Посверкунчики

      Если бы кто-нибудь сказал Гаррету пару дней назад, что ему придется снова надеть на себя доспехи героя, он бы с радостью разукрасил этому человеку лицо парой синяков. Всего несколько месяцев прошло с событий в Киркволле, и Защитник абсолютно не был готов к новому пиздецу, происходящему в мире. Но миру было плевать на моральное здоровье мужчины и, как будто назло, вновь норовил впихнуть его в самую гущу событий.       Благо, эта сумасшедшая Искательница не смогла выведать его местонахождение у Варрика. Теперь, конечно, Гаррет должен был Варрику пару бутылок антиванского, но даже это не омрачило отстраненность от борьбы магов и храмовников. Эта борьба казалась мужчине далекой, поскольку он не относился ни к первым, ни ко вторым. Да, он поддержал магов в Киркволле, но это не значило, что он согласен с методами магов выхода из круга и ведения свободной жизни. В это он был несколько солидарен с эльфом, лежащим сейчас рядом с ним в своем спальном мешке.       "Почему в своём?", - спросите вы. Да потому что отношения между Хоуком и Фенрисом с недавних пор стали очень напряженными. Выбор Хоуком стороны во время бойни в Кирволле очень подкосил эльфа, который ненавидел магов не только всеми фибрами своей души, но и всеми линиями лириума, проглядывающимися под его смуглой кожей. Даже несмотря на то, что этот выбор был вынужденным. Итого всё их общение практически свелось к минимуму. Но Гаррет был рад, что, несмотря на обиду, Фенрис всё равно ушел именно с ним.       Они уже несколько дней стояли на одном и том же месте, потому что нужно было помочь женщине с поиском ее глупого сынка. Фенрису это не нравилось, потому что, по его мнению, Хоук снова взялся за старое. То есть он начал помогать старушкам полоть огороды, снимать котят с деревьев и делать остальную бесполезную работу. Такое расточительство времени и сил ещё больше напрягало Фенриса. Но он не мог оставить своего Хоука одного. Фенрис и сам не понимал, почему. Возможно это просто привязанность к тому, кто не посмотрел на то, что он раб. Кто не стал осуждать его за жестокость. Кто не отдал его Данариусу. Гаррет стал для эльфа чем-то очень близким, но при этом уже недосягаемым. Эльф перестал понимать своего Хоука, так же как и Хоук стал безразличен к его мнению и чувствам.       "Если так пойдет и дальше не думаю, что мы долго пробудем вместе". Хотя было ли уже это "вместе"? Со стороны они казались просто знакомыми, которым по пути. Может быть они всегда такими и были, но эльф решил, что это что-то более возвышенное? В конце концов Гаррет единственный смог настолько расположить к себе Фенриса.       "Если это была просто игра, ему нужно было играть с Андерсом. Парень явно неровно дышал в сторону Хоука", - думал Фенрис. Костер давно потух, а Гаррет скорее всего уже уснул. Рядом иногда пробегало какое-нибудь животное, создавая шумы, которые нервировали эльфа и мешали спать. Он не любил спать на открытом воздухе. Фенрис и так пол жизни должен был слушать каждый шорох рядом с собой, чтобы не угодить в лапы своему бывшему хозяину. Не было и дня, когда Фенрис бы не вспоминал свою жизнь до Гаррета. Можно ли вообще назвать жизнью то, что тогда происходило? Гораздо точнее было бы назвать это существованием.