Небо и земля

Непрекращаемое журчание реки нехотя заставляет придти в себя, но сознание еще не до конца возвращается к Зику. Видения ясной картиной все еще стоят перед его глазами, подвергая всякому сомнению их нереальность. Даже, кажется, руки помнят ощущение песка, на котором он сидел, а память не отпускает образ девочки. Девочки, которая, с непокидаемой на лице грустью, вылепливала из песка его новое тело. Постепенно возвращается и память. Повозка, Леви Аккерман, взрыв. Гул в голове не дает мыслить здраво, отделяя Йегера от реальности непробиваемым барьером. Зик пытается подняться. На удивление боли нет, но тело. Его тело словно не принадлежало ему раньше. Он словно пытается руководить чужой оболочкой, и выходит это пока еще слабовато. В большим усилием Зик приподнимается на локтях. Все как в тумане. Йегер и сам не понимает туман ли это от взрыва копья или же все это в его голове. По всюду разбросаны поломанные бруски повозки. Зик не обращает на них внимание. Не обращает внимание и на убитую взрывной волной лошадь. Помутненное сознание медленно охватывает тревога. Аккерман. Он просто не мог погибнуть. Он здесь и выждав удачного момента снова нападет. Сил превратиться в титана нет, нет сил даже подняться, и Зик обреченно откидывается назад на холодную траву. Голова непроизвольно оборачивается на шум реки. На секунду все вокруг замирает. Йегер замечает плащ легиона разведки. Все еще не придя в себя окончательно, Зик решает проверить. Подняться все еще не выходит. Кое-как перевернувшись, он пытается ползком добраться до знакомой фигуры, искренне надеясь на смерть врага. Аккерман без сознания. Зик смотрит на него не отводя взгляд. «Значит силы взрывной волны достаточно, чтобы убить и тебя» - думает Зик, пока не замечает слабое дыхание. Но почему-то желания добить одного из сильнейших своих врагов желания не возникает. Наоборот, хочется смотреть. Смотреть на тонкие черты лица, на контраст фарфорово-белой кожи и кроваво-красного шрама ней. Порез проходит по глазу и тянется на половину лица. Йегер не выдерживает, касается рукой кожи, будто не веря, что она действительно настоящая. Рука скользит от шрама, по здоровому глазу, задевая ресницы. Затем медленно, по щеке спускается к шее, обхватывая ее. Возникает желание сдавить, оставить больше отметин на неественно белой, но чертовски красивой коже. И, конечно, Йегер не отказывает себе в этом. Зик слышит как из горла Аккермана доносятся слабые хрипы, и только тогда отпускает, позволяя себе наблюдать, как на коже обрзуются сиреневые отметины. Они так и манят, так и заставляют притронуться к ним. Йегер водит пальцами по оставленным собственными руками синякам, но в какой-то момент понимает, что ему мешает. Воротник. Зик рывком устраняет проблему, которая скрывала плоды его трудов. Какое-то время он просто смотрит открывшуюся ему область кожи. Затем переводит взгляд на пуговицы рубашки. Голова отказывается соображать, а руки сами двигаются расстегивая одну за другой. Перед глазами предстает накаченное, подтянутое тело. Но вопреки ожиданиям Зика, кожа обнаженного торса не идеальна. Она не похожа на фарфор. Весь торс Аккермана покрыт шрамами и ссадинами, и в довершение на нем виднеются четкие, почти черные синяки от ремней. Руки Йенера блуждают по каждому шраму, будто обследуя тело своего врага. Иногда он переводит взгляд на Аккермана, замечая, как еле заметно двигаются зрачки под закрытыми веками. Все это заставляет Йегера почувствовать неслабое возбуждение. И только сейчас, Зик заметил, что находится здесь без одежды. Сознание окончательно вернулось вместе со способностью разумно мыслить. Зик честно пытается побороть в себе возбуждение и похабные мысли о беспомощности своего врага. Но руки сами тянутся к ногам, плотно обтянутым форменными штанами. Почти невесомо, Зик проводит рукой от колена по внутренней стороне бедра Леви, проводя всей кистью до застежки штанов . Мешали ремни, но как снимать их, Зик не имел ни малейшего понятия. Выяснять это сейчас не было желания, и Йегер, не думая, просто силой стягивает штаны до ремней на бедрах. Неудобно. Но об удобстве нет и речи, когда речь идет о удовлетворении таких потребностей. Зик пытается устроиться между ног Аккермана. Податливое тело не подает никаких признаков сопротивления. В последний момент Звероподобный, чертыхнувшись, вспоминает про смазку. И смотря на лицо Леви не придумывает ничего лучше. Рука соберет не запекшуюся кровь с лица Аккермана, затем проводит рукой по всей длине своего ствола. Зик делает толчок вперед, выбивая из бессознательного тела сбитый вздох. Выходит только на малую часть. Спутанные ресницы Аккермана приоткрываются, на лице тут же отображается маска боли и непонимания. Леви не понимает, что происходит. Не понимает, что вообще с ним делают. Момента этого замешательства хватает Йегеру, чтобы перехватить тонкие запястья и прижать их над головой. Больно и самому Йегеру. Это не то, чего он ожидал и это начинает злить. Зик хватает за бедро, с остервенением пытается насадить на себя безвольное тело. Зик продолжает входить, не сводя взгляд с глаза Аккермана. Момент осознания, когда Леви наконец понял всю суть ситуации.. Зик был готов кончить уже от него. Леви дергается изо всех сил. Шипит. Его губы шепчут какие-то проклятья, которые лишь урывками долетают до Зика. Йегер меняет угол входа, у Аккермана новую волну боли, тут же отразившуюся на лице. - - У.убью тебя. - первое разборчивое предложение оседает в голове Зика. Он знает, что убьет. Знает, что Аккерман способен сделать все, чтобы его смерть была не быстрой. Но, Аккерман не смог убить его дважды, и теперь его черед делать выбор прошел. - - У.ублюдок. - хрипит Леви, откидывая голову назад, с силой вжимая в землю. Боль пронизывает все тело. Половина лица не чувствуется вообще, все тело болит, особенно .. . Зик молчит. Слишком тесно. Он кончает даже не войдя полностью. Мерзко. Так мерзко в жизни Леви не было еще никогда, а прожив большую половину жизни в подземном городе, повидал он немало. Аккерман даже не сразу понимает, что его руки отпустили. Сил совсем не осталось .И кажется он не может встать. Лишь спустя какое-то время Зик думает поправить одежду Аккермана. Тянется к постыдно спущенным штанам. Резко, так, что Йегер вздрогнул, его руку перехватывает Аккерман. Из-под спутанной челки его прожигает взгляд стальных глаз. - Не смей прикасаться ко мне, тварь. - голос тверд, несмотря на состояние обладателя. - Предпочитаешь быть найденным в таком виде? - Зик указывает на оголенную часть тела. В голосе нет смеха, иронии, только сам факт. Неожиданно, крепкая хватка руки ослабевает, позволяя Йегеру закончить дело. Мысль о том, что нужно привести себя в порядок и убираться отсюда возникает сама собой, только что делать с ним? Взгляд непроизвольно опускается на Аккермана, а тело так же непроизвольно вспомнило жар его тело, заставляя снова чувствовать тепло в паху. - - Господин Зик? - слышится неуверенный голос за спиной.