Ольга

Я вижу их. Я не могу от них избавиться. Они постоянно рядом, эти призраки из прошлого, далекого и не очень, они постоянно вьются вокруг меня и тех, кому принадлежат. Мужчины и женщины, старые и молодые, а иногда совсем еще дети, появляются на месте людей и удивленно озираются. Они не знают, как изменился мир, не узнают своих нынешних… хозяев? Сущностей? Или просто более поздних версий себя? Кем же они приходятся друг другу, эти люди и призрачные силуэты их предыдущих воплощений? Я не просто вижу, я чувствую их, моя голова полна видений и иллюзий. Звуки и запахи, эмоции, картины давно утраченной реальности — я ощущаю все это и выпадаю из своего мира, стоит мне только закрыть глаза. Перемещаюсь сквозь время и пространство и оказываюсь на месте тех, кто касается меня своими призрачными, сотканными из тумана пальцами. Я существую вне времени. Люди вокруг меня ничего не знают. Они не видят тех, кем были и кого больше нет, и порой я задаюсь вопросом: что было бы, если бы они тоже увидели? Были бы они рады или глубоко разочарованы?.. Только я знаю их секреты, кажется мне. Только мне подвластна тайна перемещения бессмертной души, что сильнее и выше времени…. Как оказалось, это было не так.

***

Ее зовут Ольга. Я знала это раньше, но теперь ее имя все более отчетливо звучит в моей голове. Кажется, у нее есть (была ли?) фамилия… теперь для меня это не имеет никакого значения. В ее голубых глазах — ясный и живой ум, в звонком голосе — твердость и сила духа. Она говорит спокойно, но не монотонно, ведет себя уверенно, но не высокомерно, и каждый раз ее взгляд пронзает мою душу до самых глубин, до мурашек по коже. В день, когда дар приходит ко мне, я только привыкаю к призракам. Я растерянно осматриваюсь вокруг, разглядываю обычный университетский кабинет сквозь белесые очертания, но тут входит она, и я едва не задыхаюсь: резкая вонь пожарища, едкого дыма и горелой плоти забивают мне ноздри. Треск костра, ржание лошадей где-то вдали, крики и отчаянные мольбы выпустить, спасти, пощадить, а рядом — гробовое молчание, как будто так и надо. Звенит сталь, льется кровь, летят комья земли в свежевыкопанную могилу для тех, кто еще жив, и над всем этим — улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Улетают вдаль невинные птицы, несущие погибель. Больно, горько остаться одной, но жгучим пламенем греет месть: теперь им тоже больно, еще больнее, чем мне (ей) и тому, ради кого я (она) проливаю кровь. Мелкая дрожь охватывает меня. Я боюсь закрыть глаза и увидеть то, что происходило когда-то давно, несколько (сотен? тысяч?) лет назад. Но, слава всем богам, кончилась наконец ее кровавая ненависть. Пахнет лесом, густым и дремучим, тихо, тихо вокруг, только трава шуршит, когда копыта коней сминают ее. Изредка лязгает металл, переговариваются мужские голоса, моя (ее) сила, моя (ее) опора. Неблизкий путь, но нужный, чтобы никто другой больше не пострадал… Меня настоящую что-то несильно ударяет по плечу. Сумрак вокруг рассеивается, я растерянно оглядываюсь: на полу валяется клочок смятой бумаги, на последнем ряду хихикает одногруппник. Мне трудно вернуться в реальность, но я почему-то благодарна приятелю; его дурацкая шутка вырвала меня из плена иллюзий. Выдавливаю улыбку в ответ на едва заглушаемый смех, поворачиваюсь обратно и тут же встречаюсь взглядом с ее серьезными голубыми глазами. Еще пару мгновений она пристально смотрит на меня и молчит, но потом продолжает читать лекцию. Осторожно опускаю руку под стол и кладу большой палец на запястье левой руки. Раз, два, три, четыре… сбилась со счета. Мое сердце колотится так, будто обезумело, я опять задыхаюсь. Она в упор не замечает, что со мной творится, что она со мной делает. Я делаю вид, что ничего не случилось. В следующий раз она приносит звон колоколов и запахи ладана и воска. Я с облегчением выдыхаю и вслушиваюсь в молитвы на вроде бы знакомом, но абсолютно непонятном языке. Священный трепет, ощущение божественной, невероятной чистоты души и мыслей наполняет меня. Чистота — вот она, новая веха в краткой человеческой жизни. Смыть святой водой боль давней потери, кровь, грязь и сажу, свои непростительные, страшные ошибки (ошибки ли?). И пусть за плечами еще висит мертвым грузом прошлое, хочется верить: теперь все будет по-другому… Я все еще не закрываю глаз, помня о том, прошлом видении. Я смотрю на нашу преподавательницу философии, пока она рассуждает о чем-то и задает вопросы моим одногруппникам. Светлые волосы, подстриженные «каскадом», как это сейчас модно, падают тяжелой волной ниже плеч и иногда прикрывают лицо, изящные руки с аккуратным маникюром время от времени поправляют воротник простого черного свитера и шарят в карманах джинс; каблуки простых ботинок из кожзама стучат по полу, когда она ходит из стороны в сторону. Под глазами едва заметно залегли темные тени, наверное, от недосыпа, кофеина и сигарет. Нет! Я не могу представить, как она пьет кофе из бумажного стаканчика на улице, как закуривает дешевую сигарету и садится за руль автомобиля. Не могу видеть ее такой… обычной. Она другая! Все это внезапно кажется мне неправильным, ненастоящим и неподходящим ее реальной сути, и я, забыв о страхе и о первом видении, полном огня, боли и ужаса, я закрываю глаза… и ничего не вижу. Никаких призраков, никто не вьется вокруг стройной фигуры, стоящей передо мной. Наваждение? Неужели мой дар (мое проклятье) покинул меня? Но нет, вот же другие люди, чьи прежние воплощения не дают мне покоя, кружатся, смеются и плачут… Шепотом, повторяю ее имя раз за разом, будто боюсь забыть. Оно — лязг металла, колокольный звон на языке. Мне страшно, но я не в силах отвести от нее взгляда, потерять из вида строгое лицо с правильными чертами. Почему меня так неумолимо тянет к ней? Почему я не вижу ее? Я одержима. Кто ты такая?

***

Дома я не нахожу себе места. Мои родные пока не вернулись с работы, поэтому призраки не тревожат меня. Я лежу на полу, голову будто сдавил стальной обруч, и я тру виски, пытаясь успокоиться. Мысли мечутся, как перепуганные птицы в клетке, рвутся наружу, прочь из тесного сознания, туда, к ней, узнать, почувствовать, увидеть… Я не вижу ее, как других, но знаю, что с ней связано. На полках — книги, множество книг, но я не вижу их названий из-за пелены перед глазами. Мои родители, умные, интеллигентные люди, жить не могут без книг. Протягиваю без сил руку и наугад беру одну, кажется, энциклопедию русской истории, что никогда не была особо интересной для меня. Раскрываю где-то в начале и читаю первую попавшуюся статью, вдумчиво, напряженно, чтобы хоть немного отвлечься. Натыкаюсь на знакомое имя. Перечитываю. Еще раз. Еще раз. Боль пронзает мою голову в последний раз и отступает. Выдохнув, я падаю на диван, но книгу не отпускаю, ведь с иллюстрации на меня смотрят ее глаза. Картинка черно-белая, но я знаю, вижу, что они голубые. В них отражаются алое пламя костра и темные, густые леса, деревянный терем и золотые купола храмов… о боги, такого просто не может быть Этой ночью я засыпаю почти быстро. В темноте перед глазами маячит ее лицо, и я впервые за эти несколько дней искренне улыбаюсь, ведь мне на самом деле я всегда хочу увидеть ее, какой бы она ни была. Я не боюсь и понимаю, что в глубине сердца всегда знала, кто она.

***

На лекции по философии обсуждение учений Канта и Гегеля плавно перерастает в оживленную дискуссию о жизни и смерти… уже не помню, как именно мы к этому пришли. «Души не существует, жизнь после смерти — оксюморон, абсурд!» — кричит один из моих товарищей. Наша преподавательница, на сей раз одетая в длинное темно-бордовое платье с изящной вышивкой, слушает его, иногда теребит кончик косы с руку толщиной и улыбается одним уголком губ. Наблюдая за спором, я украдкой любуюсь ею, такой древней, такой восхитительно похожей на саму себя. — Жизнь после смерти… — задумчиво и слегка насмешливо говорит она, когда юноша наконец умолкает. Голос у нее непривычно глубокий. — Но что есть жизнь? Только ли существование телесной оболочки? — Рост, развитие, дыхание, размножение… — перечисляет мой одногруппник, но она повелительно вскидывает руку, и тот замолкает. — Мы зовем жизнью не только биологические процессы, не так ли? — взглядом обводит студентов и останавливается на мне. Сердце пропускает удар и падает куда-то в пропасть. — Когда вы говорите, что человек живет настоящей, полной жизнью, вы имеете в виду значимые и интересные события и дела в жизни этого человека, а не функционирование организма. Мы говорим о том, что человек совершил, какие ошибки допустил, какие решения принял и чем принес пользу другим, но все это — духовное богатство. Но вот вопрос: а существует ли душа? Что, если она есть и до, и после физической смерти — всегда? Никто не заметил, как в кабинете воцарилась полнейшая тишина. — Существует ли смерть? На это вопрос никто не знает ответа, не знают его и мои товарищи. Но я, кажется, приближаюсь к пониманию. Когда время пары близится к концу, студенты забирают свои вещи и уходят. Она, отвернувшись к стене, сгребает в кучу какие-то бумаги со стола и не замечает, как я неслышно приближаюсь к ней. — Существует ли смерть? — я не говорю ничего больше, но этих слов, кажется, достаточно. Она резко оборачивается; кажется, напугана, но слишком горда, чтобы показать страх. Глаза-бритвы, глаза-голубые лезвия впиваются в меня. Жар пламени, вонь горелой плоти и дыма. Воск, ладан и благовония. Крики горящих заживо и церковные песнопения. Противоречие на противоречии, по кирпичикам выстроена ее бессмертная душа, и вот она — сквозь сотни и тысячи лет прошла, как будто времени не существует. Темная и светлая, жестокая и мудрая, святая мстительница — как же разгадать тебя, Ольга? — Как ты тогда выглядела? — эти слова внезапно произносит мой голос. — Когда? — Ты знаешь. Ольга приподнимает брови и пожимает плечами. — Представь себе, я уже не помню, — легкая улыбка на губах. Звучит глупо, ведь такую жизнь забыть едва ли возможно, но я верю ей. — Но ты… можешь это увидеть. — Нет, — качаю головой. — Я всех вижу, но не тебя. — И как думаешь, почему? — смотрит пытливо. — Потому что… ты знаешь, кем была раньше? Твое прошлое соединилось с настоящим и будущим? Она кивает покровительственно, совсем как обычная преподавательница, услышавшая правильный ответ на вопрос, но потом хмурится. — Раньше? Я была не только раньше. Я была, есть, буду… Мое существование не делится на прошлое и настоящее. Разве важно, как я выглядела тысячу лет назад? — Для меня — нет, — качаю головой. Какое мне дело до внешности, когда моя душа встретила твою? Кажется, Ольга собирается еще что-то сказать, но тут я опережаю ее. — Почему сейчас… в этой жизни… почему ты занимаешься философией? — Хочу найти истину. Хочу понять этот мир и себя. Познать то, что еще никто не познал… и рассказать об этом другим людям, Разве тебе никогда не хотелось этого? Нет, едва не ответила я. Зачем мне искать непознанное, если я нашла тебя? Зачем мне весь мир, если ты, настоящая, реальная, стоишь рядом? Ведь ты сама и есть истина! Когда теплая ладонь ложится мне на лицо, я тут же обхватываю ее запястье своими холодными пальцами. Расстояние между нами сокращается, между нашими лицами — буквально несколько сантиметров. Ольга склоняется надо мной и улыбается, я смотрю в ее сияющие глаза. Я, провидица, одержимая образом древней княгини, не верю в происходящее. Я, студентка, в тот миг почти влюбленная в преподавательницу, дрожу и едва не умираю от непривычного, но, как ни странно, успокаивающего ощущения ее близости. — Я рада, что ты все поняла, — говорит она тихо, и пряди ее волос, выбившиеся из косы, касаются моего лица. — И я рада, — отвечаю невпопад. Не знаю, чему я рада больше — видеть ее, стоять рядом и смотреть в задумчивые голубые глаза или касаться древней, неугасающей мудрости… Кажется, сегодня в моей голове вновь зазвонят колокола.