Истинная красота

Что ты видишь за пленительной красотой осеннего лика. Кто способен увидеть, что скрывается за обманчивой маской настолько, до того притягательной красоты?

***

      Юноша, что наслаждается гробовой тишиной поместья попивая чай, как никто понимает это чувство.       За ярким одеянием что танцует вальс, и одаряет всех гостей бала тёплой улыбкой, прячется совсем другая натура, настоящая, та, чьих слёз не дано понять простому обывателю что воротит нос от чужого горя. Молодому человеку, которому удалось познать истину самого Дьявола, посчастливилось стать свидетелем самого прекрасного что было в его жизни. Вновь и вновь он проводит время в компании гордого одиночества нет, теперь он проводит время с подругой, которую он как никто другой понимает и разделяет её чувства.

***

      — Что же, прошу простить, но мне надо откланяться. Сегодня наша встреча затянулась. Меня уже, небось, заждался мой друг, — томным голосом прервал «беседу» Гоголь, достав из кармана повязку. Сегодня он задержался, но Достоевский не заметит этого.

Дьявол за работой.

***

      На лице клоуна появилась ехидная улыбочка, ведь он уже что-то придумал для своего друга. Больною походкой он преодолел тянущийся, словно вечность, коридор в заветную обитель. Именно там Бог и Дьявол в одном лице творил, создавал, вершил.       Гоголь распахнул дверь кабинета и уже готовый осыпать своего оппонента вопросами, на которые он молниеносно уже дал бы ответ вопреки Достоевскому, как его перебили тяжёлые монотонные удары по клавиатуре и неприятная картина. На стуле за большим рабочим столом с грудой бумаг расположилась худощавая фигура, словно он обходится лишь объедками с обеденного стола своего приятеля. Длинные тёмные волосы, чуть растрёпанные свисали из-под ушанки, и едва задевали кончиками узкие плечи. А в приглушённой комнате так и мерцал манящий дьявольский взгляд. Эти аметистовые глаза наполненные холодом, безразличием, так и сверкали.       Своим безупречным взглядом, вопросительно подняв бровь, он словно сковал непрошеного гостя, что нарушил монотонное перебирание клавиш. — Даже не потрудишься спросить с какой целью я пришёл? — с толикой ухмылки произнёс клоун, проходя в покои Гения и усаживаясь позади него на мягкий и просторный диван. — Вопросами ты всех осыпаешь как снег в начале мая — проронил юноша, не отводя взгляда от слепящего монитора.

***

      Гоголь боготворил те моменты, когда он наблюдал за Дьяволом в работе. Он засыпал его неуместными вопросами, рассказывал о всяких глупостях и нелепостях, с которыми он столкнулся пока просто гулял по поместью. Но вместе с этим он наблюдал за худощавыми и костлявыми руками своего собеседника, которые виртуозно набирали на клавиатуре текст, как его уверенный взгляд контролировал всю ситуацию наперед, а на устах нередко возникала лёгкая ухмылка. Но Достоевский не знал меры. Он был увлечён своей безупречной игрой, что не замечал, как время, словно песок сквозь пальцы ускользало… Вместе с этим его здоровье занятно пошатнулось, но он старался игнорировать это. Вот только самый близкий ему человек не мог игнорировать данный факт.

Тишина на какое-то мгновение охватила двух приятелей, но её царствование было нарушено.

***

— Остановись, Федя! — едва слетело с уст Гоголя, как тот уже обхватил со спины виновника его беспокойства.       Достоевский в свою очередь понимал, что сопротивляться бесполезно… Нет, не то чтобы понимал, он и не хотел сопротивляться даже несмотря на покинутые силы. Просто он единственный от кого принимал заботу и готов был облачить маску искусного Дьявола, был он — Николай. В ответ Фёдор лишь положил свои холодные, мёртвые и дрожащие от усталости и боли ладони на такие родные и живые руки Коли, словно сейчас он искал приют, тепло которого он не может позволить себе, будучи искусным Богом и Дьяволом в одном лице. — Пожалуйста, закончи на сегодня — словно умоляя, прошептал юноша, на глазах которого уже выступили слёзы. Ему было отвратительно больно от того, как беспощадно себя растрачивает причина его жизни здесь и сейчас. — Да, как скажешь, — словно провинившийся слуга ответил он, хотя таких выражений из его уст просто так не услышать.       Николай аккуратно встал с диван не желая нарушать тишину, что царила в покоях молодого человека. Он бережно протянул ладонь к лицу застывшего в ожидании Фёдора и одарил его заботливыми прикосновениями, которых так не хватали ему. Позволив снять с себя самую дорогую и любимую вещь, которую никому ни дозволено было трогать, его ушанку, Гоголь теми же бережными прикосновениями поправил его неаккуратные смоляные локоны. Не успев опомниться, и вот худощавое тело юноши уже оказалось в руках виртуоза-клоуна, который бережно подхватил его и донёс до дивана. Своими руками он чувствовал, как оно дрожало от изнуряющей боли и усталости. Но Федя старался не показывать того, как ему больно.

***

       — Снова я переусердствовал, снова всё тело ломит от ужасной и родной боли, — с усмешкой произнёс брюнет, которую он еле выдавил, что были силы. Поглощённый работой он не знал меры, его гениальности могли только завидовать. Он пользовался ей на полную, дабы удивить своего соперника и поразить точностью, совершенством, своей гениальностью. Расположившись на коленях у родного клоуна, которого чудом выносил только аристократ, он прильнул к его груди, в поисках тепла, уюта, безопасности.

Так по детски, скажете вы.

Возможно, но это то, что скрывалось за маской искусного Гения.

       — Всё хорошо, отдыхай. Я никогда не покину тебя и до последнего буду идти за тобой, — сладко шептал Николай, укрывая беззащитного Дьявола, нет, Федю, не отпуская от себя ни на сантиметр. — Спасибо, что ты рядом. Я люблю тебя, — с искренней улыбкой на устах произнёс брюнет, уткнувшись поуютнее в грудь к своему защитнику и погружаясь в царство Морфея. От слов Достоевского на лице появился предательский румянец, а самая чистая и прекрасная улыбка замерла на его устах.       Та атмосфера, в которую погрузились они оба, этот мир, всё это было для них двоих. Никто даже не подозревал о такой стороне вечно безразличного и холодного Гения.

Вот она, истинная красота, которая неведома обычному обывателю, что дальше собственного носа не видит никого.

Не каждому дано познать её тонкости и прелести и насладиться заветной тайной, что так усердно скрывается под маской.