Midnight Demon (Полуночный Демон)

      Может это странно, но когда мне пришлось вымывать труп незнакомки, я также помыл и волосы. Я представлял, что мою голову Милли. Прямо как в детстве, когда наши семьи договаривались вместе встречать новый год. Тогда у неё не были окрашены волосы, и я до сих пор помню их природный цвет. Волосами она пошла в мать. Блондинка, которых ещё поискать надо. Нам было по десять-двенадцать лет. Родители сказали помыться и лечь спать, так как праздник уже прошёл, сами же они оставались ещё на несколько часов в нашей кухне и распивали спиртное. Я пропустил её первой в ванну, поскольку сам хотел ещё попялиться в телевизор, но она попросила, чтобы я пошёл с ней. У неё всегда были красивые длинные волосы. Мягкие.       А сейчас я сижу вполуобнимку с трупом незнакомки и провожу руками по волосам, смывая остатки шампуня. Её бездыханное тело казалось мне самым близким, что только мог бы представить мой разум на тот момент. Наверно, поэтому я так быстро привык к пустому взгляду этого бездыханного тела. Словно стеклянные, её глаза отражали в себе блеск воды, пока я смывал с себя мыло. Физиономия девушки приняла более свободную форму после горячей воды, а значит, убита она была уже не первый день. Трупное окоченение спадает спустя двое-трое суток. Это может значить лишь то, что скоро Полуночный Демон приведёт новую жертву. Но что я могу с этим поделать?       Похититель пнул дверь с ноги и кинул на пол белые шорты с чёрной футболкой. В тот самый момент, как я вытирался полотенцем. Вещи были не первой свежести, но в любом случае лучше моих рубашки и джинсов, заляпанных кровью, к тому же порванных. Иначе раздеться у меня не получилось. Новые вещи были мне немного не по размеру, но не меньше нужного.       - Я помыл труп. Что дальше?       - Ты был с ней нежен?       - Что? В каком смысле?       - В прямом. Ласкал? Нежил? Пускал руки туда, куда нельзя? Или ты из этих?       - Нет! Я не делал ничего такого!       - Значит, гей, всё-таки...       - Да что ты несёшь?!? Это же труп! Ты больной!       - Да не кричи ты так. Я просто спросил. Одевайся.       - Как я буду одеваться, у меня связаны руки и ноги. - На моём теле всё ещё блестели стальные кандалы старого образца. Между ними цепи сантиметров по двадцать пять, а в самих утяжелителях небольшие скважины для ключей. - Я не фокусник.       - Ох, да. Секунду. - Мужчина вытащил из заднего кармана чёрных джинсов маленькую связку таких же маленьких ключей. Вероятно, механизм в оковах не сложный, и его можно взломать даже проволокой. Только нужно её достать. Пока что мне нельзя действовать, нужно продумать план побега и вытянуть из похитителя информацию о нашем местоположении. Так же надо найти оружие и избавиться от собаки.

***

      Мы снова сидели на кухне. Полуночный так и не снимал с себя маску. Но это и не удивительно. Пока я не знаю его лица, он не проиграл. Однако, до поражения всего полшага. Но в то же время это и моё поражение, поскольку тогда на разделочном столе будет лежать моё тело. Похититель медленно перебирал вилкой по тарелке и, выуживая оттуда самые жирные куски, забрасывал мясо в рот. В то же время это было сравнимо с акробатами в цирке. Словно один подкидывает напарницу над залом, а другой её ловит. Правда, напарница их не самая лёгкая на подъём. Во всех смыслах.       - Чего не ешь? По-любому же голодный.       - Мне противно даже думать о том, что это человеческое мясо.       На моей тарелке лежало что-то вроде отбивной. Не знаю, из какой она части тела. На правую стенку облокотились аккуратно нарезанные, освобождённые от кости и хорошо прожаренные, сантиметр в толщину, куски мяса, с обхватывающей вокруг как кольцо кожей. Здесь я был уверен, что резали руку от локтя к кисти. По центру лежало два глаза разного цвета. Роговица одного была зелёная, второго синяя, но он уже темнел.       - Почему ты это делаешь?       - Почему я ем?       - Не делай вид, что не понимаешь, о чём я! Зачем ты убиваешь людей? Зачем ты их поедаешь?       - А что в этом такого? Или твои моральные принципы выше этого? Неужели ты думаешь, что если тебе сказали, что А - это А, а Б - это Б, то это обязательно так? А если с детства тебя учат, что Ц - это А, что-то изменится? Абсолютно нет. Ты будешь всю жизнь думать, что Ц и есть А, будешь думать, что ты прав. Но устойчиво ли это?       - Люди всю жизнь создавали эти моральные нормы. Со временем они менялись. Развивались. За всё это время точно были выведены те правила, которые были бы идеальными.       - Хахахахахахахахаха. Не смеши. Люди всегда были идиотами. Мораль, нравственность - всё это было создано для контроля сознания... А на самом деле правда одна. Люди - эгоисты по своей натуре. Каждый наш поступок, каждая наша мысль. Всё, что нас окружает - всего лишь чужой эгоизм. Тот эгоизм, на котором построен мир.       - Но то, что делаешь ты - неправильно!       - Да. Оно неправильно. Ты абсолютно прав. То, что я делаю - неправильно в твоих глазах. Ты эгоистично считаешь, что твоя точка зрения правильная, потому что с тобой большинство. Всё, что вы так пытаетесь сохранить, лишь дерьмо на палочке! Эти животные ничего не понимают.       - Хочешь сказать, ты умнее их всех?       - Конечно нет. Не всех, но многих. Люди виноваты в своей тупости и только.       - В чём была виновата Милли!?!       На некоторое время повисло молчание. Полуночный подошёл ко мне, сел на стол и положил руку на плечо. В тот момент меня переполняли эмоции, и я хотел задушить его той же цепью, что он на меня нацепил. Но приходилось сдерживаться. Иначе всё полетит вниз головой. Раз он всё ещё не убил меня, значит придётся выжидать. Сейчас он хотел что-то мне сказать. Видимо, его тронули мои слова.       - Ни в чём. Виноват я. Да. Люди не правы. Но и я не прав. Вернее, я хочу, чтобы мир поумнел, поэтому готов идти на такое. Я хочу стать злодеем, чтобы изменить мир. Творить зло с добрыми намерениями. Вот какова моя цель. Пусть она далека и абстрактна, но я иду к ней. - Ещё минута тишины и он продолжил. - Мне очень жаль за твою подругу. Но я не могу отступиться.       - А потом ты построишь новый мир? Что за бред!       - Нет. Я лишь разрушаю старый. Новый построит кто-то, кто обыграет меня. И если ты меня нашёл только потому, что я не скрывался, то теперь я буду действовать осторожнее. Я должен идти дальше.       - Я всё равно не прощу тебя! Однажды ты умрёшь от моей руки!       - А теперь представь, сколько людей думает так же. Но вы всего лишь дети. Просто ты оказался немного умнее других. Не более. Если бы люди умели складывать два плюс два - меня давно бы раскрыли. Я мог бы уже гнить за решеткой или, даже, мог бы быть убит.       - Если бы не эти цепи и собаки, я бы сделал свой ход.       Демон высунул из кармана мой охотничий нож. Который, кстати, подарила мне Милли. Тогда мне только исполнилось пятнадцать, и я очень интересовался выживанием в нестандартных условиях. Зомби-апокалипсис, ядерная война, глобальное потепление, не отрицал и возможность остаться в пустыне совсем один. Тогда мы побежали в лес. Нарубили веток и развели костёр. Я тогда сказал, что останусь на ночь в этом лесу, поскольку хочу закалять дух. Милли попросила проводить её до дома, а потом я мог делать всё, что хочу. Так и поступили. Но в итоге родители загнали домой нас обоих. Не помню, где она достала этот нож - то ли папа купил, то ли от дедушки достался, но он был очень красивым и наверняка стоил больших денег. Тогда я был счастлив.       - Твоя первая ошибка, что ты плохо подготовился ко встрече с маньяком. Врасплох застал я тебя, а не наоборот. - Тогда Полуночный занёс мой же нож над головой и лёгким движением руки пронзил мою кисть. Если бы я не был так зол, боль могла бы казаться сильнее. Но даже так из меня вырвалось пару стонов. - Вытащи нож и ударь меня им, раз считаешь себя достаточно подготовленным.       Правой рукой я вцепился в рукоятку и попытался потянуть вверх, но лезвие застряло в слоистой древесине стола. Тогда я решил двигать его вперёд - назад, награждая себя ещё большими увечьями. Посильнее стиснув зубы, я всё-таки смог вытащить из раны окровавленный нож. Кровь потекла сильнее. Уже стекало с края стола. Левая рука пульсировала, а правой я сжимал нож так крепко, как только мог. Тогда я попытался нанести удар, но похититель отбил его в одно движение руки, схватив сковородку из которой ел и ударив ей меня по запястью. Я взвыл.       - Слабовато. Но ничего. Как только рука зарастёт, я дам тебе ещё возможность.       - Ты сумасшедший!       - Ну знаешь... Я даже пособолезновал твоей подружке и дал тебе шанс меня убить. Что же тебе не нравится?       - Всё это!       - Это же бред.       - Ты лишь оправдываешь свои поступки каким-то невидимым горизонтом. Ты больной!       - Твою версию я услышал. Ты услышал мою. Мне кажется, ты не выспался.       Последовал удар локтем в лоб. Не помню, сразу ли я отключился, но помню ту боль. Боль, что пронизывали руки и лоб. А ещё ту боль, которая возникла от сдавленных мной зубов. Я ненавидел человека, что сидел тогда передо мной. Больше всего, что было на свете. Он не человек! Животное! Существо! Мразь! Отродье! Демон!       Да. Демон. Это не просто слово. Именно оно лучше всего описывало моего похитителя.

***

      Когда я проснулся, в комнату всё ещё пробивалось немного лучей вечернего солнца. Пусть оно уже не жгло, но этого было достаточно, чтобы разбудить меня. Сейчас я находился в новой комнате, в которой не был прежде. Все стены были в ободранных обоях. Запах стоял не самый приятный. Ещё по ногам что-то прыгало. Скорее всего блохи. Возможно, здесь обычно спят собаки. Сейчас мне казалось это очень символичным, поскольку в глазах этой твари я был псом. Не больше. Но даже пёс может укусить обидчика. Пусть пока что у меня для этого коротковаты зубы, но ждать не долго. Крыса, загнанная в угол, может укусить. Именно крыса. Ведь сейчас я был загнан в угол. Весь этот дом, вернее, особняк - всё это стало моей тюрьмой. Моим углом.       Под моим телом лежала куча старых вещей. Зимние шубы. Кофты. Свитера. Худи. Джинсы и многое другое. Всё было порвано, но лежать на этом было мягко. Тогда я решил, что спать уже поздно. Нужно обыскать каждый карман. Каждый клочок ткани на наличие чего-то полезного. Но всё без толку. Всё, что в итоге оказалось в моих руках - это не до конца обглоданная кость. Скорее всего, берцовая, если судить по размерам. Кстати говоря, левая рука была забинтована, а правая обработана йодом.        Сейчас бы мороженого. Вишнёвого. С шоколадной крошкой. И много. Сложно представить, что Полуночный может так же думать о человеческой плоти. Я противен сам себе даже от одной мысли, что могу есть себе подобных. Неужели однажды я сломаюсь и съем кого-то? Дико! Как же это дико.       Только сейчас я заметил стоявшую на полу тарелку. Возле входной двери в комнату. Рядом лежала записка, на которой был нарисован большой ключ. Сама записка представляла собой свёрнутый пополам лист бумаги, вырванный из тетради в клетку. Я подошёл ближе. Это была та самая тарелка, есть из которой я отказался. В записке текст:

Выпущу, как только поешь.