спокойствия. Чёрт. Такие вот темные мысли приходили ему в его прекрасную голову со слегка сальными волосами. А вообще думал о многом. Как же его заебало это тупое чмо по прозвищу Джерард Уэй. Тупое никчёмное создание. Если есть хоть какой-то голосок и пидорская внешность, то всё. Надо стать ебланом, который только и думает о своей никчёмной карьере никчёмного музыканта и о том, где снять шлюху покруче. Сука. Как же его бесило это дурацкое подобие вписки. Он совсем не хотел туда идти и поэтому отсиживался в самой тёмной комнате, где-его вряд ли кто-нибудь достанет. Джерард звал их порепетировать, и что по итогу?! По итогу всё сейчас пьют джин и пивас на кухне, Джер орёт матерные частушки на весь дом, кто-то играет Smells like teen spirit на акустике... А ведь Френк пытался отмазаться. Он прекрасно понимал, чём всё это закончится. Но чертов слащавый голосок бухого в стельку Уэя орал в трубку: - Френк, Френки... Неужели ты не приедешь к своему папочке?? Неужели ты оставишь его умирать одного? Чёрт, Френк... А я любил тебя... И вот, через 15 минут, на улице под домом Френка уже стоял чёрный драный Ford, а пьяный Уэй орал, чтобы Френки не задерживал папочку. "Чёртов чсвник", - думал Френки. Он уже подумывал свалить из группы. Поиграли - и хватит. Он уже хотел перестать играть с этими детьми-переростками в эту глупую игру. Хотел нормальной, сука, жизни. Френк, сидя на старом комбоусилителе, запрокинул голову назад от усталости и грусти. Ударился головой о бетонную стену. Однако боль была ему сейчас только на пользу. Резкая боль в голове помогла более-менее угомонить прыгающие мысли. Она сначала накатила резкой волной, а потом растекалась по нервным клеткам медленно, будто стараясь хорошенько помучать Френка, вызывая гудение в ушах и фейерверки как в День благодарения в глазах. Но ему было как-то всё равно. Айеро потянулся. Рука задела полку на стене, которая была, видимо, прибита самим владельцем дома, ибо она тут же обвалилась. На голову Френка. -БЛЯТЬ, - громко взвизгнул Френк, - Когда-нибудь, я убью этого рукожопа Уэя... Он недовольно потёр макушку головы, потом виски́. Ему было максимально хуёво. Ещё эта долбаная полка. На самом деле, особой боли ему этот инцидент не причинил. Просто добавил ещё один повод для ярости. В таких ситуациях, когда всё раздражает, ещё чуть-чуть - и ты либо взорвешься, либо выгоришь, помогает только одно - сигареты. Френки знал это всегда. Тяжёлый сигаретный дым помогал устаканить мысли в голове, а яростное его вдыхание-выдыхание помогало успокоиться. На Френки была лёгкая олдскульная ветровка, слегка напоминающая форму работника какого-нибудь магазина. Френки полез в её неглубокий карман. Долго шарить по нему рукой не пришлось, ибо пачка сама шла в руки, как проститутка у дороги. Вот она. Такая тяжёленькая, гладкая, шикарно ровная. Идеал совершенства. В тёмной комнате было практически невозможно разглядеть большие буквы посередине пачки: Marlboro. В Америке была куча разных вкусов этих сигарет, был вроде даже с коноплей, но Френки предпочитал именно классический, красный. От них веяло чем-то для Френка. Какой-то ламповостью, теплотой и в то же время молодостью и свободой. Такие курил его отец, мировой мужчина. Френки по юности пиздил их у него, пытаясь втихаря курить на заднем дворе. Айеро погладил крышку пачки, что доставило ему невероятно приятные тактильные ощущения, доведя чуть ли не до оргазма. Крышка была идеально ровной, гладкой. Шершавый большой палец Френка легко скользил по ней. Несколько секунд он молча смотрел на пачку сигарет, а потом поддел ногтем крышку. Она с лёгким "Чпоньк" открылась. Тут же повеяло картоном и табаком. Ооо да. Френки медленно поднёс пачку к губам, втянул идеальным носом этот идеальный запах. И наконец, приоткрыв пересохший рот, он зубами достал одну сигарету из пачки. Сладковатый фильтр хорошо держался во рту, успокаивая Френки. Айеро потрогал пальцем несколько табачных крошек, высыпавшихся с края, идеально гладкую бумагу сигареты...Он достал из другого кармана железную зажигалку, провёл по её крышке большим пальцем. Это уже было неприятно: зажигалка, несмотря на непосредственную близость с телом Френка, осталась холодной. Так что Айеро поспешил щёлкнуть крышкой и засунуть её обратно в карман. Пламя из зажигалки осветило небольшое пространство вокруг себя. В абсолютной темноте комнаты этот огонёк выглядел как святой лик. Френки поднес его к сигарете и зажёг её. Сигарета покраснела с конца, и табак с лёгким шелестом начал гореть. Когда Френк зажигал сигарету, он на секунду осветил этим огоньком своё лицо, и... Это было прекрасно. Френк был по-настоящему красив. Ровная бледная кожа без единого прыщика или впадинки, большие глаза, длинные, слегка сальноватые чёрные волосы, красивые бордовые губы... Казалось, он и должен был стать подобием человека, а не Адам. Френк хорошенько затянулся дымом. Он обжигал трахеи и горло, заполонил все лёгкие, а потом и весь организм. Френки расслабился. Пришло чувство беспечности и умиротворения. С Джерардом он ещё успеет разобраться. Сейчас Френк наедине с сигаретным дымом. Френк выдохнул порцию дыма, и затянулся в поисках новой. И снова ядовитый дым вытеснил всё черные мысли из головы, заполонил её собою. Френк присасывался к сигарете глубоко и страстно, как к девушке. Пока он курил, вдыхая-выдыхая дым, он был по-настоящему спокоен. Но вот сигарета начала заканчиваться, сладкий дым сменился привкусом горечи от тлеющего фильтра. Френк вынул его изо рта и кинул на бетонный пол. Несколько секунд он молча наблюдал за тем, как догорают последние крошки табака, медленно угасая, а останки сигареты беспомощно съеживались на полу, догорая алым огоньком. Френк приподнял ногу, и подошвой своего берца наступил на сигарету. Покрутил ногой, не отрывая её от земли, чтобы втереть остатки сигареты в пол и потушить её окончательно. Подняв ногу, он не увидел уже ничего, ибо сигарета потухла. Френк довольно поставил ногу на прежнее место. Но не тут то было. Носок сапога зацепился за что-то тяжёлое и явно длинное. - Вот чёрт, - пробормотал Френк и начал дрыгать ногой. Наконец с берца слетел... Обломок грифа. Френк поднял его. Скорее всего, это был обломок бас-гитары, это можно было понять по четырём колкам (один сильно треснул) и длине самой деревяшки. Видимо, он лежал на той самой злосчастной полке. Тут Френк не выдержал. Минутное удовлетворение сменилось предельной яростью. Он взбешённо вскочил со своего места, размахнулся и швырнул этот обломок куда подальше. Вместе с ним он пытался отшвырнуть от себя Джерарда, его тупого брата Майкла, всю группу, всю эту ебучую пьяную разгульную жизнь. Обломок с громким грохотом, разорвавшим былое умиротворение на мириады кусков, ударился о противоположную стену, потом о пол и затих. Хотя эхо ещё долго стояло в комнате... Или Френку просто показалось? Френк бахнулся обратно на насиженное место. Он не знал, что и чувствовать. Через несколько секунд таких раздумий более-менее устоявшуюся тишину разорвал новый звук, ещё громче прежнего. В комнату резко влился искусственный свет, чуть ли не ослепив Френка и, казалось, всю комнату. Это резко распахнулась дверь. А на её пороге стоял пьяный Джерард.