Лунный клинок Конохи

ФЛЭШБЭК!!! Год назад, Деревня Тумана, Кабинет мизукаге. — Итак, Коноха предлагает нашей деревне заключить договор? — спросила Мей, глядя на рыжеволосого мечника. — Именно так, Мизукаге-сама. — И какая же нам выгода? — Обширные торговые связи позволят повысить бюджет, тем самым развивать деревню не только для шиноби, но и для обычных людей. Плюс, в Конохе есть товары, которые сложно достать в Кири, как и в Кири есть уникальные товары, культурный обмен, так сказать. — Хм, что скажешь, Ао? — Как по мне, данный договор положительно скажется на нашей экономике и отношениях с Конохой. — Согласна, после правления Ягуры слава о нашей деревне идет не самая лучшая. А этот договор пойдет на пользу, — Куросаки протянул его Мизукаге, и она поставила свою подпись, — Ао, Чоуджиро, можете идти. Советники вышли из кабинета. — Итак, что-то еще? — Цунаде-сама просила передать вам, что согласна пригласить на экзамен на чунина генинов из Кири. — Вот оно что, передай, что обдумаю ее предложение. Куросаки поклонился и собирался уходить, но дверь не поддавалась. Он начал тянуть еще сильнее, но дверь все также не поддавалась. — У вас что, дверь заклинило? — Ичиго, ты ведь помнишь то письмо два года назад? — Эм, да… — Беги, сука, беги!!! — Ты мне тогда ранил сердце. Однако я не злюсь на то, что отдал свое другой девушке, и уважаю твое мнение. — Вы к чему клоните? — А к тому, — Теруми встала из-за стола, — что я, как Мизукаге, да и просто как женщина, получу то, чего я хочу. Ичиго нервно сглотнул. Тем временем его ноги обволокло какой-то липкой субстанцией, из-за чего он не мог пошевелиться — Что за? Мей неожиданно оказалась у лица рыжеволосого и страстно поцеловала, с языком. Поцелуй продолжался минуту, а после Теруми опрокинула В.И.О шинигами на пол, оказавшись сверху. — Ты уже понял, что я хочу. Она его еще раз поцеловала, но теперь Ичиго уже отвечал тем же страстным поцелуем, а руки Мизукаге расстегивали его жилет и пощупывали его живот, оказавшись под кофтой. — Какое тело. Мне и правда завидно той, кому ты уже отдал свою любовь, — и девушка начала раздеваться. Ушло ее платье прекрасного лазурного цвета, представив ее роскошную подтянутую грудь пятого размера. На ней были лишь чулки в сеточку, высокие сандалии без пальцев и синие трусики, которые уже были намокшие. В глазах уже играли огоньки похоти, а прекрасные нежные руки оттягивали штаны. И вот, Куросаки лежал на полу, без штанов с красавицей на себе. — О, так это первый раз у тебя? Ну что, сорву я твою «ягодку», — сказала Мей, сняв с себя трусики и ввела в свою киску член рыжеволосого. Оба рыжеволосых за стонали от удовольствия. — Я научу тебя любви, — Теруми еще раз поцеловала Куросаки, и начала двигать бедрами, издав еще стон наслаждения. Тем временем от двери отошли Ао и Чоуджиро, уходя от греха подальше. — Мне как-то не по себе от того, что мы сделали. Зря мы дверь закрыли. — Это был приказ. Хоть и слишком личный, но приказ Мизукаге. Так что забудем, — успокаивал его Ао, чувствуя сам, что он сообщник в изнасиловании, — да и кому же, ты же помнишь, что было после этого письма? — Помню, госпожа смотрела на всех как на врагов и была словно живой труп. А когда кто-то говорил с ней, она всегда сравнивала его с Куросаки: «А вот Ичиго так бы сделал; Куросаки то, Куросаки сё.» А если возмутишься — пиши завещание и беги. — Вот, а сейчас успокоится. В нестандартной форме, но успокоится. Все нормально. — Надеюсь. В кабинете же слышались глухие из-за стен стоны и крики Мизукаге. — Да, котик, трахай меня! Ты настоящий мужчина! Вот так, еще, жестче! Ох, как мне хорошо, просто блаженство! Еще, вставляй в меня! Господи! Кончаю! КОНЕЦ ФЛЭШБЕКА.