такси.

      Жалелов редко вызывает себе такси, обычно ездит на своей машине, но сейчас он пьян, сильно пьян. Телефон мерзко пиликает, оповещая о сообщении, на что казах лишь опускает взгляд к экрану, но не разбирает ни слова. И лишь, когда его плеча кто-то касается, то он понимает, что это было сообщение от фирмы, приехало такси. Подняв голову, Адиль видит перед собой совсем хрупкую девчонку, которая лишь ласково улыбается, помогая ему подняться со скамейки, а после отводит в машину, усаживая рядом с собой. Она не спрашивает адрес, лишь заводит машину и мягко выезжает из двора, произнося лишь одну фразу: «говори».       Адиль выдыхает тихо, напряженно, а после резко и крайне неожиданно, даже для самого себя, начинает рассказывать. Он такой человек, что в его жизни нет удачи, будто бы Мисс Фортуна повернулась к нему задницей. Долгие отношения, любовь всей его жизни — погибла. Нет, она не умерла, просто взяла и ушла, сказав, что её чувства утихли. Казах вечно выкладывался на все свои сто процентов, работал, но в это же время уделял внимание своему сокровищу, а та взяла и просто ушла. У них даже был ребенок, маленький лучик солнышка, как раз названный в честь этого — Лучи. И на что уж казах не любит детей, но его он любил, не мог даже руку поднять, хотя был всегда уверен, что с детьми совсем нельзя нежничать.       Воспитывали Жалелова весьма строго, били и кричали, но зато он вырос сильным мужчиной, который знал себе цену и не сбежал бы, если бы его вдруг попытались прогнуть. Он будет бороться до самого конца, будет рвать и метать, а по итогу прогнет под себя. Так было, есть и будет абсолютно всегда. Адиль в этом уверен. Но он тоже человек, он имеет свои чувства, свои эмоции, которые ему очень трудно долго скрывать. Да, нажрался и принял что-то, но на утро ему станет значительно легче, ведь он забьет хуй на все эти проблемы, погрузиться с головой в работу, да забудет про всё это. Не зря ведь люди, которые находятся в сложных и морально тяжелых ситуациях, начинают много работать.       Казах рассказывает девушке абсолютно всё, пока сам нервно курит, чувствуя, как пьяный мозг отказывается воспринимать то, что происходит. Адиль выкладывает всё с самого детства, как-то непривычно для себя думает, что ему давно надо было выложиться незнакомому человеку, может тогда бы ему полегчало. Жалелов не следит за дорогой, не смотрит на пролетающие мимо дома, не замечает чертящих в темноте полос фонарей. Ему просто похуй, ему хочется, чтобы его выслушали, а потом… Потом просто забыли про всё это, будто бы никогда не было такого человека, будто бы не рассказывал он ничего.       Оля улыбается мягко, послушно слушает казаха, чувствуя его взгляды. Она знает, что Жалелов непременно её узнает, может быть через пару минут, а может в конце их поездки, но обязательно узнает, ведь по-другому и быть не может.       Адиль выдыхает тяжело, выкидывает окурок в окно, а после потирает лицо руками. У него не осталось слов, пылких речей, он высказал всё то, что волновало и тревожило его сердце. Только сейчас он обращает внимание на дорогу: серые дома, ни в одном из окон не было видно света, фонарей точно также не было, хотя может они и просто не горели. Это напрягало, но Жалелов решил не забивать этой ерундой голову. Девушке виднее, как ехать, может так ближе, а может дорогу перекрыли, поэтому ехать приходится так, а может… Да и даже, если это что-то криминальное, то разве сможет такая худенькая девчонка сделать ему что-то?       Мужчина откидывается на сиденье, да переводит взгляд на лицо девушки. Его бьёт током, ведь то, что сейчас происходит — не может быть правдой. Всё это время его везла некогда погибшая, по его же вине, любовь Жалелова. Самая первая, ещё, когда он был смазливым, — хотя даже в свои девятнадцать он не выглядел, как нынешние смазливые мальчики, — парнем, катался на отцовской машине и гонял шмаль. Серябкина погибла совсем молоденькой, Адиль, в пьяном состояние, разругался с девушкой, порвал с ней отношения и вытолкнул из квартиры поздно ночью, а Оля, не видя смысла в чем-то ином, решила уйти домой. В одной из подворотен её и убили, надеясь ограбить.       — Ты?.. — выдыхает Жалелов, потирая лицо ладонями, думая, что это наваждение. — Но ведь, — Адиль обрывается на полуслове. Зачем все эти сопливые фразы? Зачем что-то выяснять? Он просто спит, спит пьяный, вот и видится ему всякое.       — А теперь, — Оля улыбается, когда поворачивается к Адилю. — Тебе пора. В эту ночь ты явно переборщил с принятым, поэтому я решила прийти за тобой. Тебе ведь стало легче за нашу короткую поездку? А теперь пора уходить.       Казаха пару секунд лишь молчит, а после начинает оглядываться. Нервничает, когда замечает, что туман вокруг машины сгущается, да не понимает, что это его конец. За ним пришла та, о которой он думал многие годы, у которой просил прощения, та о ком он так тосковал.       — Мы снова будем рядом, — выдыхает Оля, когда выходит из машины, а после обходит её и открывает дверь, протягивая Жалелову руку. — Лишь только пойдём со мной, Диль…       У Адиля в голове стоит такой жуткий шум, но в это же время он понимает — ему станет легче. Чуть помешкав, но Жалелов протягивает руку, касаясь нежной кожи и тонких пальцев Оли.

***

Запись в карточке: Диагностирована смерть от остановки сердца. Время смерти 1:17.