Старшая Учиха

      Моя первая тренировка началась с контроля чакры. Это неудивительно, не станут же меня гонять по полигону огненными техниками? Хотя я уверена, что до этого мы тоже дойдём, когда-нибудь уж точно. Пока я была погружена в свои мысли, мы дошли до заднего двора и встали где-то посерединке. Тут не было высокой травы, я бы сказала, что её скашивают, но нет, так как тут всё протоптано. Видимо, Шисуи или даже Кагами любят тренироваться на заднем дворе. — Сядьте в удобную для вас позу, сосредоточьтесь и отбросьте все лишние мысли. Попытайтесь абстрагироваться от внешних переживаний и почувствуйте чакру, — легко на словах звучит, на деле же нифига подобного.       Так, значит буду делать всё по порядку. Я не брезгливая от природы и в прошлой жизни любила везде лазить, иногда приходила домой из-за того, что банально испачкала всю одежду, и мне надо было переодеться для дальнейшей игры. Уселась на землю, сосредоточиться на чём-то оказалось трудной задачей. Меня постоянно что-то отвлекало, то птичка сядет на ветку рядом стоящего дерева, чирикнет и улетит, то в кустах зашуршит, то услышу вздох Кагами-сана. В общем, ужас, сосредоточиться стало невыполнимой задачей.       Сидела я так на земле примерно минут тридцать, а может даже и сорок. Кагами-сан отошёл в дом и сказал позвать его, когда у меня хоть что-то получится. Блин, ощущаю себя ущербным неучем. Спустя ещё минут двадцать, я смогла игнорировать шумы вокруг себя. Оставалось дело за малым. Источник чакры находится около солнечного сплетения, значит попытаюсь направить всё своё внимание туда.       Мои старания не прошли даром. Через некоторое время, по моим ощущением, ударила волна жара. Я почувствовала, будто температура моего тела взлетела под сорок градусов. Стало жарковато, стараясь не поддаваться панике, что очень хотелось, я пустила эти ощущения по венам, только вышло в итоге совсем не по венам, а по чему-то другому. Постепенно ощущения спадали, и рядом с собой, уже не внутри себя, а рядом, я ощутила тепло.       Открываю глаза и в молчаливом офигевании смотрю на небольшой огонёк, который летал передо мной с помощью каких-то неведомых мне сил гравитации. Ступор продолжался недолго, так как, видимо, устав ждать в доме, Кагами-сан вышел во двор проведать меня. Представляю, какая картина встала перед ним: сижу я на земле с глазами бешеной селёдки, пялюсь на огонёк, который летает в воздухе. Найс~

Через полчаса

      Меня завели в дом и провели в гостиную. Я села на дзабутон и стала ждать. Кагами-сан отошёл заваривать чай, а мне удалась возможность посидеть и подумать. Неужели этот странный огонёк был воплощением моей чакры? Насколько я помню, у всех Учиха чакра принимала материальный вид только во время использования техники. Впервые она воплощалась в огненном шаре и потом рассеивалась, я же, когда выпустила чакру телом (это мне удалось обмозговать десять минут назад) получила в результате вполне материальный огонь, без выкрика техники или ещё каких бы то ни было махинаций. Это мне очень напоминает пламя посмертной воли, которое было в мире Реборна, но я же не к воли взывала, сидя на земле? Или нет? Или при выбросе чакра скопилась настолько, что приняла форму сгустка, напоминавшего огонёк пламени? Одни вопросы, да теории. Так не пойдёт, я, конечно, человек с оптимистичным взглядом на мир, но реалист во мне тоже львиную долю занимает. Как итог, моя чакра умеет принимать материальную форму. Чтобы ещё раз это увидеть, мне надо опять сидеть в позе и медитировать.       Пока я разводила самоанализ, Кагами-сан уже заварил чай и расставил его на столе.       — Итак, Шинджу-химе, позвольте узнать, что это было и когда вы этому научились? — как и думала, сейчас будет допрос с пристрастием.       — Кагами-сан, я сама только сегодня узнала, что могу такое делать. До вопроса старейшин о грядущем построении своего будущего я ни разу не тренировалась, — врать ему не хотелось, хотя было бы неплохим вариантом, просто он воин, который ложь мою раскусит сразу, — а по поводу того, что это было, могу только сказать свои догадки.       — Догадки? — да, мужик, четырëхлетняя девочка может выдать умную мыслю, смирись. Я надеюсь, что в одну линию с гениальным Шисуи меня не впишут.       — Есть два предположения, — отопью-ка я чайку, а то в горле палка резко встала, — первое — это либо воплощение моей чакры в виде огня, второе — сгусток чакры, которая выбросилась в окружающую среду.       — Час от часу не легче. И то и другое предположение звучат слишком странно и нереально, по крайней мере мне не доводилось сталкиваться с тем, что Учиха выпустил огонь, просто создав его из чакры.       — Но это возможно, могу только предполагать, но не располагать. Для меня это тоже новость, — так, а теперь минуточку. Он что, вывел меня на серьёзный разговор?       Прокрутив весь диалог у себя в голове, мне резко стукнула мысль, а ведь такие завороты речитативные не может выдавать четырëхлетний ребёнок. Каким бы клановым он ни был, но детскую наивность никто не отменял. Вот я дура, тормоз, затупок и… Осталось только смириться. За весь этот промежуток времени, пока вся тщетность бытия отражалась на моём лице, на лице же Кагами-сана по-тихоньку расползалась лёгкая, ни к чему не принуждающая улыбка. От этого, правда, становилось ещё неуютнее.       — Так, раз для вас это тоже новость, то могу вас спросить об одолжении? — жопой чую подвох.       — Каком?       —Шинджу-химе, скажите, как давно ваш ментальный возраст перегнал физический и на сколько? — как знала, вот и что мне ответить? Я лох со того уровня, сама себя спалила, врать не получится, это чистокровный Учиха. Начну увиливать, мямлить и недоговаривать, почует сразу и включит глазки. Ладно, пройдём этот этап, посмотрим, смогу ли я ему доверять в дальнейшем.       — То, что я сейчас скажу вам, не должно выходить за пределы этой комнаты ни в коем случае. Вы выслушаете меня, а вопросы начнёте задавать только после рассказа. Могу только перед этим попросить вас поставить звуконепроницаемый фуинбарьер.       Кагами сразу напрягся, после того как я договорила. Просёк фишку, что раз перешла на официальный и серьёзный тон, то разговор будет действительно серьёзным.       Я начала свой монолог сразу после того, как увидела вязь, окружающую нас, символов. Теперь всё в моих руках, я расскажу только то, что посчитаю нужным.       — Я начну отвечать по порядку, моё имя в прошлой жизни Владислава, я умерла в возрасте шестнадцати лет и очнулась в этом мире четыре года назад. Сейчас мне двадцать, это ответ про ментальный возраст.       После этих слов Кагами Учиха сидел в ступоре. Не может этого быть, невозможно. Хотя, если учитывать существование такой техники, как Эдо-тенсей Второго Хокаге, то такой вариант имеет место быть. Ему понадобилось всё своё самообладание, чтобы сохранить невозмутимость на лице, но внутри царил хаос. Умерла в шестнадцать? Как такое возможно? Но без доказательств не будет и доверия.       — Расскажите поподробнее о своей смерти и, что за имя такое необычное для нас?       — Меня действительно зовут Владислава, но коротко Влада. Я умерла самой нелепой смертью, точнее, мне кажется, что я просто уснула и во сне не проснулась. В тот день я была дома одна, мои родители были на работе. Я сидела за своим столом и занималась делами, когда почувствовала, что хочу спать, не могла противиться. Через несколько часов или минут, точно не знаю, я почувствовала тесноту вокруг себя, а потом меня взяли на руки и женщина с чёрными длинными волосами назвала меня «Маленькая химе».       — По вашему рассказу вы очнулись в момент, когда Микото-доно выписали из больницы, и она вернулась домой.       —Думаю, что да, именно в этот момент.       — Я не могу вам верить на-слово до конца. Если вы позволите, я загляну в вашу память, чтобы удостовериться, но больше чем следует просматривать не буду, даю слово, — это был сложный шаг. Я смогла доверить это ему, но лезть при помощи шарингана в память? Ментально-то я выдержу, а вот насчёт тела не уверенна. Всё таки умирать во второй раз не очень-то хочется.       — Кагами-сан, я могу понять ваше недоверие, но смогу ли я физически выдержать воздействие шарингана, тем более Мангëке, на себе?       — Это уже будет моей задачей, ваша же роль состоит в том, чтобы сосредоточиться именно на том, что вы хотите мне показать. Это трудно, потому что все мысли в голове хаотично перемешиваются, и всё, что люди обычно не хотят показывать, всплывает наружу, — для того, чтобы взвесить все «за» и все «против», мне понадобилось около трëх минут. Кагами терпеливо ждал меня и не сводил взгляда.       —Хорошо, давайте попробуем, — была не была.       — Тогда, попрошу вас лечь на спину и закрыть глаза, — дал мне указание Кагами.       Я сделала так, как он сказал. Работа предстоит нелёгкая, ведь память — это необъятные чертоги разума. Отвлекать его ни в коем случае будет нельзя. После того как я легла, мужчина положил мне пальцы на виски.       — Я начинаю, советую вам сосредоточиться на том моменте, когда вы… Попали к нам, — я услышала заминку, значит он не верит моей истории. Я понимаю его, сама бы ни за что не поверила, если бы кто-нибудь мне однажды такое рассказал. Последнее, что я почувствовала, были ощущения, схожие с массажем висков, а дальше темнота.       «Мне пятнадцать лет, я сижу на перемене в 8 классе. Всюду крики и шум. Бегают школьники, и дежурят учителя. Следующая по расписанию вроде бы алгебра.       — Эй! Влада! Иди сюда!       Меня зовут? Да.       —Что случилось?       — Тут учитель по физике принёс тетради с нашими проверенными домашками.       — Хорошо, сейчас буду.       Геморно идти, но что можно сделать? Это 8 класс. Почти выпускной со среднего звена.       —Мне лень тащиться, что у меня там?       —У тебя пятëрка с минусом! Ты опять не подписала величины в последнем примере.       —Ясно…»       «Мне шестнадцать лет. Сейчас я и ещё несколько людей стоим рядом с человеком, который проведёт нас в кабинет номер «18». Моё место в классе «1:А» — это первая парта первого ряда, вариант с левой стороны. Там мы будем писать русский язык, а впереди ещё три экзамена.       Волнения нет, только в голове какой-то вакуум, и слышатся голоса людей. Вот контролёрша просит показать паспорт, вот меня обследуют металлоискателем, не пронесла ли я телефон, стоим у дверей кабинета.       —Здравствуйте, сегодня вы впервые будете проходить государственную итоговую аттестацию по предмету русского языка. Экзамен начнётся в 10:00, через полчаса мы раздадим бланки с заданиями. Сейчас мы вас ознакомим с правилами проведения ГИА…»       Я вынырнула из воспоминаний. Глаза резко открылись, и я уставилась в Мангëке Шаринган Кагами-сана. В голове стоял гул, а мысли представляли из себя полную кашу. Ощущения были схожи с ныряниями под воду на спор, кто дольше продержится. Дыхание сбито.       —Шинджу-химе, я успел просмотреть только два момента, ваше пятнадцатилетние и шестнадцатилетние. Последний момент кончился на словах «…правилами проведения ГИА…». Как ваше самочувствие?       Значит, он успел посмотреть момент про сдачу экзаменов после 9 класса. То есть за два месяца до моего появления здесь. Моё самочувствие, в среднем, неплохо, но вот меня волнует не это. Он… Уже поверил мне?       —Кагами-сан, со мной всё нормально. Скажите, теперь вы верите мне? Или мне стоит показать вам момент, как я попала сюда?       —Как вы попали сюда, конечно, интересно, но думаю, что вы не сможете физически выдержать второе действие Шарингана на себе. Оставим это на следующую нашу встречу. А что касается веры, то отвечу — да, теперь у меня не осталось аргументов не верить вам. Однако, надеюсь вы расскажите чуть больше о себе настоящей.       —Хорошо, спасибо вам, Кагами- сан!       —За что?       —За то, что верите мне!

Через пятнадцать минут

      Наш разговор и эксперимент с Кагами-саном оказались удачными. У меня появился союзник, тем более, который является человеком из клана, знающий меня настоящую, а не рождённую в клане Учиха Шинджу-химе. Мы расстались на лёгкой ноте, попили чаёк и договорились о второй тренировке. Она состоится через три дня на клановом полигоне номер два.       Сейчас я иду домой ведь, время уже перевалило за шесть вечера, так как наш сеанс просмотра затянулся чуть ли не на два-три часа, и мечтаю о вкусном ужине со своей семьёй. Интересно, как там Итачик? Чем он весь день занимался, пока меня не было? Игрался или опять в свитках копался? Сейчас узнаем. Тем временем дорожка уже вывела меня прямо к воротам нашего дома. В окнах уже начал загораться свет. Подхожу к калитке и открываю её. Захожу домой со словами:       — Тадайма~ (Я дома!)       — Онэ-сан! С возвращением! — как и думала, мне на встречу выбежал Итачик. Весь светится, интересно, почему?       —Онэ-сан, а мама приготовила карааге*, получилось так вкусно!       —Правда? Я так рада, скорее бы попробовать! — м-м-м… Курочка всегда хорошо получалась. Жду не дождусь, быстрее бы попробовать. Вот что-что, а карааге стало одним из моих любимых блюд здесь. Конечно, всё это пошло от меня шестнадцатилетней. Помню, на шашлыках я всегда урывала больше друзей, а иногда даже перепрыгивала папу. У него такие глаза становились.       Воспоминания о той жизни отдавали приятной ностальгией. Стадия истерик и криков о несправедливости и моего малого срока той жизни уже прошли. И слава богу…       Нет, я не рассуждаю как бесчувственное существо, просто лишние терзания на гране срыва меня не очень прельщают. Возможно, моё мышление начало перестраиваться на взрослый лад, мне ведь, как-никак, в душе уже второй десяток лет. В общем, это всё смутно и только в виде теорий, даже трюк с прочтением воспоминаний прошёл на эффекте «авось повезёт, и я не откинусь». Дальше так рассуждать не рекомендуется, не нужно забывать куда я попала. Будь я более фанатичной, я бы скакала как ветер по Конохе, привлекая ненужное внимание, а при рождении Итачи возможно даже пустилась в непонятный пляс. Но это реальность, а не фильм или кино. Мечтать можно будет только тогда, когда ты точно знаешь, что все твои близкие, да и ты сам находитесь в безопасности.       Сейчас положение дел такое. Начинает наклёвываться Третья Мировая Война Шиноби. Как не посмотри, а страны не могут перестать собачиться. Этого у них не отнять, делёжка территории стала уже какой-то традицией, а пускать врагам кровь — ритуалом посвящения. Помню по аниме, вроде, Шисуи увидел весь этот ужас войны в раннем детстве, а через некоторое время и Кагами отправили на войну, где его убили на глазах мальчика, в которых горел Мангëке Шаринган.       Ну не будем пока задумываться о грустном. Я точно не знаю даты начала войны и отправки Кагами-сана, если она конечно будет, поэтому буду разгребать проблемки настоящего времени, а именно, своей физической подготовки. Надо начать укреплять своё тело, тренировки с Кагами-саном конечно принесут свои плоды, я не сомневаюсь, но и отлынивать самой как-то не очень хочется. Нужно составить список тренировок на каждый день и впихнуть туда время на семью, в особенности на Итачика. То, как он общался в аниме с Саске мне не нравилось никогда, что ж поделать, но всё моё недовольство перекрывало знание того, что он это делал ради его защиты и счастья, пусть даже и такими методами. Я же хочу подарить ему нормальное детство, пусть это и странно для мира шиноби, ведь тут дети начинают убивать чуть ли не с тринадцати лет. Постараюсь оттянуть момент взросления, хотя бы до рождения Саске.       Тем временем я уже сидела на кухне и ела курочку, она и вправду получилась отменная, Итачик был прав. Такая сочная. Ненавижу сухое мясо, сразу есть не хочется.       —Спасибо, мама, мясо получилось вкусненьким и сочным! — надо же поблагодарить её, а то пришла, накинулась и молчу как партизан.       — Не за что, дорогая.       Так, а теперь поиграть с Итачиком и потом уложить его спать. Дела эти выполнимые, но долгие и полные множеством окольных и непредсказуемых путей. Объясняю. Способен сначала попросить рассказать сказку и резко переключиться на мои отношения с Шисуи. (Мелкий сводник, когда успел?!)       Причём это началось ещё со времён его засыпания под моей дверью после отказа выхода на улицу. Он так и ждёт момента, чтобы подловить меня с Шисуи, но я тётка продвинутая, относительно, поэтому знаю, что ответить ему.       — Итачи, пошли играть!       — Играть! Играть! — орал этот малолетний шиппер.       — Да-да~       — Сестрёнка, а ты покажешь мне трюки ниндзя? — нин… Стоп, что? Трюки?       — Я тебе клоун обученный? — спросила я с недоумением, — Как ты думаешь, ниндзя трюками занимаются или техниками обладают?       — Ну… Наверное техниками, я не знаю точно, просто видел, как какие-то мальчишки примерно твоего возраста хвастались друг другу, что много трюков ниндзя умеют, — святая простата. Итачи, ты такой душка, я прям не могу с тебя… Налюбоваться. : D       — Верно, ниндзя учатся техникам, которые в дальнейшем нужны им для того, чтобы выполнять задания.       — А какие обычно ниндзя дают задания? Украсть что-нибудь?       — Почему обязательно украсть? Можно получить задание об охране или переносе груза, самые страшные задания заключаются в уб… Убирании плохих ниндзя, — выкрутилась! Надеюсь, не стоит ему пока говорить, что ниндзя — это не только техники, крутость и слава. Ему расскажут родители, или узнает сам. Самопознание — штука важная.       — Ясно, а эти плохие ниндзя, они что-то нарушили, что их ловят?       — Да, они отвлекают таких маленьких мальчиков, как ты от игр перед сном, пока у них есть время, — сказала я и начала щекотать его. По дому раздался весёлый смех и визг. Микото выглянула из кухни и посмотрела на нас, так как мы были в гостиной.       — Шин-тян, можешь уложить его спать в десять часов? А потом прийти и помочь мне с посудой?       — Да, мам, я поняла. Конечно, помогу.       Я продолжала щекотать Итачика ещё минут пять, пока не увидела, что он уже весь красный от смеха. Время было «21:35», чем ещё можно заняться оставшиеся двадцать пять минут?       — Ита, давай порисуем закрытыми глазами, а потом открытыми и обменяемся рисунками? — а что, неплохая идея. Как раз время пройдёт, и можно будет идти спать. Итачи побежал за листочками и карандашами, через минутки две прибежав обратно.       — Давай!       Я нашла какой-то кусок бинта в шкафчике гостиной и мамин шарфик. Взяв последнюю вещицу, я завязала ему глаза.       — Чтобы ты мне поверил, что я не мухлюю, можешь приподнять повязку и посмотреть на меня, — честность — залог будущего доверия. Я завязала глаза. Минут через пять почувствовала маленькие пальчики, которые бегают у меня по глазам. Проверял.       — Тогда я считаю! Один, два~ ТРИ!       Мы начали рисовать. Честно говоря, я уже чувствовала, что у меня получается кракозябра, просто контуры лица, вроде, уже давно пересечены. Через некоторое время я закончила рисунок и решила снять повязку.       Что это?       С листочка на меня смотрело круглое лицо с узкими глазами, которые поделены на две части, при чём и сам глаз уехал, и зрачок от него ускакал. Волосы в виде трëх палочек ютились в самом верху листка, нос загогулиной где-то слева… Про рот я промолчу, ведь его вообще нет. На секундочку, я рисовала Итачи, но с таким итогом, думаю, не стоит ему об этом знать. Вдруг обидится? Он же ребёнок.       На его же листке было более удачно узнать меня, по характерной причёске — слева волосы в слабом хвосте короче, чем все остальные, которые распущенны.       — Итачи, ты меня нарисовал, да? — не, ну вдруг я что-то путаю.       — Да, Онэ-сан, ты узнала себя, а это кто? — он тыкнул пальцем в моё художество. Как знала, не признаёт он в этом ужасе себя.       — А-а… Э-э-э-э… Это… — давай башка работай! Кто это?! — Это Шисуи, он просто в детстве был таким, я помню смутно его образ. Тогда ещё ты не родился.       Гениально, дайте мне десять баллов! Надеюсь, он забудет этот момент из детства и не сболтнёт ему, а то потом стыдно смотреть в глаза будет, ну или я буду дико ржать… Смотря по ситуации.       — Ясно, а он был страшненьким.       Кто бы знал, сколько сил я потратила на то, чтобы не заржать в этот момент.       — Ну, на вкус и цвет товарищей нет, — делаем супер серьёзную мину аля-Учиха. Теперь я поняла, нахрена она мне нужна, удобное средство для скрытия ненужного проявления эмоций. Чур меня, если я пойму, что хожу с ней 24/7, сама себе в лицо дам. А время переваливало за десять вечера, пора спатьки.       — Ну всё, пошли спать, Итачи, я тебе сказку расскажу.       — Хорошо, лучше спой мне, ту считалку!       — Считалку хочешь? Только сразу спать, договорились?       — Да!       И этот мальчуган удрал на второй этаж чистить зубы и ложиться на футон, пока я тут разбираюсь с карандашами и художествами. Через несколько минут я уже всё убрала и пошла к нему, Итачи лежал под одеялом, а глазки его бегали из стороны в сторону.       — Ну-с, вы уже устроились?       — Да!       — Тогда, я начинаю…

За огромными морями И за тёмными лесами Есть прекрасная страна, Фея в ней живет одна. На все руки мастерица, А красива, как жар-птица. Всем творит она добро, И терпеть не может зло. Темной ночью к нам приходит, Сладкий сон с собой приводит, И хранит нас до утра. Сладко ты спишь — сплю и я.**

      После того как я закончила, было слышно сопение, Итачи уснул ещё где-то на половине считалки. Теперь надо помочь Микото. Я вышла из комнаты и осторожно закрыла сёдзи, чтобы не разбудить его. Пошла по коридору до лестницы и спустилась на первый этаж к маме.       — А где То-сан? Он уже должен быть дома.       — Он задерживается в участке, много работы, и, чтобы много не брать домой, задержится допоздна.       — Ясненько~ — значит, война всё-таки наступает на пятки. С границ приходят отсчёты, нехорошо. Такими темпами я не успею привести свою физическую подготовку в порядок.       — Давай я буду мыть, а ты вытирать и ставить посуду? — вырвала меня из раздумий Микото.       — Ладно.       Мы приступили к работе, и примерно через двадцать минут посуда была чистой, а мы сели попить чай перед сном.       — Послушай, мама, — обратила я на себя внимание, — можешь помочь мне составить расписание тренировок?       — Тренировок? Вы же только приступили к ним сегодня?       — Это тренировки управления чакры, а я хочу одновременно с этим начать развиваться физически.       — Вот оно что, предлагаю составить план тренировок, а в качестве учителя буду я. Сделаем такое расписание, чтобы было удобно и тебе, и мне, — правда? Моим учителем станет Микото?       — А тебе не трудно будет? У тебя же весь день занят домашними делами.       — Ну, я думаю, что смогу выделить время на подготовку моей маленькой химе. Что скажешь?       — Я буду очень рада! Правда! — моему восторгу нет предела! Я смогу не только физически развиваться, но и искать учителя не надо будет! Только есть такая ма~аленькая загвоздка… — А То-сан не будет против? — он глава семьи, промышлять за его спиной как-то не ахти.       — Вот он завтра придёт после работы, и мы вместе поговорим с ним об этом, а сейчас иди спать, Химе, а то завтра не сможешь тренироваться в полную силу.       — Ага!       Я побежала на второй этаж, почистила зубы и легла в свою кровать. Дела складываются лучше, чем я предполагала. Осталось только поговорить с Фугаку, но всё это завтра. Сейчас пора выключать свою думалку, а то она уже кипит. Через пять минут я уже спала крепким сном и даже не слышала, как вернулся Фугаку домой.