mori, salvus erit, occiditis

признаться честно, после появления давида в помещении стало намного спокойнее. у глеба в голове не было ни одной мысли по теме, мозг отказывался принимать факт того, что теперь ему некуда бежать. он даже не знает, где находится, забавно, не правда ли? рядом только два незнакомых мужчины, один из них больной на голову псих, а другой вроде как старается держать нейтралитет, однако тоже побаивается шатена, что сейчас стоял напротив блондина и будто бы о чем-то размышлял. продлилось это недолго, артем все-таки решил заговорить и для того, чтоб наладить хоть какой-то контакт, он присел рядом, — знаешь, мне интересно узнать, в чем причина того, что тебя избили. не подумай, что я переживаю или что-то в этом роде, но я бы правда послушал, — судя по лицу джангиряна, что уже уместился на своей постели и продолжал наблюдать за всей развернувшейся картиной — если глеб не расскажет, то реакция будет непредсказуемой и лучше не рисковать. голубину, после недолгих раздумий все же пришлось отложить контейнер с едой к которой он даже не притронулся и обратиться взглядом к скучающему и ожидающему парню, — меня избивают уже на протяжении пяти или шести лет, я не помню точно, когда это началось. а причина очень банальная, мне кажется, что догадаться несложно, да ты и так уже это сделал: неблагополучная семья. моя мать умерла в страшной аварии, когда возвращалась с работы. мне тогда лет семь было и я ее толком уже не помню. отцу пришлось воспитывать меня в одиночку. сначала всё было более чем хорошо, денег хватало, но потом в его голове что-то перемкнуло и он начал безбожно пить. не знаю, возможно он не выдерживал утраты, может что-то другое, — блондин сглотнул вязкую слюну, выдыхая и поджимая губы. рассказывать об этом было намного тяжелее, чем проживать, — а затем и употреблять, дезоморфин, крокодил в простонародье, затем началась эпоха винта, однако эффект от него отца не устроил и он вернулся к тому, что отобрало у него сразу обе ноги. он колется уже около четырех лет, с работы его уволили, потому что он пришел в наркотическом опьянении. отныне все деньги, которые появляются у нас в доме, будь то какие-то пособия или мелкие заработки, спускаются на это дерьмо. на него смотреть страшно, ноги отекли, открылись гнойники. он почти не ходит и не говорит, лишь смотрит на меня, когда я захожу в его комнату. еды в доме не было уже очень давно, приходится ходить и побираться на соседям. иногда у меня перепадают недельные подработки, но это бывает крайне редко. воду и электричество отключили за неуплату, в квартире холодно и грязно. да и органы опеки ничего не предпринимают, им вообще до пизды на какого-то подростка с отцом наркоманом. я не знаю сколько ему осталось. к слову, сколько я здесь нахожусь? если рассказ младшего заставил давида прикрыт рот рукой и зажмуриться из-за представления всего того, что прожил этот парень, то артем и бровью не повел. ему не было все равно, ему было никак, он слышал много подобных историй. люди, что находились здесь вместе с ним пришли примерно из-за этого же. шатен лишь сделал выводы о своей гениальности и умении смотреть прямо в корень. глеб должен остаться. — вообще, я заметил, что еды у вас не бывает, — после недолгого зрительного контакта, шатен усмехнулся и откинулся на подушку, — думаю, что мое предложение в таком случае придет тебе по вкусу. в любом случае дороги назад нет, тебя считают пропавшим без вести после того, как я принес тебя сюда и идти тебе некуда. отцу ты не нужен, потому что он уже труп, но если хочешь, то можешь добить его, не знаю. ну, чтоб камень с души упал, окей? голубин по началу не понял, о каком предложении идет речь. артем говорил непонятно, какими-то загадками и этим цеплял парня. детский интерес ко всему новому и тому, что может хоть как-то исправить положение в обществе, пускай даже, что ты уже по документам не существуешь загорался с каждой секундой все сильнее. шатохину, что все еще время наблюдал за чужой реакцией на секунду даже показалось, словно чужие глаза слегка просветлели и приобрели более живой оттенок. — артем, подожди. ты вообще уверен в этом? я понимаю, что яновичу будет все равно, он возьмет мальца, но ты совершенно не умеешь оценивать риски, — теперь уже в разговор вмешался давид, у которого кровь в жилах застыла из-за осознания того, что из этого может получится. — а почему я должен быть в себе не уверен? ему нужна помощь, причем любая, даже такая будет как никогда кстати. это не твое дело, заткни рот и наблюдай за тем, что вырастет из этого юнца, — и снова непонятно, что глеб, что сам давид вопросительно переглянулись, а после того, как обернулись в сторону, где сидел шатохин — не обнаружили его. удрал. — какая к чертям собачьим неуверенность? боже, иногда мне кажется, что я единственный в этом месте имею мозг, — шатен двигался по узкому коридору медленно, размышлял вслух о том, что долго мусолил внутри себя. он знал что, как и для чего надо сделать, либо же сказать. — какие люди! что-то случилось, тёмочка? просто так ты даже под дулом пистолета ко мне не зайдешь, — вот он, иуда, настоящий демон, что обтянул себя кожей. мужчина сидел неподвижно, отвернутым от двери и наблюдал за всем, что происходило на спокойных улочках питера, — я же прав? просто так ты никогда не приходишь, что тебе нужно? все ведь знает, гад, все слышит, видит, но ждет пока ему скажут напрямую. артем догадывался, что у этом месте у стен есть уши и глаза, но не думал, что это правда. ну что, пути назад нет? мальца он спасет, не из благородных побуждений…а просто, потому что так надо. — вы же и так все знаете, имеет ли смысл моя речь и доводы в этой ситуации? — шатохин подошел к столу руководителя, вцепившись взглядом в его затылок, омерзительный, лысый и слегка вспотевший, — возьмите мальца к нам, ему некуда идти и в нем есть потенциал. как минимум то, что он не боится смерти. — как благородно с твоей стороны, артем, я удивлен. ты точно так же, как и я понимаешь, что это отличная перспектива, однако, кто будет с ним возиться? у нас не будет времени на полноценное обучение. если я и одобрю, то ответственность за него ляжет на твои плечи, — ну конечно, иначе и быть не могло. мирону совершенно неинтересно, как артем будет выкручиваться, главное результат, чтоб он это сделал и все. шатохин привык этому и отступать не был намерен. — ладно. хорошо, если надо, то я выполню, однако с вас причитается и ближайшие несколько дней вы меня не трогаете, — наглость, вот оно счастье. без нее в реальном мире никуда, так и сейчас. именно это качество подкупало яновича каждый раз. артем был слишком в себе уверен и никогда не заставлял в себе сомневаться. — не подведи ни меня ни себя самого, артем. иногда ты себя слишком сильно переоцениваешь. мы все люди и всем свойственно ошибаться. когда-нибудь ты обязательно обожжешься об свои же амбиции и дурной нрав, — голос мирона заметно охрип, должен был внушать страх, но шатохин не был бы собой, если бы не цокнул раздраженно. он ненавидит уроки жизни от тех, кто сам в ней не состоялся. — ты мерзкий, правда. сам то давно свои амбиции поубавил? или мне напомнить о том, что случилось месяц назад? сколько людей мы потеряли тогда? — снова шатен лупил по самому неприятному, но в этом то и был весь сок, — в отличии от тебя я хотя бы пытаюсь что-то сделать. через секунду присутствие шатохина полностью испарилось в кабинета мирона. тот не мог там больше находиться, атмосфера давила, заставляла возвращаться в прошлое, вспоминать все: разговоры, действия, взгляды. все это липло к шатохину настолько сильно, словно он обмазался медом, — нет, нет! замолчите! хватит! — голоса в голове рассказывали парню обо всем, что он старательно пытался забыть. проекции определенных дней, травмирующие события и тот самый, когда-то глумливый взгляд яновича. артему казалось, что он сходит с ума. ах да, он уже сошел и ничего не мог с этим поделать. он отчетливо помнит день, когда попал сюда. казалось, что даже кожный покров воспроизводит то, что ощущал шатен в тот момент. холод. могильный холод. ноги давно уже занемели из-за своего положения, кончики пальцев околели и легкая курточка не спасала. артем словно промерзал внутри. промерзал и смотрел в глаза демона, который сам взялся за его обучение. мозг старался спасти хозяина от самого травмирующего, выжигал самые страшные воспоминания, но даже этого взгляда хватило для того, чтоб маленький артем понял — он погряз.

***

— травматические пистолеты могут быть гладкоствольными как без ограничителей внутри канала ствола — служебные, спецсредства, так и с ограничителями, газовое оружие с возможностью стрельбы патроном с резиновой пулей, препятствующими выстрелу неэластичной пулей, — давид жестикулировал в воздухе, чувствуя себя учителем мальца, что в данный момент сидел перед ним и с увлечением слушал чужие рассказы, — травматические пистолеты могут как разрабатываться с нуля, так и создаваться в процессе конверсии на основе боевого оружия, хранящегося на складах вооружённых сил стран бывшего СССР, — джангирян не стал медлить, все-таки практика лучше теории, он быстро вручил блондину оружие и потрепал по волосам с добродушной улыбкой, — ты главное не неси хуйни, когда артем рядом и все будет нормально. я с ним третий год работаю, понять его непросто, однако наставник и товарищ из него неплохой. его уровень намного выше остальных, если он воплотит то, чтоб взять тебя под свою опеку, то дорога в обеспеченную и относительно свободную жизнь тебе обеспечена, — давид старался говорить спокойно, как-то успопоить, но сам же улавливал то, как дрожит его голос при любом упоминании своего соседа. атмосфера сейчас стояла вполне благоприятная, было спокойно, однако артем снова поспешил все испортить. как только в руках блондина оказался еще один неизвестный ему вид оружия — за его спиной послышался спокойный, будто бы мертвый голос, а по спине скользнул холодный взгляд, — ИЖ-78-9Т «кольчуга», — обратился к младшему шатохин, складывая руки на груди и проходя внутрь, — газовый пистолет с возможностью стрельбы патронами с резиновыми пулями, относится к не летальному оружию самообороны, — голубоглазый усмехнулся, как только младший судорожно поспешил вернуть пистолет на место и сложил руки на коленях, — малой, заканчивай трепаться с эти и собирайся. давид, приведи его в нормальный вид. я обо всем договорился, но все же надо показать этого индивида мирону. — в смысле «показать»? , — голубин аккуратно поменял позу, не сводя глаз с шатена и недоуменно изогнул бровь, ожидая ответа. — теперь он твой руководитель, а я твой наставник. ему необходимо знать, как ты выглядишь. информацию о себе тебе рассказывать, как нам не придется, он уже все знает, — артем старался сохранять спокойствие, только вот до боли не любил глупые вопросы. больше допытываться смысла особого блондин не видел. пускай лучше так, все, что ему будет нужно он узнает со временем. сейчас ему оставалось только принял из рук давида чистую одежду, которая являлась такой себе формой и развернуться, тем самым показывая тощую спину. артём же в этот момент начал питать снова какой-то нездоровый интерес, он медленно повернулся к парню, вновь оглядывая того с закушенной в предвкушении губой, — ну, хоть на человека стал похож, только сделай что-то с волосами, убери их там, не знаю, — артем быстро потерял интерес, отвернулся, чтоб больше не медлить чужие движения и принялся делать вид, словно он чем-то занят. — а у вас резинка есть? — голубин до последнего не хотел отвлекать новых соседей от своих дел, однако это было необходимо. пришлось вопросительно посмотреть на давида, который разбирал собственную винтовку, — только канцелярская, подойдёт? — джангирян мигом пробежался взглядом по комнате и взял со стола тонкую резиновую полоску, после отдав светловолосому. — вполне, спасибо! — блондин на секунду забылся, даже скромно улыбнулся, чем и заразил давида. подобное отношение было лучше в любом случае, не будь этого коренастого парня здесь, то одному богу было бы известно, что бы с ним произошло. шатохин же опять не мог оставить эту дружелюбную атмосферу в покое. он подошел к парню, сильно хватая того за руку, — хватит строить глазки этой обезьяне, пойдем!