Я чувствую тебя / I feel you

С того времени, как Мидория Изуку был принят в Юэй, ни один день не прошёл без передряг. Класс 1-А уже привык к сражениям со злодеями, на их счету уже одно или два, может быть, даже пять правовых нарушений. Уже прошло почти две недели после того, как Кацуки был похищен, и волнение от этого события заставляет Изуку поверить, что неожиданное затишье — не что иное, как знак «будь осторожным», который он видит почти везде, где находится. Его утешает знание, что он не единственный, кто готов активировать свою причуду, когда рядом с ним раздается внезапный и неожиданный звук или движение. Даже Бакуго Кацуки со своим большим эго и излучающими пламя глазами, кажется, почти на грани. Изуку не обвиняет его, потому что это обычная реакция, когда пятнадцатилетний, готовящийся быть героем парень является целью самой опасной злодейской группировки в Японии. Изуку не может не заметить постоянно напряженные, готовые к битве в случае необходимости плечи и руки, что является признаком посттравматического стресса. Бывают дни, когда Изуку хочет предложить ему идти домой вместе. Положиться друг на друга и приручить рефлекс, который появился от беспокойства и страха за каждую мелочь. Их пути домой проходят через одну дорогу, но Изуку боится просить этого, потому что просьба будет выглядеть так, будто он жалеет его, хотя это таковым не является. Просто он всегда сперва думает о безопасности Кацуки. После похищения характер Кацуки стал спокоен настолько, что теперь с ним легче выйти на контакт, чем раньше, но Изуку, сталкиваясь с его взглядом, с трудом может найти пару слов. В конце концов, все сводится к одинокому Мидории Изуку, идущему домой с напряженными мышцами и глазами, оглядывающимися вокруг в поисках подозрительных действий. Все как всегда, пока громкий крик не останавливает его. Сердце в его груди начинает биться быстрее. Достаточно этого звука, чтобы он двинулся в его направлении, не задумываясь. Он оказывается в пустынном переулке, и первое, что он ожидает, это увидеть Шигараки Томуру, Даби или даже Химико Тогу, но вместо этого он замечает, как кого-то тащит не один из этих злодеев, а более обычный, неизвестный. Он не раздумывает ни на секунду, слыша просьбу жертвы. Изуку сжимает руки в кулаки и атакует человека, который отвлекся своей добычей. Ему даже не нужно использовать Один-За-Всех, чтобы победить его. Несколько движений, которым он научился, наблюдая за Кацуки, а также точный удар по груди — все, что нужно, чтобы победить. Когда похититель падает, он бежит к телу, которое мельтешится на земле, пытаясь освободиться от связывающих пут. Изуку вспоминает одежду Айзавы и задается вопросом, схожа ли причуда злодея с оружием его учителя. — Ты в порядке? Тебе больно? — сразу же спрашивает Изуку, когда освобождает жертву. Следом он протягивает свою руку девушке. — Большое вам спасибо, вы очень помогли мне, — говорит девушка, самостоятельно поднимаясь. Изуку не обижается на то, что она отклонила помощь; она, кажется, не потрясена случившимся, но у него нет возможности узнать, так ли это на самом деле. — Мы должны уйти отсюда, кто-то другой мог слышать это, и если полиция придет сюда, у нас будут проблемы, — Изуку помнит случай с Пятном, и даже если его действия основывались на хороших помыслах, он должен был придерживаться правил. Он не хочет, чтобы его снова отчитали: ему не нужны лишние заботы. — О, да, конечно, пошли, — Изуку бросает последний взгляд на бессознательное тело, оставленное ими, и бежит вслед за девушкой. — Извини за неприятности, — говорит девушка, когда они оказываются в ближайшем парке. Она вежливо кланяется, и Изуку чувствует себя немного смущенным ее добрым, но слишком формальным жестом. — А? Нет, нет, это пустяки, я имею в виду… Вы действительно в порядке? — Изуку с беспокойством смотрит на девушку, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, но потом он понимает, что слишком пристально разглядывает ее, и быстро извиняется. — Хорошо, я чувствую, что ты не осуждаешь меня, тебе просто любопытно, — она улыбается, и на ее щеках появляются ямочки, которые показывают искренность ее слов. — Извините, — Изуку застенчиво смотрит на нее, потому что не каждый день ты видишь девочку с щупальцами и слизистой кожей. Парень думает, что она смутно напоминает ему Ашидо. Ее цвет кожи — розоватый, а широкая и добрая улыбка сияет дружелюбием. Он задается вопросом, почему она не выглядит потрясенной из-за инцидента, жертвой которого оказалась. — Твои эмоции похожи на чувства маленького ребенка, — пробормотала она, подходя к нему, чтобы взглянуть поближе. На этот раз Изуку растерялся. Эмоции, должно быть, видны на его лице, потому что девушка быстро объясняет: — Это мило и ново, мне даже не нужно использовать свою причуду, чтобы узнать, что ты чувствуешь, — хихикает она. — А? Ваша причуда? — Она серьезно кивает. — Я телепат… или, может быть, эмпат был бы более подходящим термином? — Глаза Изуку блестят от волнения, когда он слышит это, и он быстро тянется к своему рюкзаку, чтобы схватить свой блокнот. — Итак, вы чувствуете эмоции людей? Каково это? Вам нужно определенное состояние, чтобы почувствовать это? Вы — о, извините! Я даже не представился! Меня зовут Мидория Изуку! Приятно познакомиться! — без остановок проговаривает он и кланяется под углом почти девяносто градусов. Вместо того, чтобы обидеться, девушка выглядит гораздо счастливее, чем раньше. — Я Кандзи Хачико, пожалуйста, зови меня Хачи, — Изуку быстро записывает ее имя в тетрадь и улыбается ей. — Извините, я энтузиаст, когда дело доходит до причуд, Кандзи-сан. — Я могу рассказать. И зови меня Хачи, Кандзи-сан слишком формально, — Изуку немного смущенно чешет щеку, но кивает ей. Они садятся на одну из ближайших скамеек и, прежде чем Изуку замечает это, они начинают разговаривать так, будто он профессиональный журналист, а Хачико — его собеседница. Он заполняет не одну, а целые три страницы информацией о ее причуде. — Так много записей в твоей тетради, — говорит Хачико, просматривая текст, когда Изуку получает достаточно информации. Он чувствует себя немного смущенным и обрадованным благоговением в ее словах. — Да… Я восхищаюсь многими людьми, — мягкая улыбка появляется на губах Изуку, когда вспоминает то, как смотрел вслед человеку, которым он всегда восхищался с тех самых пор, когда у него еще не было причуды. Хачико издает хихикающий звук. — Твое восхищение щекочет. Это тепло, — Изуку выглядит немного выбитым из колеи этим заявлением, но криво улыбается ей. — Это не плохо, я надеюсь. — Вовсе нет, — рассеянно говорит потерянная в каракулях тетради Хачико. Изуку позволяет звучанию страниц, переворачивающихся взад и вперед, наполнять пространство. — Здесь что-то есть, — говорит она, когда находит определенную страницу. Изуку смотрит через плечо и немного вздрагивает, когда замечает, что там написано. — Бакуго Кацуки, — читает она мягким тоном, и Изуку моргает от того, с какой нежностью она произносит это. — Прости, — Хачико приносит свои извинения, когда замечает растерянный взгляд Изуку. — Просто восхищение и чувства, когда эта страница была написана, так сильны, — она улыбается Изуку. Что-то меланхоличное появляется во взгляде Изуку, когда он смотрит на небо, которое окрашивается темно-синим цветом. — Да, я действительно восхищаюсь им, — говорит он слабым голосом. — Ты не счастлив, — говорит Хачико с сокрушенным взглядом, ее глаза прыгают взад-вперед от тетради Изуку к нему, как будто она не понимает, почему восхищение имеет оттенок грусти. — Вы не друзья? — Мы… — язык Изуку немеет, он не знает, как начать объяснять их с Кацуки связь, если это можно так назвать. — Могу я? — Он останавливается, когда видит одно из щупалец Хачико. Изуку не знает, что она собирается делать, он лишь пытается сморгнуть влагу в уголках глаз, кивая. Когда Хачико дотрагивается до его лба, она вздыхает, и следующее, что он видит — Хачико на грани слез. Изуку всегда был эмпатом по-своему, поэтому вид ее слез заставляет его слегка паниковать и приготовиться к тому, что он тоже заплачет. — Извини, — одновременно говорят оба, когда Хачико забирает свое щупальце. — Я до сих пор не понимаю, но… — Изуку пытается стереть слезы с глаз, но Хачико берет его рукав, чтобы остановить: — Может быть, я могу помочь. Изуку наблюдает, как она берет маленькую бутылочку из кармана и хватает себя за волосы другими щупальцами. Изуку застывает, когда видит, как она скручивает свои слизистые волосы, как будто пытается извлечь из них жидкость, как кто-то делает после душа. Жидкость из волос накапливается в маленькой бутылочке. — Вот! — Хачико дает ему бутылку и улыбается ему с искусным взглядом, а Изуку глупо улыбается в ответ, принимая ее. — Эм, это… — Подарок! — Даже при виде ее заразительной улыбки Изуку чувствует себя немного растерянным. — Выпей, и ты тоже станешь эмпатом! — Э?! — Это продлится только один день, если ты выпьешь все сразу, но я советую тебе пить его понемногу. Эффект не будет таким сильным, как у меня, но этого будет достаточно, чтобы улавливать эмоции людей в течении более длительного времени. Изуку с беспокойством смотрит на бутылку. Он действительно хочет знать эмоции людей? Разве это не похоже на вторжение в частную жизнь? Что, если кто-то не хочет, чтобы люди знали его эмоции? При последней мысли в его голове появляются два имени. — Ну… выбор за тобой, — говорит Хачико с понимающим тоном. — Но я думаю, что, может быть, это поможет тебе с… этим. — Изуку не спрашивает, что такое «это». Он уже может догадаться, несмотря на ее загадочный тон. Хачико улыбается ему еще раз, прежде чем подняться. — Ну, мне пора идти, уже поздно. — Ой, позволь мне отвести тебя домой, — Изуку встает и ждет, когда она начнет идти, но девушка лишь смотрит на него добрым и терпеливым взглядом. — Не волнуйся, мой дом не так далеко отсюда. — Но… похититель! Разве мы не должны идти в полицию и что-то рассказать об этом? — эта мысль приходит слишком поздно после инцидента, но причуда Хачико просто отвлекла его внимание. Изуку хочет быть уверенным, что это больше не повторится. — Это происходит все время. Я к этому привыкла, — Хачико уходит от него, совершенно не волнуясь. — Что?! — кричит он, но она уже слишком далеко.

***

Изуку вздрагивает, надевая школьную рубашку. В классе 1-A атмосфера нормализуется медленно, но неуклонно. Сегодня у них была еще одна спасательная тренировка, и ее аномалия заключается в том, насколько обыденной она была. Больше никаких сюрпризов, кроме постоянных ударов и использования причуд. Изуку рад, но огорчен. Прошло несколько дней с момента его встречи с Хачико, и он все еще гуляет возле парка, где они говорили, в надежде увидеть ее снова, чтобы он мог спросить больше о странной жидкости, которую она дала ему. Не недоверие насчет ее намерений заставляет его дважды задуматься о том, чтобы выпить это, а, скорее, воспоминание о подобном действии Всемогущего, которое заставляет его опасаться этого. В прошлый раз, когда он ел что-то с ДНК какого-то другого героя, его тело едва выдержало это. Он смотрит вокруг. Сейчас они переодеваются в школьную форму в раздевалке, и все небрежно разговаривают между собой. Изуку задумывается о том, какие эмоции он будет чувствовать, когда выпьет жидкость. Киришима усмехается и разговаривает с одинаково восторженными Серо и Каминари. Они все такие дружелюбные и веселые, быть поближе к ним было бы хорошо, думает он. Далее идет Минета. Он вздрагивает, потому что маленький парень все еще пытается найти способ заглянуть в раздевалку девочек, и он решает, что Минета будет последним человеком, чувства которого он когда-либо захочет узнать. Кода, Сато и Токоями излучают ауру спокойствия, и он задается вопросом, будут ли их эмоции такими же. Оджиро и Шоджи, похоже, тоже очень близки к этому понятию, но каким-то образом Изуку чувствует, что они оба находятся на другом уровне одиночества и мира, чем остальные трое. Ииду немного сложно представить, он уравновешен, когда это необходимо, но время от времени у него проявляются небольшие приступы беспокойства. Изуку улыбается, думая об этом. Следующие… Далее идут Кацуки и Тодороки. Нет сомнений в том, насколько хаотичны будут эмоции этих двоих. Кацуки по понятным причинам и Тодороки, потому что даже если он обычно молчалив и спокоен, это не стирает тот факт, что внутри у него много эмоций. Их борьба на школьном фестивале была убедительным свидетельством этого. Он берет маленькую бутылочку, которая была в его кармане с того дня, когда Хачико подарила ее ему. Он раскрывает ее и нюхает жидкость, пытаясь определить ее вкус. В его голове есть сомнения, но он смотрит на всех остальных и внезапно чувствует себя подавленным. Он не нуждается во внимании и не отчаянно хочет быть лучшими друзьями со всеми, но все эти люди так или иначе ему дороги. Это не странно, правда? Попытка быть ближе к людям, которые уважают его и ценят как человека, достойного быть старостой класса, даже если он выбрал Ииду в конце всего этого. Воспоминание об этом заставляет его улыбнуться. Хотя есть кто-то. Кто-то, кто все еще не попадает под ту же категорию, что и все остальные. Он вздыхает, глядя на Кацуки. Должно быть, смотрит слишком пристально, потому что, моргнув, он видит, как его пронзают эти малиновые глаза. — Какого хрена ты хочешь, блять?! — Изуку визжит и избегает его взгляда. — Извини, Каччан. Кацуки пристально смотрит на него, заканчивая надевать пиджак. Может быть, это не очень хорошая идея. Может быть, это действительно, действительно плохая идея, по крайней мере, не с Кацуки, но Изуку улыбается, думая о счастливой игривой эмоции, которую должна излучать Урарака, или о серьезной, но заботливой, которой окружен Иида. Я собираюсь сделать это. В последний раз посмотрев на бутылку, он кивает сам себе и делает два глотка жидкости. Не плохой вкус, но странный, если учесть, что это из волос другого человека. Он ждет мгновение, ожидая почувствовать что-то, что-нибудь, что указывает на действие жидкости, но ничего не происходит. Хачико сказала, что это будет не так сильно, как ее причуда, так что, возможно, это зависит от количества? Должен ли он выпить больше? Два глотка слишком мало? А может, ему нужно быть ближе к кому-то, чтобы что-то почувствовать? Почти все ушли из раздевалки, поэтому он решил выпить немного больше без лишних глаз. Он собирался снова открыть бутылку, чтобы выпить, когда Кацуки толкнул его плечом на выходе. Все, что происходит дальше, слишком быстро для него, чтобы подготовиться к этому. Удар не был сильный, но достаточный, чтобы бутылка вылетела из его руки, и его главным приоритетом стало спасти ее, а не наблюдать за реакцией Кацуки, из-за чего они оба запутались в ногах друг друга и упали на пол. Изуку чувствует удар по спине. Он не закончил застегивать рубашку, так что он чувствует, что рука Кацуки прикасается к его голому животу. Изуку вздыхает и не может сосредоточиться ни на чем, кроме прикосновения руки. Затем, это появляется постепенно, точно так же, как это происходит, когда вода вот-вот закипит. Ощущение покалывания под кожей, которое быстро открывает путь к полной силовой волне чувств. Его язык становится сухим, его голова кажется тяжелой, и воздух едва проникает в его легкие. Первоначальное чувство тепла, которое рождается в его животе, начинает рассеиваться по всему его телу, подобно огню, который быстро распространяется в лесу, сжигая все на своем пути. Каждая конечность взрывается маленькими искрами, которые проявляются на его коже как мурашки. Он сглатывает и пытается сосредоточиться на чем-то другом, чем-то еще, потому что он хочет — нуждается — чувствовать больше того, что он чувствует, но он знает, что умрет, если это продолжится. Он не может справиться с этим, и появляется смущение, когда он чувствует, как твердеет у него в штанах. Это слишком много для него, и он кусает губу, чтобы стон не вырвался изо рта, но ему не удается сдержать его. Кацуки говорит, его приглушенный голос питает горящее пламя, которое он чувствует в своей груди. Оно разжигается, и Изуку тонет, везде огонь, он горит, он не может дышать, и прежде чем он узнает об этом, он отчаянно отталкивает от себя Кацуки. — Не прикасайся ко мне! — нервно кричит он. Он тяжело дышит, как будто только что пробежал марафон. Тишина в комнате почти жуткая и нарушается только мелкими вдохами. Он благодарен, что большинство парней ушли; он также чувствует себя подавленным из-за нескольких свидетелей, которые все еще находятся в раздевалке. Изуку берет правую руку и кладет ее себе на грудь именно там, где его сердце. Это движение можно описать только как неудавшуюся попытку усмирить его биение. Сердце бьется так громко, что вера в то, что оно хочет вырваться из его тела, не является бессмысленным предположением. Он может чувствовать звук его собственной крови в ушах, когда он замечает движение краем глаза. Медленно, он переводит взгляд на Кацуки, который смотрит на него ошеломленным взглядом. Лицо Кацуки от одного моргания к другому превращается из шока в настоящий необузданный гнев. Он стоит с выражением безудержной ярости, которую Изуку знает достаточно хорошо, чтобы понять, что из этого выйдет. Прошло так много времени с тех пор, как Кацуки в последний раз ударил его, поэтому он просто ждет этого, закрывая глаза и молясь, чтобы он не заметил его стояк. — Подожди, подожди! Бакуго, успокойся! — Киришима хватает Кацуки за плечо, не давая ему подойти к Изуку. — Да ладно, это было не специально, ты просто застал его врасплох, — Каминари становится рядом с Киришимой, пытаясь успокоить Кацуки, но не заходит так далеко, как Киришима. Кацуки едва сдерживает гнев, но Изуку слышит шепот: «Помни, о чем мы говорили», — говорит Киришима Кацуки, и это делает свое дело. Как собака, которая только что услышала приказ своего хозяина, плечи Кацуки опускаются до своего нормального уровня. В его позе все еще читается гнев, но он, кажется, отказывается делать с этим что-либо. — Пошел нахуй, Деку! С последним криком Кацуки уходит. Киришима и Каминари тоже покидают раздевалку, глядя на него с сочувствием. Изуку закрывает лицо руками, пытаясь полностью успокоиться. — Мидория, — Изуку смотрит между пальцами на лицо Тодороки, — ты в порядке? Изуку кивает, даже если он не знает, так ли это на самом деле. — Это твое, — Тодороки передает ему забытую бутылку, которая стала главной причиной всего произошедшего. — Спасибо, — говорит Изуку, забирая ее обратно. Его пальцы едва касаются пальцев Тодороки, но он чувствует тепло от этого, и напряженные чувства немного смягчаются. — Тебе следует пойти в лазарет, ты выглядишь не очень хорошо… Изуку едва успевает среагировать, как рука Тодороки оказывается у него на лбу. Его глаза расширяются от внезапного действия, но через мгновение веки опускаются, и он вдыхает, воспринимая новые ощущения. Они помогают забыть те, что были несколько мгновений назад. Здесь спокойно, но есть и сильное чувство безопасности, будто его окружает теплое и мягкое одеяло. Здесь нет жестокости и поспешности, даже если чувство интенсивное. Ему кажется, что его ласкает само счастье. Этого чувства достаточно, чтобы заставить его схватиться за руку, которая медленно отдаляется от него. Изуку хнычет, не замечая удивленного и слегка смущенного взгляда Тодороки. Тот не двигается после действия Изуку. Он больше не забирает свою руку, потому что Мидория выглядит слишком довольным этим. — Давай останемся так на мгновение, Тодороки-кун. Пожалуйста. Тодороки кивает, хотя Изуку уже закрыл глаза. Они единственные, кто остался в раздевалке, поэтому Тодороки немного расслабляется, и на его губах появляется мягкая улыбка. Ни один из них не замечает пару алых глаз, увидевшую столь интимный момент.