Часть 1
3 августа 2019 г., 20:12
Утро выдалось на удивление прекрасным — небо багровело разными цветами, готовясь принять солнце в свои объятия, деревья отливали золотом, и легкий ветер подхватывал листья, унося их прочь. На улицах было тихо, лишь время от времени слышался шум машин.
Утренний Париж был чудесен. В воздухе витало ощущение безграничного счастья и спокойствия. Словно весь город спал сладким сном.
Но только не Лука Лалльман, у которого сегодня очень важный экзамен.
Поставив будильник на шесть утра и все равно умудрившись проспать, парень носился, как угорелый, по комнате в одних боксерах, в спешке собирая в портфель книги и тетради. По-хорошему, он мог бы еще вчера все приготовить и лечь спать со спокойным сердцем, но его новый сосед опять приперся бухим и весь вечер орал песни из репертуара Эдит Пиаф.
Кое-как собрав портфель, парень быстро глотнул приготовленный кофе, чуть не пролив его на себя, и кинулся к шкафчику, вспомнив, что он все еще в одних боксерах. Открыв дверцу и пробежавшись глазами по полкам, Лука нахмурился.
— Не понял, — пробормотал парень, лихорадочно шарясь в куче как попало сложенной одежды, — а где она?
Перерыв всю кучу одежды, то и дело откидывая ее в разные стороны, парень устало застонал. Только вчера он постирал свою любимую толстовку с надписью «amour», которую надевал на все важные для него мероприятия, но она словно провалилась сквозь землю.
— Да что же это такое, блять, — прошептал Лука, устало откидываясь на кровать, — я точно опоздаю и провалю этот долбаный экзамен.
Пролежав так с минуту, парень все-таки поднялся с кровати и, махнув рукой, решил надеть белоснежную рубашку, когда-то подаренную мамой. Хотя, если признаться честно, Лука терпеть не мог рубашки — в них он потел, как лошадь и чувствовал себя крайне неуютно.
Натянув следом джинсы, парень подбежал к зеркалу и сморщился — он выглядел крайне нелепо… и на его взгляд, белый цвет ему совсем не шел.
— Да похуй, — отмахнулся Лалльман, лихорадочно натягивая на себя куртку и подхватывая со стула рюкзак, и кинулся в сторону дверей. Едва он протянул руку, как дверь открылась и в комнату ввалилось это чудо.
— Доброго утречка зубрилам, — пропел парень, потирая глаза и держась за голову. Лука только открыл было рот, чтобы послать его куда подальше, но вдруг…
— Какого хера на тебе моя толстовка??? — Лука едва не кинулся на бедного парня, который испуганно отскочил в сторону. — Ты совсем охренел?
— Да чего разорался-то? Я думал, друзья часто делятся одеждой… разве не так?
— Мы с тобой, блять, не друзья, Демори, — прорычал Лука, сжимая пальцы в кулак. — Еще раз пальцем хоть дотронешься до моих вещей — я тебя во сне налысо подстригу, понял?
— Эй, ну чего ты сразу на больное-то, — испуганно вскрикнул Демори, прикрывая волосы руками. — А толстовку я тебе верну, в целости и сохранности… просто она мне нравится очень, — парень смущенно улыбнулся, делая шаг вперед, но сразу же остановился, уловив во взгляде своего соседа что-то нехорошее.
— Постирай сначала, придурок, — прошипел Лука, поправляя лямку рюкзака на плече, — а теперь свали с дороги, мне пора на учебу.
— Зануда, — Демори показал парню язык, тут же отскакивая в сторону, от греха подальше. — Будь хорошим мальчиком и принеси пятерку.
— Да пошел ты, — буркнул Лука, открывая дверь, — я хотя бы учусь, в отличии от тебя, лодырь.
Демори еще что-то кричал в ответ, но Лука уже его не слышал, буквально пулей проносясь через лестничную клетку и выбегая на свежий воздух.
Парень несся к ближайшей остановке, то и дело поглядывая на часы.
— Если опоздаю, я намотаю твои кишки на сушилку для белья, Демори, — ругался про себя Лалльман.
С тех пор, как он переехал в Париж к своим друзьям, у которых он снимал комнату, в его жизни многое изменилось. Он перевелся в хорошую школу, у него появились новые друзья, да и от девчонок отбоя не было. Но было одно обстоятельство, омрачавшее его жизнь и вызывающее у него желание выйти из окна.
Элиотт Демори.
Этот гребаный Демори переехал сюда больше месяца назад, когда Манон умоляла Луку немного потесниться и принять нового соседа, которому внезапно понадобилась крыша над головой.
— Ну прошу тебя, Лука, дорогой, — Манон смотрела на парня умоляющим взглядом, который Лука ненавидел — он не мог ничего ответить, когда на него так смотрели. — Это совсем ненадолго, на пару недель… просто у парня проблемы дома, и ему совсем некуда идти… ты же у нас очень добрый, Лука, правда?
И вот не поспоришь ведь. Лука не горел желанием впускать кого-то к себе в комнату, нарушая личное пространство… но ведь он не зверь какой-то. Надо помочь.
И сейчас Лука с радостью отмотал бы назад время, чтобы сказать твердое и категоричное «нет».
Потому что Элиотт Демори был невыносим. Он был везде. Всюду. То на кровать Луки заберется, заявляя, что там ему нравится больше и ему так удобнее. То съест его обед, потом скорчив виноватое личико с его фирменным «упс». То завалится в стельку пьяным и лезет обниматься — вот этого Лука уж точно не мог понять. Но на следующее утро Демори вел себя, как ни в чем не бывало — будто это не он во сне прижимался к Луке и называл его «своей Джульеттой».
Едва парень зашел за ворота, кто-то подбежал к нему сзади и резко развернул.
— Что за… — пробормотал Лука, оборачиваясь назад и столкнулся с зелеными глазами.
Вот же блять.
— Что ты, блять, здесь забыл? — заверещал Лалльман на весь школьный двор. — Ты что, теперь всегда меня будешь преследовать?
Элиотт замер на месте, ошарашенно смотря на парня.
— Вообще-то, ты забыл дома телефон, — парень протянул Луке смартфон, тут же пряча руки в карманы. — Я подумал, тебе он понадобится… особенно сегодня.
Лука зажмурился и хлопнул себя по лбу — он так торопился, что забыл самое необходимое.
— Блять, — выдохнул парень, выхватывая у Демори свой телефон. Тот усмехнулся, склонив набок голову.
— Это у тебя, как я понимаю, вместо «спасибо, Элиотт, милый, ты просто мой спаситель».
Лука закатил глаза, резко разворачиваясь спиной к Элиотту.
— Спасибо, и свали отсюда, раздражаешь, — парень стремительно зашагал к школе, пока Демори, тяжело вздыхая, смотрел ему вслед.
Да, Манон его предупреждала, что характер Луки совсем не сахар, но Лалльман бил все мыслимые и немыслимые рекорды.
Еле успев к началу экзамена, Лука с вздохом опустился на стул, переводя дыхание. Сегодня точно не его день. И даже сейчас, сидя за партой и бесцельно пялясь на лист с заданиями, Лука все еще не мог успокоиться, ерзая на месте так, будто тысячи иголок вонзались ему в зад.
«Возьми себя в руки, Лалльман, тест сам себя не напишет».
Лука был уверен, что ничего, кроме неуда, его не ждет. Но получив обратно свой листок, на котором был выставлен самый высокий балл из всех возможных, парень мысленно станцевал макарену и заорал в себя.
Что же, живи пока, Демори.
— Лука, мы должны это отпраздновать, — закричал Ян, друг Луки, догоняя его уже в школьном дворике. — Мы как-то пережили этот день и заслужили пиво. Холодненького, с пенкой…
— Блять, Ян, хватит, — притворно простонал Лука, смеясь, — я и так всю неделю думал об этом. Каждый день хотелось напиться и дрыхнуть себе спокойно, если бы не эти экзамены.
— Кстати, как там дела с соседом? — будто невзначай спросил Ян, косясь на друга. — Может, его тоже пригласим?
Лука резко остановился, и Казас вовремя затормозил, чтобы не врезаться в друга. В глазах Лалльмана плескалась нескрываемая ярость.
— Еще чего не хватало! Он мне и дома надоел до жути… даже приходить не хочется. Лучше я лишний раз прогуляюсь в парке, или еще где-нибудь.
— Да чего ты вечно на него гонишь? — усмехнулся Ян, мотая головой. — Я каждый день только и слышу «заебал этот Демори», «в жопу этого Демори».
— Он ест мою еду, таскает мою одежду, валяется на моей кровати, — Лука загибал пальцы на руке, поднимая взгляд на Яна. — И еще кучу всякой хуйни… в общем, он хуже липучки, честное слово. Я уже представляю, как он меня встретит дома, типа «хей, зубрила», «как дела, ботан», и все такое. Короче, — Лука махнул рукой, — я вообще не хочу о нем говорить, слишком много чести.
— Окей… но предложение встретиться и выпить все еще в силе, — подмигнул Казас, толкая друга по плечу, — так что сегодня вечером жду тебя у себя дома, позовем и остальных парней. Отвлечешься от своих проблем.
Лука активно закивал, улыбаясь — любая движуха, в которой не участвовал Элиотт Демори, была ему по душе.
— Я ни за что такое не пропущу, — Лука протянул другу руку, — напишешь мне вечером, и я примчусь.
Попрощавшись с другом, Лука поплелся к остановке, чувствуя внезапную усталость — неделя без сна явно давала о себе знать, ведь Лука все эти дни только и делал, что сидел по ночам с тестами и различными заданиями.
Подходя к своей (теперь уже к их общей с Демори) комнате, Лука остановился.
«Хоть бы его не было дома, хоть бы его не было дома, хоть бы…»
Лалльман осторожно приоткрыл дверь и тут же закрыл ее. Фортуна явно была не на его стороне — Элиотт сладко посапывал во сне, растянувшись на кровати Луки и время от времени улыбаясь сквозь сон. Лука чуть не зарычал от злости.
«Еще и улыбается, гад… наверно, и во сне творит какую-нибудь подлость по отношению ко мне».
Оставив рюкзак на стульчике у двери, Лука прошел на кухню, буквально умирая от голода — желудок требовательно урчал уже довольно долгое время. Кое-как соорудив себе бутерброды с колбасой и сыром, парень плюхнулся на стул, заваривая себе крепкий кофе и мысленно проклиная все на свете. Но Демори — больше всего.
— Всего несколько месяцев, — прошептал Лука самому себе, — потерпи еще чуть-чуть, и ты свалишь отсюда сразу же после выпускного.
Парень только поднес ко рту бутерброд, собираясь насладиться едой и тишиной в доме, как за дверью послышался грохот и через секунду дверь открылась, и на кухню ввалился сонный Демори. Увидев разъяренного Лалльмана, парень улыбнулся и помахал рукой.
— А вот и детки с учебы пришли! Скажи, Лука, ты сделал все для того, чтобы получить в этом году подарок от Санты?
Лука ошарашенно смотрел на глупо улыбающегося парня, неосознанно сильно сжимая в руке бутерброд, и окинул Элиотта ненавидящим взглядом.
— Что ты, блять, несешь? Обкурился в конец? — Лука и вправду был взбешен, и Элиотт поднял руки, будто говоря «сдаюсь».
— А ты, как всегда, в хорошем настроении, все такой же любезный, и…
— Демори, блять, не мог бы ты свалить? Я вообще-то планировал поесть в спокойствии, так что иди и дальше продолжай продавливать мою кровать, сладких тебе снов, — Лука подхватил кружку с кофе и выскочил из кухни, направляясь в комнату.
Все, с него хватит, он не будет ждать до вечера — он прямо сейчас свалит из этого дома.
Лука как раз снимал с себя надоевшую ему за день рубашку, как в комнату вслед за ним ввалился Элиотт.
— Слушай, Лука, я…
Лука раздраженно повел плечами, готовясь выслушать очередную порцию бреда, но Элиотт за спиной как-то подозрительно затих. Со вздохом обернувшись назад и готовясь сказать какую-нибудь колкость, Лалльман замер, обнаружив пялящегося на него во все глаза Демори.
«Черт, я же снял рубашку».
— Чего уставился? — пробормотал Лука, молниеносно натягивая на себя первую попавшуюся футболку, которая почему-то была ему велика. На удивленный взгляд Луки ответом был мягкий смех Элиотта.
— А тебе идет моя футболка.
Выругавшись, Лука моментально скинул с себя футболку и натянул одну из своих толстовок.
— Ну вот супер, теперь еще раз душ придется принять, — прошипел Лука, хватая со стола смартфон — теперь он точно про него больше не забудет. Элиотт молча и с какой-то тревогой в глазах наблюдал за сборами соседа.
— Ты чего такой взвинченный? Куда ты собираешься?
— Вообще-то, это не твое дело, — огрызнулся Лука, поворачиваясь к парню, — но если тебе так интересно, я скажу, потому что ты все равно не отстанешь. Я иду на свидание.
Лука присел на стул и наклонился, чтобы зашнуровать кроссовки, не замечая, как сильно побледнел Элиотт после его слов.
— Свидание? — промямлил Демори, переступая с ноги на ногу. — Я не знал… не думал, что у тебя девушка есть.
— С чего ты взял, что это девушка? — психовал Лука, сам не понимая, с чего вдруг он решил соврать. Он просто хотел, чтобы этот прилипала оставил его в покое, и лучший способ, по его мнению — ошарашить его чем-нибудь. И судя по всему, ему это удалось, потому что Элиотт смотрел на него с широко раскрытыми глазами… и как-то испуганно.
— Лука, но…
— Мне пора, меня уже ждут, — перебил парня Лалльман, поднимаясь со стула. — Меня сегодня не жди, так что можешь спать, где хочешь, мне плевать.
Лука только было поднялся со стула и собирался пройти мимо парня, но Элиотт неожиданно схватил его за локоть, припечатывая к стене.
— Какого хуя ты творишь? — запищал Лука, пытаясь отодвинуть от себя тяжело дышащего Демори. — Какого члена ты распускаешь руки?
— Ты прикалываешься, да? — прошипел Элиотт, сверкнув глазами, в которых Лука ясно разглядел едва скрываемую злость. — Так ты, значит, по мальчикам, малыш?
Лука опешил, будучи не в состоянии произнести ни звука — он еще ни разу не видел Элиотта таким.
— Что? — слабо пробормотал парень, безуспешно пытаясь вырваться из железной хватки, что было невозможно — Элиотт был выше и намного сильнее.
— Все ты понимаешь, — процедил Демори, немного ослабляя хватку, — я задал тебе вопрос.
— Какая тебе разница? — завопил Лука, колотя парня в грудь. — Отстань от меня!
— Нет уж, сначала ты ответишь на мой вопрос, малыш.
— Прекрати меня так называть, — прошипел Лука, отворачиваясь в сторону, чтобы не встречаться с зелеными глазами напротив, — и не смей так разговаривать со мной.
Элиотт горько усмехнулся, мотая головой.
— Да неужели? Ты целый месяц только и делал, что извергал свои проклятья направо и налево, а когда я заговорил, так ты недоволен? За что ты так ненавидишь меня, Лука? — на последнем слове голос Элиотта дрогнул, и Лука поднял на него взгляд.
— Ты шутишь? Ты самый худший сосед на свете, ты в курсе? От тебя только одни неприятности!
— Да что я тебе такого сделал? — Элиотт изобразил полнейшее недоумение на лице, и Лука, воспользовавшись моментом, резко оттолкнул его от себя, выскакивая за дверь.
— Я тебя ненавижу, Демори, — последнее, что слышал Элиотт, камнем застыв на середине комнаты.
Лука несся по улице, словно стрела, не в силах подавить в себе бурлящую ярость.
Этот гребаный Демори. Все из-за него.
Элиотт с самого начала был странным, вводя в ступор своим поведением и неожиданными фразами. Но последнее, чего ожидал Лука — что его в прямом смысле прижмут к стене.
«Так что, ты у нас по мальчикам, да?» — в голове у парня все еще слышался голос Демори.
— Гребаный гомофоб, — пробормотал Лука, вытирая глаза, слезящиеся от ветра, рукавом. Иного объяснения на то, почему Демори отреагировал так на его заявление, у парня не было. Супер, еще лучше, теперь Элиотт возненавидит его окончательно и не захочет больше иметь с ним дело. В конце концов, именно это и нужно было Лалльману.
«Или нет»?
Лука съежился от холодного ветра, сидя на скамейке и ожидая свой автобус. Он впервые всерьез задумался об Элиотте.
Когда Лука узнал, что у него будет сосед, естественно, он не был в восторге… но когда он увидел Элиотта Демори в первый раз, он просто обомлел.
Парень был высоким, широкоплечим… и очень красивым. Непозволительно красивым.
И Лука поймал себя на мысли тогда, что хочет опробовать эти малиновые губки на вкус.
Но все эти сладкие мысли быстро улетучились, едва только Демори открыл рот.
— Чувак, тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на кактус? — на полном серьезе сказал ему тогда Элиотт, даже не успев представиться. — Ну, или на ежика… точно, на ежика! На колючего ежика! У тебя волосы просто торчат в разные стороны, как иголки, — парень весело рассмеялся, пока Лука взглядом сумасшедшего таращился на это чудо, время от времени замечая на себе сочувствующий взгляд Манон.
Парень забрался ногами на скамейку, опустив голову на колени и обхватив их руками. В груди бушевали непонятные эмоции, усталость нахлынула с полной мощью, и все, на что был способен Лука — просто сидеть, крепко зажмурив глаза. Он не знал точно, сколько времени он так просидел, пока не почувствовал легкий толчок в плечо. Открыв глаза, он медленно поднял голову и встретился взглядом с одной девочкой, которая указывала кивком на подъезжающий автобус.
— Спасибо, — Лука улыбнулся сквозь силу, поднимаясь на ноги и запрыгивая в салон.
Ян открыл дверь уже через пару секунд, будто бы только сидел и ждал друга.
— Капец, ты чего, дружище? — Казас удивленно смотрел на прыгающего с ноги на ногу друга. — На улице такой ветер, а ты в одной толстовке! Тебе нужно срочно хлебнуть чего-то горячего, — парень засуетился, забегая на кухню, и принес другу горячий чай.
— Да ты просто вторая Манон, — усмехнулся Лука, принимая чай из рук Яна, — это хорошо еще, что ее дома нет… она контролируют каждый мой шаг, и вот не дай Бог, если я не позавтракал или пообедал вовремя…
— Она просто хороший друг, — пожал плечами Ян. Лука улыбнулся, возвращая Казасу пустую кружку.
— Как и ты, бро.
Лука прошел в гостиную и со вздохом облегчения опустился на мягкий диван, вытягивая ноги. Ян приземлился рядом, заглядывая другу в глаза.
— Смотрю, у тебя хорошее настроение, не то, что утром. Демори не было дома?
«Зря я это сказал» — подумал Казас, когда при упоминании этого имени Лука стал мрачнее тучи.
— Если бы, — вздохнул парень, — дрых прямо на моей кровати, в моей толстовке… я только сел пообедать, так он и на кухне не оставил меня в покое, а потом… потом…
— Что потом? — Ян обеспокоенно таращился на друга, ерзая на месте от нетерпения. — Что потом, Лука?
Лука зажмурился, вдыхая воздуха в грудь.
— Он прижал меня к стене и…
— Что? — Глаза Яна, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Только не говори мне, что он тебя…
— Мне страшно возвращаться домой, — пробормотал Лалльман, кидая на друга испуганные взгляды. — Я ему сболтнул со зла, что иду на свидание… не с девушкой, и он так посмотрел на меня…
— Ну ты даешь, — выдохнул Ян, откидываясь на спинку дивана, — вот кто тебя просил?
— Я не знаю! Все, чего я хотел — чтобы он отстал, наконец, потому что эта ситуация меня сильно напрягает.
— Вот что я скажу, — Ян хлопнул рукой по столу, — ты можешь без проблем остаться у меня, если не хочешь идти домой. И раз уж пока остальные не подтянулись, мы можем поехать в твой любимый клуб, а парни подойдут прямо туда. Что скажешь?
— Но, Ян, я…
— Нечего все время думать об этом Демори, — отрезал Казас, толкая друга, пытаясь его расшевелить, — поднимай резво свой зад, и поехали. Тебе нужно срочно расслабиться, да и мне это не помешает.
Лука кивнул, вздохнув — действительно, а чего ему волноваться? Дома его точно никто не ждет, так что он может расслабиться и оторваться на полную катушку после тяжелой недели.
— Я согласен, — Лалльман поднялся с дивана вслед за другом, — поехали.
По дороге до нужного им клуба Лука почему-то безумно волновался. Не из-за того, где он проведет этот вечер, не из-за тяжелой недели или плохого настроения… а из-за Элиотта. Он не видел его всего несколько часов, и ему почему-то было не по себе.
«Я ненавижу тебя, Демори!»
Вспоминая свои последние слова перед уходом, Лука внутренне сжался — ему не стоило так кричать… хотя, почему это? Демори сам первый начал эту игру.
Но уже едва переступив порог ночного клуба, куда они прошли благодаря полезным знакомствам Яна, Лука почувствовал что-то недоброе.
«Вот бы кто-нибудь пришел и забрал меня с этой шумной вечеринки» — пронеслось у парня в голове — обычно Элиотт всегда по какому-то странному стечению обстоятельств оказывался неподалеку от Луки, чему Лалльман всегда удивлялся.
— Сталкер! — кричал ему Лука, поворачиваясь спиной.
— Ничего подобного! Это вышло случайно!
Ян лучезарно улыбался каждой симпатичной девушке в помещении, пытаясь отвести все внимание от Луки на себя. Он понимал, что Лалльману сейчас совсем не до общения с девчонками возле бара, буквально раздевающими его взглядами. Казас уже примерно десять минут довольно мило общался с какой-то блондинкой, пока Лука сидел на диванчике в углу, уныло потягивая безалкогольный лимонад.
— Привет, — скраю от него прозвучал довольно дружелюбный мужской голос, и он с опаской повернулся в сторону, увидев перед собой симпатичного парня.
— Прости, но…
— Можно просто Симон, — улыбнулся парень и протянул Луке стакан с напитком. — Будешь? И как тебя зовут?
— Нет, спасибо, — качнул Лалльман головой, пытаясь разглядеть парня в темноте. — Я Лука.
— Ты часто здесь бываешь, Лука? — Симон с явным интересом оглядывал парня, пока Лука неловко пытался отодвинуться хоть на сантиметр.
— Вообще-то нет, — парень помотал головой, — учеба отнимает все время.
— Так ты ученик?
— Ага, выпускной класс, осталось совсем немного.
— Круто, — улыбнулся парень, потягивая напиток из стаканчика, — а я работаю. Программистом. Довольно скучно. Хотя знаешь, — парень прищурился, пододвигаясь ближе к Луке, — мне кажется, я тебя уже уже где-то видел…
Лука растерянно покачал головой.
— Прости, я такого не помню…
— Ничего, — вновь улыбается Симон, не спуская глаз с Луки. — Главное, что я тебя теперь запомню на всю жизнь, — он взглянул на стакан в своей руке и вновь протянул его в сторону парня. — Попробуй, кстати… тебе понравится, обещаю.
Несколько секунд раздумья, и Лука взял стакан в руки, чувствуя, как в горле пересохло. Холодный, кажется… со вкусом клубники, хотя Лука совсем не любил клубнику. Симон довольно улыбался, облизывая алые губы, и обернулся в сторону, откуда исходила музыка.
— Может, отойдем куда-нибудь, Лука? Эй, все в порядке? — голос Симона звучал словно из-под колодца, пока Лука пытался поднять отяжелевшую голову и встретиться взглядом с карими глазами.
Его расслабленный взгляд внезапно сменился беспокойством, и он начал оглядываться по сторонам.
— Еще стаканчик? — протягивает Симон очередной стакан, но Лука качает головой и медленно поднимается с места.
— С меня хватит, — он оборачивается назад, в поисках Яна, и чувствует головокружение.
В шумном помещении вдруг становится до жути душно, и Лука поспешно ищет выход, расталкивая людей в разные стороны. Узкие джинсы не дают делать уверенных поспешных шагов, и парень то и дело спотыкается. Ему не нравится это место, ему не нравятся эти люди, все, чего он хочет — домой. И плевать, что там этот доставучий Демори. Голова будто тяжелеет, заставляя мысли путаться безобразным образом.
Прохладный воздух ударяет в лицо Лалльмана, когда он выбегает на улицу. Здесь никого нет, ни единой души, пустая улица, и Лука судорожно выдохнул. Дрожь была по всему телу. Он сжал руки в кулаки, пытаясь успокоить свое внезапное волнение.
Лука чувствовал себя довольно паршиво. Дурное предчувствие и головокружение не оставляли в покое. Парень устало выдохнул и опустился на ступени, чувствуя тошноту.
— Лука? — и вновь этот голос позади него, будто предупреждение чего-то нехорошего.
Рядом на ступени садится Симон и пытается придвинуться к Луке, но тот вскакивает с места.
— Ты в порядке?
— Да… в полном, — бормочет Лалльман, молясь о том, чтобы этот парень поскорее ушел и оставил его одного.
Симон снова тянет руку, и на этот раз Лука не успевает отодвинуться, поэтому оказывается в объятиях парня.
— Что ты делаешь, — шепчет Лука, пытаясь вырваться, — отпусти меня…
— Я хочу тебе помочь, — будто оправдывается Симон, прижимая Лалльмана ближе к себе, и будто случайно опуская руку на его бедро.
Лука пытается оттолкнуть парня, закричать… но сил не хватает даже на то, чтобы стоять на ногах. Он слабо сопротивляется, чувствуя чужие губы у себя на шее, на лице… он не может ничего сделать — этот парень явно был сильнее. И трезвее.
— Отпусти меня, — шепчет Лука, пытаясь отвернуться в сторону, не дав себя поцеловать.
— Всегда хотел попробовать с парнем, — прошептал в ухо Симон, пробираясь руками под футболку уже ничего не соображающего парня.
— Видимо, ты не в курсе — но хотеть иногда вредно, — проговорил хриплый голос за их спиной. — Особенно, когда у этого парня уже есть парень.
Лука с трудом поднимает голову и видит, как ни кто иной, как Элиотт Демори, заносит руку назад и ударяет Симона прямо кулаком по лицу. Вокруг слышатся крики, собираются люди, а перед Лалльманом будто весь мир плывет.
Постепенно шум вокруг утихает и голоса смолкают. Лука теряет равновесие, и кто-то ловит его на лету, прижимая к себе.
— Лука? — хриплый голос шепчет на ухо.
Парню кажется, что это все сон. Скоро он проснется, и потом…
— Лука? — вновь повторяет Демори, смотря в побледневшее лицо Луки. — Ты слышишь меня?
Лука с трудом разлепляет веки, поднимая взгляд голубых океанов на Элиотта, отчего у того сердце падает куда-то вниз.
— Я… я в порядке, — Лалльман еле дышал, хватаясь за голову и с трудом вставая на ноги не без помощи Элиотта. Тот обеспокоенно смотрел на бледного парня, не решаясь прикоснуться.
— Тебе плохо? Что случилось? — мягкий голос приятно ласкал ухо и Лука не мог сопротивляться и молчать.
— Я… этот парень подсел ко мне в клубе и… потом я выпил что-то, и у меня закружилась голова…
— Понятно, — прошипел Элиотт, сжимая пальцы в кулак, — значит, он что-то тебе подсыпал. Вот почему ты не можешь сидеть спокойно дома? Вечно попадаешь в нелепые ситуации.
Лука только собирался ответить что-нибудь колкое, как приступ тошноты накатил с новой силой, и он совершенно непреднамеренно вновь оказался в объятиях Элиотта.
Демори дышал через раз. Их лица были непозволительно близко.
Искушение. Наваждение.
— Ты знал, что твои глаза — словно чистое небо над головой? — прошептал Элиотт, не сводя глаз с парня в своих объятиях. — Словно бурлящий океан, словно драгоценный камень, словно…
— Элиотт, — прошептал Лука, поднимая взгляд на Демори.
Все, это конечная. Больше нет сил терпеть.
Элиотт наклоняется к парню, все ближе и ближе, почти прикасаясь к губам Лалльмана… но внезапно он резко отскакивает в сторону — щека горит от сильного удара.
— За что ты так со мной? — Лука чуть не плачет, и единственное, что видит Элиотт, это боль в голубых глазах. Лалльман выглядит разбитым. — Почему все хотят от меня одного и того же?
— О чем ты говоришь? — пробормотал Демори, игнорируя боль и жжение, и попытался подойти к парню, но тот выставил руку вперед.
— Не подходи, — запищал Лука с мольбой в голосе, — не смей…
— Лука, — голос Демори дрогнул, — ты все не так понял…
— Что я не так понял? — Лалльман уже не сдерживал слез, катившихся по щеке и падавших на асфальт. — Разве ты не пытался меня поцеловать? Нет?
Демори замялся, переступая с ноги на ногу. Сердце сжималось при одном взгляде на Луку — Элиотт никогда прежде не видел его слез, и это разбивало его сердце.
— Да, я хотел этого… но если ты думаешь, что я, как и тот мудак, пытаюсь…
— Можешь не продолжать, — Лука прислонился к стене, переводя дыхание, и поднял на парня яростный взгляд. — Вы все одинаковые. Но если ты думал, что после всего сможешь просто трахнуть меня, то ты ошибаешься.
Элиотт застыл на месте, будто его ударило током. Зеленые глаза в ужасе расширились, и Лука мог поклясться, что видел там боль… и разочарование?
— Я спас тебя, Лука, — грустно проговорил Демори, отходя назад, — и это все, что ты можешь мне сказать? Думаешь, я хочу просто трахнуть тебя, да? Ты правда так думаешь?
Лука судорожно вдыхал воздух, пытаясь сфокусироваться на Элиотте, который стоял в нескольких метрах от него и выглядел раздавленным.
— Я люблю тебя, — прошептал Демори разбитым голосом, мотая головой, — я так тебя люблю, но за последний месяц только и слышу в свой адрес, какой я мудак и придурок. Ты действительно так сильно меня ненавидишь? Если так, то я больше не буду портить тебе жизнь.
Лука пытался собрать мысли в кучу, переваривая услышанное. Одурманенный мозг отказывался работать, и Лука только и слышал в голове голос Элиотта «я так тебя люблю».
— Элиотт, — пробормотал Лука, еле ворочая языком, но тут его схватили за плечи и резко развернули.
— Лука, дружище, — Ян выглядел взлохмаченным, виновато смотря на друга, — я полное дерьмо, что оставил тебя одного! Мне уже все рассказали, и я не смог сдержаться и врезал этому придурку… Ты как, брат? Все хорошо?
Лука слабо улыбнулся, протягивая руки вперед.
— Элиотт, — это было последнее, что прошептал Лука перед тем, как потерять сознание.
***
Утро встретило Луку дикой головной болью. Еле приподнявшись на кровати, парень осмотрелся и замер — это явно не его комната. Где он, черт возьми? Что происходит? — Очнулся, наконец, — раздался рядом знакомый голос, — я уж переживал за тебя. — Ян? — Лука удивленно смотрел на друга, мучительно пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. — Что произошло? Почему… почему я у тебя? Как я здесь оказался? — Так ты не помнишь ничего? Лука опустил глаза, сжимая пальцами переносицу. — Нет… последнее, что я помню, как мы собирались в клуб. — Я отлучился на время, познакомился с одной классной девчонкой… и оставил тебя одного, — Казас виновато смотрел на друга, — прости меня, дружище, просто я и подумать не мог, что все так обернется… — Чем обернется? Что произошло? — слабым голосом прошептал Лука, улавливая в глазах Яна беспокойство. Тот опустил глаза. — Какой-то мудак пытался споить тебя и… я думаю, дальше продолжать не стоит. Я слишком поздно обо всем узнал, кинулся тебя искать, выбежал на улицу, а там стоишь ты и почему-то зовешь Элиотта, и… — Элиотт, — прошептал Лука, резко открывая глаза — он вспомнил. Он вспомнил все. «Я люблю тебя… я так тебя люблю, но за последний месяц только и слышу в свой адрес, какой я мудак и придурок. Ты действительно так сильно меня ненавидишь? Если так, то я больше не буду портить тебе жизнь.» Это Элиотт спас его. Элиотт оттолкнул этого парня от Луки, хорошенько ему врезав. Именно ему должен быть благодарен Лука. — Боже, — прошептал Лука, мотая головой, — что я натворил? — Лука, что такое? — Ян присел рядом с другом, которого буквально трясло. — Ты чего? — Это он меня спас, Ян. Он оттолкнул этого мудака, а я ему наговорил такого… — Кто тебя спас? Элиотт? — Казас непонимающе заморгал. — Ты его видел? Просто когда я выбежал на улицу, ты там был совсем один. Лука вскочил с кровати, спешно обуваясь и приглаживая растрепанные волосы. — Я должен бежать домой, Ян… я должен с ним поговорить. Казас кивнул, хлопая друга по плечу. — Конечно, должен. Может, мне с тобой пойти? — Нет, спасибо, — улыбнулся Лука, приобнимая Яна за плечи, — спасибо тебе, правда… спасибо, что привез меня к себе. Ян пожал плечами, смеясь. — Всегда пожалуйста, дружище… но в клуб я тебя с собой больше не возьму, даже не проси.***
Лука бежал со всех ног, игнорируя головную боль, буквально разъедающую изнутри. Перед глазами все еще стоял печальный и разочарованный взгляд Демори. Как Лука мог такое сказать? Ведь у него и в мыслях не было, что Элиотт хочет им воспользоваться. Забежав в комнату, Лука резко остановился перед открытым шкафом около кровати Демори. Сердце пропустило удар. Лука в отчаянии помотал головой. Шкаф был абсолютно пустым — вещей Демори там не было… так же, как и не было его матраса и коробки с дисками. «Ты действительно так сильно меня ненавидишь? Если так, то я больше не буду портить тебе жизнь.» — Нет, — прошептал Лука, отходя назад, — нет… Элиотт не мог так поступить. Он не мог просто взять и уйти. Чувство вины и абсолютной опустошенности накатили с новой силой, сдавливая грудь и не давая дышать. Голова раскалывалась, и Лука медленно опустился на кровать Элиотта, мучительно вспоминая все плохие слова, что он высказал Демори за полтора месяца его проживания здесь. Осознание обрушилось на парня, и он почувствовал, как к горлу подкатил ком. Элиотт был влюблен в него. Этим и объяснялось его странное поведение, пронзительные взгляды и неловкие объятия. А Лука был настолько эгоистичен, что не замечал ничего вокруг себя, создавая нерушимую стену между ними… а ведь он мог просто сесть и поговорить с ним по-человечески. Слезы душили горло и Лалльман сидел, тупо смотря себе под ноги, мучительно представляя потрясающе зеленые глаза и очаровательную улыбку. Только сейчас парень понял, насколько Демори ему важен. Как дорог ему стал этот жуткий прилипала, съедающий его обеды, крадущий его одежду и спящий на его кровати. Лука не знал точно, сколько он так просидел. Внезапно в реальность его вернуло легкое прикосновение к плечу. — Лука, — послышалось за спиной, и Лалльман подумал, что он сходит с ума. Голубоглазый мгновенно вскочил с места, испуганно оборачиваясь назад, и застыл на месте — перед ним стоял Элиотт — взволнованный, со взъерошенными волосами. — Привет, — тихо проговорил Демори, неуверенно ступая по скрипучему полу, будто боясь, что Лука растворится в воздухе от малейшего его движения. Лалльман все так же таращился на парня, пытаясь устоять на дрожащих ногах. — Ты, — прошептал он, мотая головой, — ты… ты вернулся. — Не мог уйти, не попрощавшись, — Элиотт слабо улыбнулся, — и не посмотрев в твои прекрасные глаза еще раз. Внутри Луки все переворачивалось, когда Элиотт так нежно смотрел на него. — Элиотт, — начал Лука, и его голос дрогнул, выдавая сильное волнение, — я хочу извиниться перед тобой, я… — Не надо, Лука. — Нет, надо, — Лука осторожно шагнул к парню, подходя ближе, — я не думаю, что ты такой… и никогда не думал. Прости меня, если сможешь… и прости за все, что тебе пришлось услышать от меня за все это время. И спасибо тебе… что спас меня в клубе, без тебя я бы не справился. Взгляд Демори просветлел, и он широко улыбнулся, и Луке на миг показалось, что от этой улыбки в комнате стало теплее и светлее. — Я волновался за тебя, — искренне проговорил Элиотт, — и не мог успокоиться, когда ты убежал. И один мой знакомый, который работает в этом клубе, Морель… ты его, может, и не знаешь, он выпустился в позапрошлом году… так вот, он увидел тебя с другом и написал мне. Я приехал так быстро, как мог. — Спасибо тебе, — Лука осторожно дотронулся до руки Элиотта, отчего тот зарделся, — правда. Прежде чем Элиотт успел понять, что происходит, Лалльман привстал на цыпочки и оставил на щеке парня нежный поцелуй, смущенно улыбаясь. Демори весь раскраснелся, что не могло не вызвать смех Луки. — Возвращайся назад, сосед, — улыбнулся Лука, прищуривая глаза, — иначе Манон может найти мне какого-нибудь другого соседа. — Ну уж нет, — пробормотал Элиотт, подходя к парню вплотную, — просто так я не сдамся теперь. — Элиотт, — Лука замялся, опуская глаза и теребя пальцами край толстовки, — то, что ты сказал мне тогда, на улице, у клуба… что ты… — Я люблю тебя, Лука, — уверенно проговорил Демори, опуская ладонь на щеку Лалльмана, — я влюбился в тебя сразу же, когда увидел однажды на улице, ты был с Манон. Я так много думал о тебе, просто на стенку лез… пока в мою голову не постучалась гениальная идея — попросить Манон подселить меня к тебе. Лука ошарашенно смотрел на парня, пока тот весело смеялся с его реакции. — Ну ты и стратег, Демори, — помотал головой Лука, улыбаясь в ответ. Тот пожал плечами. — Я правда не знаю, сработал ли мой план… но могу сказать одно — за это время я влюбился в тебя еще сильнее. Лука зачарованно смотрел в теплые зеленые глаза, в которых видел только любовь и нежность. Он осторожно обвил шею парня руками. — Я без ума от тебя, Элиотт Демори. Элиотт застыл на месте — это же не сон, правда? — Поцелуй меня, — шепчет Лука, закрывая глаза и привставая на цыпочки. У Элиотта сносит крышу окончательно, пути назад нет. Демори поцеловал его, и мир вокруг Луки остановился. Сдерживая себя, Элиотт ловил желанные губы, чуть засасывая и отпуская. Он все целовал, целовал, накидываясь и отстраняясь, снова и снова, все больше углубляя поцелуй. Все сильнее сжимал пальцы, чувствуя, как Лалльман крепко обнимает его в ответ. Элиотт целовал парня так нежно, так осторожно, будто боялся, что от малейшего шороха и неправильного движения Лука растворится в воздухе, исчезнет навсегда. От прикосновений Элиотта хотелось кричать, и Лука захлебывался в нежности, накрывшей его, и открывался парню, отдавая ему всего себя. Шел навстречу, буквально вталкивая себя в эти нужные, родные объятия. А Демори даже не представлял раньше, что кто-то может так сильно действовать на него. Что он способен терять голову от одних прикосновений. Воздуха катастрофически не хватало, и парни начинали задыхаться от невероятно сильного возбуждения. Не отрываясь от сладких губ Луки, Элиотт скинул футболку сначала с себя, а затем легким движением стащил с Лалльмана толстовку, наслаждаясь открывшимся видом на загорелую грудь и стройную талию. Отбросив одежду куда-то назад, Демори дернул ремень на брюках. Слишком велико было желание, накопившееся за это время, и Элиотт чувствовал себя пьяным. Опьяненным Лукой. Опьяненным любовью. — Я сейчас сойду с ума, — прошептал Лука, когда Элиотт одним движением стащил с него узкие джинсы. Окинув влюбленным взглядом возбужденную плоть и затаив дыхание от переполняющего желания, Демори провел пальцами от плеч по груди, нежно цепляя напряженные соски, закусывая губу. — Ты так прекрасен, — прошептал Элиотт, не сводя с Луки влюбленного взгляда, пока тот отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах. Но вся выдержка летит к чертям, когда они, не прерывая поцелуев, падают на кровать Луки, больше не в силах сдерживать себя. Элиотт оставлял дорожки поцелуев на груди и животе Луки, чувствуя, как под его прикосновениями вздрагивают мышцы. Он целовал каждую родинку, оставляя багровые отметины в доказательство того, что Лука теперь принадлежит только ему. Он сходил с ума видя, как Лалльман невольно елозит ногами по постели, и слышал его сдавленные приглушенные стоны. Демори глупо улыбался, глядя на парня под ним, на его приоткрытые губы, на красивую шею, начавшую покрываться влагой от возбуждения. И целовал все ниже, и ниже, и ниже… оглядывая потрясающее тело снизу доверху, и сглатывая, видя вены, выступающие под тонкой кожей. Демори старался двигаться медленно и осторожно, боясь причинить боль этому хрупкому и нежному мальчику. Самому любимому и родному. Элиотт видел, что Луке сейчас хорошо, и это ощущение сводило с ума — тот факт, что именно благодаря ему Лалльману хорошо. Демори ласкал парня, терся носом и лбом о его кожу, влажно целовал и еле сдерживался, чтобы не стонать. Как же долго и сильно он мечтал об этом. Как сходил с ума по ночам, не переставая думать о голубоглазом чуде. Как же сильно он был влюблен. Спустя какое-то время парни лежали на кровати, обнимаясь и лениво целуясь — расслабленные, счастливые… влюбленные. — Я так счастлив сейчас, Лука, — прошептал Элиотт, прижимая к себе Луку с невероятной нежностью и осторожностью, словно хрупкую вазу, — я так счастлив… что чувствую, что умру. — Я тебе дам «умру», — шутливо пригрозил Лука, щелкая парня по носу, — мне еще нужен мой сосед. — Всего лишь сосед, да? — усмехнулся Элиотт, чмокая парня в грудь. — А я уж подумал, что мы теперь пара. — И это тоже, — кивнул Лука, удобнее устраиваясь в теплых объятиях. Элиотт блаженно выдохнул. — Ну хоть теперь ты разрешишь мне ходить в твоей толстовке? — Лука рассмеялся, присоединяясь к Демори, и кивнул. — Так уж и быть, можешь… но с одним условием. — Каким? — Элиотт нежно обнимал парня, прикрывая глаза. — Я заранее согласен. — Прежде чем вернешь мне ее обратно — постирай!
