С днём отца, Квентин!

Квентин с минуту смотрел неотрывно на Питера, а потом, будто бы ничего не было, отвёл взгляд и совершенно искренне улыбнулся Робу. Вот так просто, словно не он сейчас стоял и странно смотрел на Питера. Это было странно, но, может, хотел что-то сказать? Передать Джессу? Просто заметил, как Питер на него смотрит? Последняя догадка никак не радовала Паркера, он встал, а коленки почему-то предательски тряслись. Всё казалось каким-то нереальным, а на задворках разума таилось незнакомое чувство, предвещавшее что-то не очень хорошее… или наоборот? Питер еще не разобрался, подскочил и решил скрыться подальше от гостей в доме. На кухне было тихо. Большая стеклянная дверь, ведущая из кухни сразу во двор, была прикрыта, так что музыка едва доносилась до туда. На столе творился хаос: повсюду тарелки с маленькими шпажками, на которых были раньше канапе, пустые бокалы и высокие фужеры для шампанского. Вечер обещал быть долгим и шумным; Питер не любил этого, не любил слишком шумные вечеринки, громко смеющихся людей и лишнюю суету. Он поморщил нос, скидывая тарелки в раковину, и сам не заметил, как положил глаз на бутылку хорошего красного вина. Хорошее оно было потому, что Мэй знала толк в вине, а красное — потому что только такое пил Роб. Повинуясь внутреннему голосу, Паркер взял за горлышко бутылку, пробежался взглядом по названию, году, тихо хмыкнул: — Ну и какая разница, если всё равно на вкус как кислый компот со спиртом? — и отчаянно приложился к бутылке, делая пару глотков. Почему? Он сам задавал себе этот вопрос, — И чего я пытаюсь добиться? Что он придет и заберет меня на белом коне? — Грустно буркнул Пит, с обиженным видом отставляя бутылку. Алкоголь быстро ухнул куда-то вниз, в пятки, и дал о себе знать почти сразу, а на душе стало легче и спокойнее. Было немного всё равно на шумящих людей во дворе, на то, что мир какой-то неправильный и жестокий по отношению к нему и даже на то, что Джесс не обращал внимания на его душевные терзания. Он просто чувствовал себя немного одиноко, совсем чуть-чуть. — Питер… Пить вино из горла довольно смело, — Низкий голос со смешинками в ноте, которые выдавали улыбку на лице, резанул тишину и дал по швам спокойствию Паркера. Он поднял взгляд, а руки предательски задрожали. «Как хорошо, что я поставил уже бутылку на стол» — подумал он, прекрасно понимая, что тогда она разлетелась бы к чертям по всему кафелю. Чертово волнение никуда не уходило, а о спокойствие вообще можно было забыть. Перед ним стоял тот самый Квентин, Квентин Бек собственной персоной, со своей коронной доброжелательной улыбкой, а что было за ней — завеса тайн и загадок, чертов таинственный Квентин Бек, который зачем-то пришел сейчас сюда и с насмешливой улыбкой смотрел своими глазами-океанами на него. — Я. Выдался крайне тяжелый день, и ну… такое случается. Все люди пьют. А я человек. По-крайней мере, с утра был человеком, так вот… Как-будто Вы вино не пьёте, — сорвалось с языка у Питера. Он вновь начал собирать всё подряд, как полный идиот нервно хихикая и натянуто улыбаясь. Шатен несдержанно засмеялся и с улыбкой на лице прикрыл лицо ладонью, растирая по усталость пальцами. — Какой же ты мальчишка еще, Питер. — С теплотой в голосе ответил Квентин, сокращая расстояние в два шага и находясь уже на вытянутую руку от с ума сходящего Питера. — У тебя что-то случилось? Ты такой расстроенный, я это давно заметил. Ты ведь знаешь, что можешь положиться на меня? Всё это казалось просто нереальным, мир то сокращался, то сужался до размера горошины. До маленького вакуума, в котором было не вдохнуть и не выдохнуть воздух, легкие болели, коленки и руки дрожали, голос срывался на странные ноты волнения и тревоги. Он был так близко, так желанно близко, а рука Квентина опустилась на его плечо и крепко сжала, будто бы нарочно волнуя его еще больше. Такое простое и дружеско-отеческое «я рядом», рука на плече, слабо сжимающая его, не более. Но этого хватало для того, чтобы просто тихо умирать. — Вы поэтому смотрели на меня пристально, будто я банк ограбить хочу, а не просто сижу и никого не трогаю? Если бы я мог грабить банки, я бы как минимум… — Нервная и глуповатая улыбка Питера не отлипала с лица, он сжимал и разжимал пальцы, отирая влажные ладони о собственные джинсы, а Квентин почему-то не торопился убирать руку с его плеча. Он лишь мягко огладил его, переходя на спину и тихо вздыхая, на секунду теряя улыбку с лица Бека. Это было странно и практически незаметно, но Пит уловил это. Уловил и неотрывно уже смотрел он на него, а не наоборот, снизу вверх, но решительно и внимательно. — Я же просил называть меня просто Квентин, без «вы» и «мистер Бек». — Устало ответил он, рукой оглаживая затылок и скулу Питера, теряя на секунду привычное лицо, сдержанность и контроль. Он мягко большим пальцем очертил нижнюю губу мальчишки и улыбнулся уже коротко, искренне, по-настоящему. — И я всё вижу. Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то ошибаешься, Питер. Питер же полностью потерял связь с реальностью, он не верил, что здесь и сейчас его мечта самых ярких снов Квентин Бек был так близко и касался его губ, пусть и пальцем, но это будоражило больше всего на свете. — Тогда почему Вы… то есть ты. Тогда почему я так долго ждал? Почему ты ничего не говорил мне, почему не оттолкнул или не сказал «Питер, ты больной»? Или же наоборот.? — Он так и стоял, прижавшись щекой к широкой, слегка грубой, но родной ладони. — А, может, я сам боялся, что не смогу удержаться и остановиться? Может, я тоже уже давно болен? — Усмехнулся с горечью в голосе шатен, любуясь мальчишкой вблизи. — А можно уже не сдерживаться, потому что я скоро с ума сойду, чертов мистер Бек? — Со злостью в голосе прошипел Паркер и потянул на себя за воротник мужчину, неумело, но чувством и желанием прижимаясь губами к его губам. Поцелуй был скомканный, неуклюжий, Питер обиженно укусил его за нижнюю губу, отчего Квентин с улыбкой прохрипел, — Глупый мальчишка. Он подхватил его под ягодицы, поднимая легко и усаживая на столешницу. И тут же сам поцеловал, горячо, с желанием, теперь уже по-взрослому и так, как никто никогда не целовал Питера. С напором, полностью подчиняя себе, Паркер лишь сдавленно охал и выдыхал с едва слышным стоном, голова кружилась, а он выгибался навстречу, просил еще и еще, цепляясь руками за крепкие плечи мужчины. Всё это превратилось в какой-то дурной, но сладкий и вкусный сон, где Квентин не отпускал его ни на секунду, сжимал по хозяйски бедра, талию, ерошил волосы на затылке в глубоком и влажном поцелуе. Питер готов был прямо здесь, на столешнице, распластаться и отдаться на все манипуляции Квентина, внизу живота приятно тянуло, он сцепил ноги за поясе мужчины и вжимал бедрами в себя с молящими тихими стонами. Но сладкий поцелуй разорвался также внезапно, как начался, Квентин напоследок поцеловал мальчишку в подбородок и виновато выдохнул: — Я не должен был. Питер, это неправильно, — с хрипотцой в голосе просвистел он, весь взъерошенный и растрепанный как внешне, так и внутренне. Квентин заглянул ему в глаза, улыбаясь как-то тоскливо и одновременно самой искренней улыбкой, какая только была на его лице. — Плевать. Еще немного, и я сойду с ума, понятно? Я не хочу больше терпеть и ждать. И ты тоже, я же вижу. — С надеждой в голосе шепнул Питер, вцепившись в мужчину обеими руками за плечи. — Я тоже думал, что это неправильно, но после этого поцелуя мне уже всё равно. — Не говори так. Ты еще ребенок, а я взрослый мужчина. Я уже молчу про то, что мы оба мужского пола… — Ах то есть так? На дворе 21 век, если что, и это вполне естественно. Квентин вытаскивает Паркера под вечер в укромный уголок, целуются, Питер рад и счастлив, потом очухивается и говорит остановиться, Питер отвечает на смс тому парню «да», злится и плачет. Идет на свидание в воскресенье, едят мороженое, там их встречают Джесс и Квентин, Квентин зол, видит их и всё понимает, Питер назло ему делает глупости с тем парнем.