Ошибка

Тони Старк стоял возле огромного окна в зале своей башни и глядел на великолепный вид вечернего города. С девяносто пятого этажа Нью-Йорк был отлично виден, и казалось, что Старк просто смотрит на одну из голограмм в своей мастерской — он мог разглядеть детали нарочито-дизайнерских зданий, многочисленных высоток и не менее многочисленных машин. Из-за такого сравнения иногда хотелось убрать все мешающие и раздражающие предметы на улицах, как будто это действительно лишь схема города, но, увы, он мог лишь наблюдать. На самом деле сейчас его не особо интересовала уже привычная панорама, она была скорее успокаивающим средством, может даже своеобразным гипнозом, так что погрузиться в глубокие раздумья ничего не мешало. А подумать было о чём. Прошло уже два месяца с тех пор, как он забрал у Питера костюм Паука и сказал тому… Ну, много чего сказал. И самое удивительное, что ребёнок его послушал, хотя он ожидал совершенно другой реакции. Наверное, потому что на его месте Старк сделал бы ровно то, что ему сказали не делать. Но Пит был не такой. С того самого разговора Человек-паук больше не объявлялся. Вообще. Ничего особо серьёзного не происходило, но мелкие ограбления и тому подобное есть всегда и отсутствие супергероя заметили все. В газетах писали много разного бреда, например, что Паук мертв, что его похитили или даже, что его никогда не существовало. Но самым распространённым мнением было, что народный мститель сбежал, оставил свои опасные дела, поджал хвост и решил отныне спасать свою шкуру. С каждым днем всё больше людей в это верили, и Тони ничего не мог с этим поделать. Более того, он понимал, что косвенно виноват в том, что Человека-паука считают трусом, но яростно задвигал такие мысли в дальний угол. Так надо было, ведь это такой жизненный урок, воспитательный момент, в подходящее время он вернёт Паркеру костюм, убедится, что тот понял свои ошибки и продолжит наставлять на путь истинный. Перегнул ли он палку в своих нравоучениях? Возможно. Был ли он похож на своего отца? Безусловно. Хорошо ли это? Ни в коем случае. Старк вспомнил, какими глазами смотрел на него подопечный — огромными, слезящимися и наполненными болью и виной, в то время как глаза его самого были накрыты пеленой едва сдерживаемых гнева и разочарования. Ладно, может Тони все-таки был в чем-то неправ. Пожалуй, стоит навестить пацана на этой неделе, поговорить и со всем разобраться. Ну и костюм вернуть, это, в конце концов, важный атрибут человека-паука, если не сказать единственный. Но на этой неделе не получилось, как и на следующей. Столько дел: мастерская, СтаркИндастриз, грядущий переезд, здоровый шестичасовой сон. Пеппер удивлялась внезапно появившемуся трудолюбию, но молчала, видимо, боялась спугнуть. Старк отчаянно отгонял мысль, что работа — всего лишь причина, чтобы отложить неудобный разговором с Питером, но каждый раз, когда выдавалась свободная минута, внутренний голос, именуемый совестью, вылезал наружу и мешал жить.

***

Прошел ещё один месяц и Тони снова любовался на Нью-Йорк на том же самом месте, в его руке был бокал с элитным виски и впервые состояние можно было описать как удовлетворительное. Мешки под глазами чуть меньше, чем обычно, никакой щетины, почти чистая, если не считать пятна от машинного масла, футболка и едва заметная улыбка на лице. Он решился, освободил себе день в расписании и через два дня попросит Хэппи привезти Питера в Башню — на своей территории говорить уютнее. А пока можно просто отдохнуть. Вернее, такое было в его планах, но сейчас… Минут десять назад Старк услышал вой сирен полицейских машин где-то вдалеке, но их не видно даже из его пентхауса, хотя это в принципе дело привычное. Если бы не одно «но» — вой становился громче, но не потому, что машины подъезжали ближе, нет, потому что полицейских становилось больше. Слишком много для обычного дня. Вдруг по одной из главных улиц, которую он мог видеть, проехали машины скорой помощи и почему-то от этого вида ему поплохело. Гений привык доверять своей интуиции. — Пятница, что там происходит? — к счастью, ИскИн верно поняла его вопрос, не требуя подробностей. — Крупная террористическая группировка захватила Центральный Банк с требованием выкупа в размере 50 млн долларов и предоставлении документов о снятии ответственности за данное преступление. В заложниках, учитывая последние записи с камер наблюдения, были пятьдесят два человека, девять из них — дети. — Были? Что значит были? — По словам очевидцев, в условиях отказали и попробовали провести переговоры, тогда грабители убили одного из заложников; после в здание влетел Человек-паук, обездвижил большинство преступников, но когда оставшиеся открыли огонь по самым уязвимым — по детям — то он закрыл их собой. Погибли двое человек, попавшие под обстрел; трое, в том числе Человек-паук, ранены. Все дети остались живы, оставшихся грабителей повязала полиция. С каждым произносимым словом Пятницы Тони бледнел и боялся упасть в обморок и очнуться слишком поздно. Очевидно, что все сведения ИскИн взяла из новостей, а значит прошло как минимум двадцать минут с окончания ограбления, а та скорая… — Где… — это было так странно и страшно — голос дрожал, и похоже близилась паническая атака. Усилием воли закрыв эмоции на замок, он продолжил вопрос, — где Питер Паркер? — Больница Куинс Сенокл Хилл. — Состояние? — Неизвестно. Предположительно тяжёлое. Костюм, предусмотрительно вызванный Пятницей, уже прибыл и по датчикам в браслетах переодел Тони Старка в Железного человека. Он не помнит, как долетел до больницы или как вышел из костюма. Он помнит только страх — липкий, тяжёлый и не дающий сделать глоток столь необходимого воздуха. Питер сильный, а значит всё будет в порядке. В порядке. У нужной палаты, в которой, как ему сообщила медсестра, проводили операцию Человеку-пауку, личность которого узнали только врачи и несколько полицейских, сидела Мэй Паркер. У неё красные глаза, руки сложены в беспокойной молитве, но как только она увидела его, тут же вскочила: — Ты знал?! — Он сразу понял, о чем она. — Знал. Он ожидал всего: истерику, крики, обвинения, пощёчину, в конце концов, но Мэй просто рухнула обратно на сидение и всхлипнула, задав самый важный и сложный вопрос: — Почему? Почему он позволил Питеру геройствовать? Почему его не было рядом? Почему он не сберег его? —  Как он? — Как я успела понять, большое количество пулевых… — Мэй рвано вздохнула и спрятала лицо в ладонях, но не позволила слезам пролиться вновь — она верила, что все будет хорошо, -…пулевых ранений. Старк проглотил тяжёлый ком в горле: — У него ускоренная регенерации — это ему поможет. — …и  многие из них слишком близко к сердцу. Тони замолчал и тоже опустился в кресло, зеркально отражая позу миссис Паркер. Это он виноват. Понимание обрушилось лавиной. Он виноват. Если бы на Питере был настоящий костюм, а не его нелепая пижама, все было бы по-другому. Если бы он не отобрал костюм, если бы пришёл раньше, а не тянул до последнего. Влага на щеке стала неожиданностью. Скатилась первая, едва заметная слеза. Старк должен был следить за парнем внимательнее. Должен был понять, что без костюма Питер тоже герой, вечно лезущий на рожон и слишком добрый. «Если ты никто без костюма — ты его недостоин». Костюм не делал Питера Человеком-Пауком, но гарантировал ему безопасность. Что же он наделал… Старк хотел напиться, чтобы забыть всё, хотел вернуться в прошлое, но вместо этого сидел и ждал. Молча и отчаянно стирал слёзы у самых глаз и смотрел в одну точку — палату реанимации. Не было мыслей, были чувства, эмоции. Они разрывали его, как будто наказывая за ошибки, а он был не против. Заслужил. Он не герой, ведь из-за него пострадал ребёнок, которого он сам себе пообещал защищать. Гребаный мир, где нет никаких законов, нет морали, справедливости и бога. Только боль и привкус крови на губах, отчаяние и слабость. Тони Старк жертвовал собой, если мог спасти мир, Питер Паркер жертвовал собой, если мог спасти хотя бы одного человека. Этот мир не заслужил его, этот мир слишком грязный и порочный, а его ребёнок — маленький ангел, по ошибке попавший на Землю. Его ребёнок. «Если погибнешь ты — виноват буду я» И он виноват. Ребёнка оперируют уже четвёртый час, и все это время он сидел неподвижно. Как пружина, которая только ждала, когда её отпустят, так и он, ждал когда откроется дверь. Он не знал, о чем думает Мэй, скорее всего только о племяннике, но, возможно, ещё обвиняла Старка. Он бы хотел этого. Он заслужил. Хотелось задержать дыхание и больше не дышать. Если Питер погибнет, то умрёт и Тони — жить с грузом вины и непомерной утраты невозможно и больно. Он и так потерял слишком многих. Открылась дверь палаты и пружину отпустило. И Тони, и Мэй подскочили к врачу, который выглядел ужасно усталым после многочасовой операции. Они жадно смотрели в его лицо, пытаясь что-то понять, но видимо после стольких лет практики доктор перестал показывать эмоции и смотрел как-то пусто. Док начал говорить, кажется, сразу, но все для Старка было как в замедленной съёмке, как в кошмаре, вязком и тянущим в болото. Хотелось встряхнуть его и заставить говорить быстрее, но тело не слушалось. Мэй же начала с ходу: — Что с Питером?! — Взгляд врача стал тяжёлым. — Миссис Паркер, мистер Старк… Приношу свои соболезнования. Мы сделали всё что смогли. Время смерти 19:45. Что? Нет. Нет… Весь мир перевернулся с ног на голову. Захотелось кричать, сказать, что это ложь, что это невозможно, но вместо этого поймал упавшую в обморок Мэй и положил на диван. Слёз не было. Осознания всего тоже. Была дыра в сердце и в открывшихся глазах миссис Паркер он видел тоже самое. Он сел прямо на пол, чего не позволял себе никогда раньше. Какое ему дело до костюма. Ведь он убил своего ребёнка. Сына, какого у него, скорее всего, уже не будет. С каждой мыслью «он мертв» приближалась паническая атака. Но в скорбной тишине оглушительно громко проревел голос по громкой связи. — Доктор Грейсон, вернитесь в палату. Доктор Грейсон, вернитесь в палату! Никто не понимал, что происходит и почему в операционной снова горит свет. Далее всё было как в тумане и очнулся Старк на следующий день, в кресле возле кровати, на которой лежал бледный Питер. Бледный, но живой. Вроде бы, Тони просидел рядом всю ночь. И вот ради чего — увидеть, как карапуз откроет глаза, чтобы точно поверить, что его чудесное воскрешение — не сон. — Ммистер Старк? Простите… — Не смей, слышишь? Это моя вина, Пит. Я не уследил, — Тони сморгнул слезы и крепко сжал тёплую руку подростка, — но это можно исправить, если Мэй согласится разделить со мной опеку, что скажешь, малыш? Наградой ему были огромные глаза и самая светлая улыбка…