Это внутри/ It's inside.

У Чонгука на душе огромный камень осел и исчезать не собирается, а сдвинуть его некому. Парень идёт на улицу, пока в глазах муть, а в руках что-то, чего боятся все люди. Это сила. Сила, которая наружу рвётся, ведь самая дорогая сейчас при смерти. Он не переживёт, если она погибнет и уж тем более, если он станет причиной смерти Соль. Чон любит. Любит искренне и сильно. Выходит в сад, крепко сжимая руки в кулаки. Смотрит вокруг, желая не найти ни одного человека, и не находит. Дышит глубоко и быстро, стараясь сдержать гнев в себе, но не выходит. Кричит истошно, распаляя огромное пламя вокруг себя. Оно не такое, как раньше, сейчас огонь красный, показывающий все эмоции своего хозяина. Чонгук деревья и цветы сжигает беспощадно, за голову хватается и на колени падает. Сокджин, увидевший такую картину из окна, тут же выбегает наружу, собираясь прекращать, но сделать он ничего не может. Парень лбом в землю утыкается и плачет, а Тэхён и Хосок понимают, что это первый раз, когда они видят Чонгука таким беспомощным и подавленным. Парням непревычно понимать, что тот, о ком легенды ходят, сейчас растерян, нибы маленький мальчик. Джин хмыкает, складывая руки на груди и ожидая успокоения ученика. — Ну как, отпустило? — смотрит в глаза цвета пламени и ужасается —<i>оно не горит<i/>. — Нет. — бурчит, быстро вытирая слёзы и поднимаясь с земли. — Зачем так себя изводить? Тебе силы нужны. — Меня изнутри чуть не разорвало! Что мне нужно было делать?! Сорваться на вас?! — кричит, всплёскивая руками и зарываясь пальцами в волосы. — Не кричи. Будь спокойнее и иди собирать вещи — мы возвращаемся. — Соль поедет с нами? — Нет, она останется в городе. — Почему? — подходит ближе, думая почему-то, что всё именно его вина. — Она больна, а у нас в школе нет должного оборудования. — Но у нас есть Хёна, разве есть что-то, что она не в силах исправить? — Поверь, таких вещей очень много. Недавно Ким Чон Ын изобрёл со своей командой очень важный для мутантов аппарат и... Они его, конечно, не опробовали, однако есть шанс, что вы с Соль будете вместе. — улыбается, кивая в завершение своим словам. — Вы не шутите?! — Нет, только вот, есть одно "но". — Не томи Сокджин! — разрывается парень, а за его спиной снова газон воспламеняется. — Это аппарат, полностью заберёт ее способность и Кан Соль станет обычным человеком. — Что?! Она состоит изо льда! Если вы заберёте её способность, Соль погибнет! Как вы не понимаете?! — а пламя разгорается всё больше, и больше, стоит только хозяину моргнуть. — Тебе откуда знать?! Не дорос ещё! — Моя мать состоит в совете разработчиков! Я читал её исследования и знаю, как работает аппарат. Она знает, что мне интересно и приносит иногда почитать. Соль не выжить, если его применят на ней. — Чон обессиленно опрокидывает голову назад и валится на землю, глубоко вздыхая. Как же тяжело стало жить с появлением Кан в его жизни. Конечно, до ее прихода он просто существовал, но сущности это не меняет. — Можно увидеть её хотя бы перед отъездом? — Не касаться, Чон Чонгук. — Я понял. *** — Соль... — шепчет Чон, наблюдая за спящей девушкой. Та мгновенно открывает глаза, тут же подскакивая с кровати. — Чонгук... — хочет подойти, но парень ступает назад, а ведь так не хочется. Внутри вулкан распаляется и тянется ближе к родной, но нет - нельзя. — Не подходи ко мне, это опасно для тебя. — смотрит с тоской и нескрываемой печалью. Не сможет жить вот так вот без нее. Мир снова потеряет краски, как после ухода отца, а в голове будет какая-нибудь ерунда. И если сейчас он думает о ней, то после ухода младшей, будет думать о ней в два раза больше. — Я сожалею, что так вышло. — Ты не виноват, Чонгук... Просто, мы немного разные... Вот и всё. — Ты уже знаешь? — О чём? — О том, что теперь мы не можем испытывать друг к другу чувства. Теперь мы не можем любить друг друга, Соль. А знаешь, что самое интересное? — Чон садится у двери, прислоняясь к ней спиной и подтягивая ноги под себя, чтобы после уложить руки на колени. — Я любил тебя уже очень давно и думал, что сильнее меня любить никто не сможет, но оказалось совсем иначе. — улыбается, потому что слова свои слух ласкают. — Ты любишь меня сильнее, поэтому гормоны, которые губят тебя, выделяются в пару раз обильнее. — в глазах влага скапливается и горящие глаза потухают. — Если бы я любил сильнее, не ты бы сейчас была в таком состоянии. Я очень сожалею. — Я так хочу обнять тебя... — Соль тоже садится на пол, недалеко от Чонгука и подминает ноги под себя. — Не хочу, чтобы ты уходил. — слёзы скатываются по щекам и приходит осознание всей ситуации. — Я не смогу без тебя, Чонгук. — Я что-нибудь придумаю, обещаю. — хочет ободряюще улыбнуться, но не получается, потому что самому не легче. Она его мир, а он — её. Парень и девушка жили друг в друге, пока не случился эдакий абсурд. — Люблю тебя. *** День спустя — Слава богу она свалила! Одной соской больше, другой меньше! — Субин со своими дружками специально повышали тон голоса, собираясь задеть этим Чонгука, но парень упорно их игнорировал, делал всё так, как учила Кан Соль. — Помню случайно зашёл в женскую раздевалку, а там наша Эльза, со своими хрустальными шарами. — смеются, а Чон резко поднимается из-за стола, откидывая стул назад. — Ублюдок, думаешь, своими словами сделаешь мне хуже? Ты идёшь лишь к тому, что будешь страдать и я прослежу за тем, чтобы тебя не пустили в сторону медпункта. — Охо-хо, а у пёсика без хозяйки голосок-то прорезался. — хохочет разом с парнями ровно до тех пор, пока мощный кулак Чонгука не проезжается по челюсти нахала. — Любишь жареные яйца, Субин? — хватает парня за заветные колокольчики, сжимая и опаляя горящими ладонями. — Я вот люблю. — давит сильнее, заставляя хулигана пищать от боли. — Не пойму никак, ты мазохист или как? Если да, так ты скажи, могу терапию ежедневно проводить. — Отпусти, урод! — парень бы метнул в ученика какой-нибудь нож, но из-за хватки на яйцах сосредоточиться и направить силу не может. — Чего вы стоите, придурки? Чонгука тут же судорога схватывает и всё тело ватным становится. Он на пол без сил валится, только вот никто не знает о одной его маленькой хитрости. Он и с завязанными руками и ногами сможет направлять свою энергию - тренировался. Одним взглядом стирает одежду дружков в порошок, являя на свет небольшое достоинство всех троих, причём состояние члена Субина не лучшее. Бандиты выбегают со столовой под всеобщих смех учеников, прикрывая интимные места подносами. Чонгук поднимается с пола, отряхивая чёрную кофту и треники. — Чон Чонгук! Чон Чонгук! — вопят посетители столовой, весело хлопая в ладоши. Парень оглядывается на всех, быстро натягивает на голову капюшон и уходит прочь. Ему эта показуха совершенно не к чему. — Слышала?! — Мира забегает в комнату, резко открывая двери и тем самым пугая соседку, которая в свою очередь выронила из рук пилочку. — Боже, зачем так пугать? — показушно хватается за сердце и поднимает нужный инструмент. — Соль осталась в городе, потому что Чонгук её чуть не прикончил! — всплескивает руками, хватаясь за голову. — Да ну, быть такого не может. — подпиливают ноготки, думая, что всё это бред полнейший, ведь сплетни никогда до добра не доводили. — Сама подумай, Чон Чонгук и Кан Соль. Они убьют друг ЗА друга, а не друг друга. — Но... Я сама слышала, как в учительской об этом говорил Сокджин! — Значит, ты не правильно поняла. — Привет. — в комнату заваливается Хосок, надеясь, что в помещении будет одна Мина. "Увы" и "ах" она не одна, а в компании хорошей подруги. — Эм... — Чон попытался вспомнить имя незнакомки, но и это выходило не очень. — Мира. — подсказала, та, ожидая вопроса. — Не могла бы ты оставить нас? — Ах, да, конечно.. — Пак быстро выходит из комнаты, примерно зная, чем они там сейчас будут заниматься. — Даже не поцелуешь? — вздымает брови двойник, раскрывая руки для объятий. — У меня нет настроения, Чон. Сейчас я не могу дать того, что ты хочешь. — пожимает плечами, увлечённо разглядывая уже телефон. — Может я соскучился и просто пришёл повидаться. — заваливается на её кровать и укладывает голову на оголённые бёдра. — Себя хоть не обманывай. — качает головой, хотя сердце стучит в груди бешено. Мина думала, что Чон прийдёт, хотя бы через час после приезда, но она заявился лишь под вечер. Да, она скучала. Да, ждала, а он так нагло мучил, совершенно позабыв о наивной, но гордой любовнице. — Без тебя было как-то не по себе. Ощущение, будто я забыл дома что-то очень важное, как телефон. — он назвал ее вещью? Он сравнил её с обыкновенной машиной? С устройством? Сам себе могилу роет. — Уходи, я устала и хочу спать. — Сейчас всего семь часов. — Я хочу спать! — Истеришь? — хмыкает, поднимаясь с постели и засовывая руки в карманы. — Я давал тебе надежду? Нет. Тогда почему ты начинаешь вести себя так, будто моя девушка? Мы ничего друг другу не обещали. Просто секс, Мина, помнишь? — стучит указательным пальцем по виску, ведь это всё становится невыносимым. — Ладно, не хочешь ты, захочет другая. — Вот и катись отсюда! Больше никогда ко мне не подходи! Убирайся! На душе девушки было больно лишь раз. И больно было почти по такой же причине, что и сейчас. Почему все парни такие одинаковые и все такие ублюдки? Почему они любят делать девушкам больно? Почему им так нравится унижать слабый пол? Чон Хосок последний ублюдок и не понимает, что своими словами делает больно, однако сам парень уверен в том, что говорит и делает. Он не хочет стоить для нее замков, потому что не уверен, что сможет сделать счастливой. Он обычный. Не будет букетов, конфет, свиданий. Он не знает, как нужно. Не знает, как любить.