Связанные

— Почему ты один в этом саду? — брюнет резко поворачивается на мягкий голос, который он уже слышал не один раз, но до сих пор вздрагивает от неожиданности от столь часто задаваемого вопроса. Он буквально чувствует этот взгляд, пронизывающий до глубины души, от чего задаётся таким банальным для себя вопросом: «Сон ли это?».       Нет, это далеко от реальности, но почему так жутко бьёт осознание того, что это снова происходит? — Это мой сад, и я не хочу чтобы его растоптали, — чётко проносится ответ в оглушающей тишине. Парень говорит это неосознанно словно и не он вовсе только что произнес эту фразу. Всё происходит как по сценарию, который Юнги знает наизусть. Этот мир — иллюзия, которая не раз уже обманывала парня своими манящими красотами и такой далёкой тишиной. Всё здесь выглядит так привычно, знакомо, что даже факт того, что это лишь сон, не усугубляет ситуацию. Но всё это фальшь, как и серебряновласый парень. Такой далёкий, но в то же время протяни руку — и ты сможешь коснуться теплой щеки. Почувствовать ровное дыхание и увидеть мерцание в глазах на против, сравнимое с самыми яркими звёздами. И он тянется, словно это единственное, что он может. Но это не просто сон. Кошмар, сценарий которого всегда неизменен. Белое поле окрашивается в алый цвет, а парень падает на землю, словно не живая, никому не нужная кукла, побитая и изуродованная, одинокая среди этих цветов. Просто у неё вырвали сердце. Пульсирующая из раны кровь течёт на лепестки белых роз, от чего те становятся насыщенно красными. От них просто трудно оторвать глаз, но не так трудно как от него. В руках Юнги нож, который весь перепачкан в крови, глаза затмевает пелена слёз, а дрожащие кончики пальцев мягко касаются щеки незнакомца, что всё так же лежит среди ненавистных Юнги роз.       Этот мир — иллюзия, но почему тогда так больно?

«Я стану твоим цветком, только не позволь другим растоптать меня…»

***

      Глаза резко открываются под натиском солнечных лучей. Спина сильно болит от неудобного положениям и твёрдой поверхности пола. Холодный пот липко стекает вниз по виску брюнета, весьма ощутимо падая с гладкой белой кожи. Всё тело ломит, а голова начинает кружится от простого поворота, и единственный вопрос возникающий в голове парня: когда это всё закончится. Юнги не уверен, но примерно год назад он впервые увидел его. Сон, который преследует его каждую ночь, заставляет выть от усталости каждый гребанный день. Он очень устал, как физически, так и морально. И если он раньше думал о том, как много в его жизни дерьма, то теперь ему это кажется цветочками по сравнению с тем, что происходит сейчас.       Сейчас пять утра, и он знает, что больше не заснёт. Видимо судьба считает, что и трёхчасового сна вполне достаточно его организму. Мешки под глазами не сильно портят лицо, но явно выглядят неуместно на молочной коже. Парень, облакотившись на локти, пытается хоть как-то поднять свою тушку с пола, что кажется ему вполне так достижением за день, который как обычно начался отвратительно. Потянувшись и разгибая болевшую спину, он начал брести к своему телефону, так как не знает, чем ещё занять себя в столь ранний час. Разблокировав сэнсэр экрана, он сразу увидел непрочитанные уведомления. *2 пропущенных от абонента «мама»*       «Когда-нибудь ей это надоест, » — пролетает мысль в голове парня. Он каждый раз убеждает себя, что поступает правильно, но как бы он ни старался, не скучать по родным каждый день становится все труднее и труднее. Он хочет снова обнять маму, слушая ругань отца о том, какой он плохой сын, но в итоге видеть родную улыбку на лице старшего. Он хочет, но не может. Потому что он в жизни этих людей станет очередной головной болью, которую так вежливо преподнесёт судьба. Он станет причиной их слёз…

***

— ты так меня бесишь, ты знаешь это, Чимин-а, — словно змея прошипел шатен, продолжая избивать бедного парня, который и так уже получил достаточно синяков за такое короткое время. Губы опухли и имеют кровоподтёки в двух местах, а изо рта хочет вырваться очередная порция крови. Синяки и гематомы в разных местах на теле расцветают со скоростью цвета. мужчина повторял удар за удар за ударом, пока Чимин просто не сдался упав на асфальт от безсилия.Чёрная отросшая чёлка свисает на глаза парня, придавая не такой жалкий вид, разве что слегка устрашающий (?). Наверное, это глупо в такой ситуации, но разве человек не создан для того, чтобы совершать такие глупые поступки? Брюнет не раз задумывался над своим существованием, но приходил именно к такому выводу. Ведь каждый его шаг — это шаг в пропасть. Только он до сих пор не знает, что именно сделал не так. Почему рядом с ним никого нет? Никто не покажет, что правильно, а что нет, когда это так нужно…       Но он сам виноват. Всех, кого можно было потерять, он потерял. Даже себя в этой тьме найти не может, слишком трудно сделать хотя бы шаг, возможно, потому что его жизнь — лёд. Такой хрупкий и тонкий, и медленно-медленно расходится трещинами под ногами, словно желая поскорее окунуть в тьму, что скрывается за этой тонкой гранью. Сделай шаг — и утонешь. — Ты забрал его у меня… Я тебя ненавижу! — вырывалось из уст всё того же парня. Ответа на все оскорбления он ещё ни разу не получил, от чего лишь сильнее злился. Хотя куда ещё сильнее? Из-за него Чимин выглядел как одна сплошная гематома. Он ломал его как морально, так и физически и, наверное, самое страшное в этой ситуации то, что никто ни разу не помог. Ночная смена на работе не давала возможности парню избежать вечных побоев, которые всегда происходили ночью. Только вот люди попрятались в своих квартирах, и окна закрывают, чтобы не смотреть на столь нелицеприятное зрелище.       Никто не поможет. Никому не нужны его проблемы. Люди эгоистичны. — Я ненавижу тебя, — слегка грубоватый голос и невыносимо пожирающая изнутри ненависть в глазах словно током прошибает темноволосого парня. Нет, он не видит, он чувствует эту ненависть. Ноги подкосились, заставляя жертву чуть склонится. Как странно сейчас чувствовать боль из-за брошенных слов. По мере поступления паники боль не уменьшалась, а лишь увеличивалась. Голова бесщално болела от нанесённых ударов, а прохладный ветер в вперемешку с дождём не улучшал ситуацию. Поднять глаза сейчас кажется таким сложным шагом для Чимина, что он готов снова вынести десятки ударов, но только не сталкиваться с полным ненависти взглядом.       Прошла, наверное, целая вечность, когда парень всё-таки остановился. Сейчас брюнет лежал на грязном асфальте не двигаясь, и кажется, что даже дыхания неболы слышно. Только вот Бану плевать. Сознание покинуло парня после третьего удара по голове, боль которой потом точно будет долго напоминать этот вечер. Видимо Ёнгук всё ещё был недоволен своим творение, отчего испив из горла горючую дрянь, что после расходилась теплом по всему телу, начал неспешно разливать по кровавому лицу парня, на котором, казалось бы, не осталось живого места, а после перешёл к «слегка» потрёпанной одежде, которая, как и её хозяин, была запачкана кровью и вылитым алкоголем. Бан взял зажигалку, которая всегда лежала у него в правом кармане чёрной ветровки, чиркнул пальцем по колёсику, заставляя появиться маленькому огньку. Исход был очевиден. — Прощай Чимин-а… я… ик… буду скучааать, — противным голосом пропел шатен, наклонившись к лежащему парню, — не хочешь ничего мне сказать? — не унимался Бан, но получив тишину в ответ лишь растянулся в довольном оскале. Готовясь к шоу, он поднёс зажигалку к лежащему на дороге парню, но тишина этого вечера была прервана нежданным гостем. — Тебя посадят, — резкий голос раздался из-за спины Ёнгука, отчего тело парня пробила мелкая дрожь.       Он развернулся и увидел посередине дороги стоящего в домашних тапочках и клетчатой красной пижаме брюнета. Усмехнувшись над нелепым видом «принца-спасителя», он сделал пару шагов в его сторону, на что тот никак не отреагировал. Но через пару минут всё же сказал: — Через пять минут тут будут копы, поэтому советую потратить время с пользой и бежать, если конечно ноги держат. — Я всё равно убью эту тварь, — было видно сколько недовольства заключалось в этих словах. Но как бы Бан не ненавидел Чимина он не хотел провести и дня в вонючей тюрьме из-за какого-то урода. Поэтому развернувшись он качаясь по брел в сторону какого-то тёмного переулка, после чего и вовсе скрылся из виду.х       Юнги переместил взгляд на лежавшего парня, после чего сразу же приложил руку к чужому запястью, проверяя наличие пульса, и облегчённо вздохнул, почувствовав желанные импульсы в руке. Он подхватил парня на руки придерживая спину одной рукой, а ноги другой, при этом наклонив его голову к своему плечу, чтобы незнакомцу было удобнее. Хотя глупо считать, что ему будет комфортно на чужих руках, да ещё и с кучей синяков и возможно даже переломов.       Дождь прохладными каплями быстро намочил красную пижаму, а любимые тапочки Юна были испорчены. Парень в его руках не был особо тяжёлым, наоборот, даже слишком лёгким для такого возраста. Он нёс его на руках как хрустальную куклу, которая от дунавения ветра может рассыпаться на множество осколков.       Зайдя в дом, он осторожно положил парня на диван, а сам побежал в ванную за водой и полотенцем. Заодно захватив перекись, пластырь и мазь с бинтами. Юнги подошёл к лежащему на диване парню и сел на коленки, промакивая полотенце в тёплой воде. Хорошенько выжав ткань, он аккуратно начал водить ей по открытым участкам тела, которых оказалось, как ни странно, очень мало, ведь на улице было лето. Лицо было всё в ссадинах и крови, губа опухла, а нос, кажется, сломан. Увидев такую картину в груди что-то начало сильно щимить, от чего Юнги не хило так испугался.       Дрожащими руками он начал расстёгивать тонкую чёрную и явно слишком большую для парня кофту. Стянув её с плеч и бросив на пол, Мин сразу прошёлся взглядом по обвязанным бинтами рукам. В голове уже вырисовывались страшные картинки с лезвием и слезами, от чего парень стал похож на большую грозовую тучку.       Встав с колен, он подошёл к своему телефону и стал искать номер друга, но так как друзей у него толком нет, много времени это не заняло. Подойдя к окну, он сел на небольшой подоконник, облакотившись на поставленную специально для таких случаев подушку, свесил одну ногу и стал ждать, когда надоедливые гудки прекратятся.       Когда Юн уже хотел сбросить вызов, на том конце провода послышался незнакомый голос. — Какой нормальный человек звонит в пять утра? — это был мужской голос, в котором отчётливо были слышны нотки раздражительности. Юнги даже задумался о том, чтобы сбросить вызов, но спустя недолгое шуршание на том конце провода, телефон всё-таки попал к владельцу, который, кстати, тоже не особо рад просыпаться так рано. — Ну привет, Юнги, что заставило тебя позвонить мне в столь раннее время? — Ты можешь приехать ко мне сейчас? — перешёл сразу к делу Мин, —- тут парню одному помощь нужна, его сильно покалечили, не хочу, чтобы он у меня на диване помер. — Ты серьёзно?! Ладно, сейчас буду, — сбросил врач, чтобы пойти собираться, а Мин со спокойной душой пошёл к дивану, на котором лежал избитый парень. На лице было так много ссадин и синяков, что трудно было угадать общие черты, но почему-то Юнги был уверен, что парень хорош собой. Он сел на кресло, стоящее возле дивана, и взяв тетрадь с синей обложкой, начал записывать мелодию, которая пришла ему в голову секундами ранее. Он настолько погрузился в дело, что даже не заметил, как к дому уже подъехала чёрная иномарка. И после трёх ударов в дверь, он всё-таки переместил взгляд с тетради к коридору и, лениво встав с нагретого места, шаркая тапочками, он прошёл к входной двери, за которой стоял недовольный врач.       Не успел он полностью открыть дверь, как на него уже вылилась волна недовольства, вперемешку с оскорблениями и злобными взглядами, на что Юнги иронично закатил глаза и взял парня за руку, и закрыв дверь, пропихнул друга в зал. — В детстве ты однажды принёс дохлого котёнка в дом, думая что он спит, надеюсь эта история не повторилась, — сказал Ким, одновременно рассматривая изувеченного парня, — как ты вообще его притащил?! Я за год ни разу не смог вытащить тебя из четырёх стен, а тут… — не успел договорить Джин, как его грубо перебили. — Ты можешь просто сделать свою работу и свалить? — Юнги явно был без настроения, и сейчас слушать этот трёп было просто невыносимо, но Джин уже давно его знает, поэтому молча начал доставать нужные медикаменты из сумки. Юнги так же молча вышел из зала и, сев за кухонный стол, который был покрыт белой тканью, так же безмолвно начал размышлять. Он сам в шоке от своих действий, так хорошо соврать незнакомому человеку о вызове копам и притащить домой незнакомого парня. Пусть для него и не в новинку врать. Жизнь, которую он проживает, далека от сказки с интересным сюжетом, и геройства в неё точно не входили. Потому что принц в этой сказке настолько утонул в себе, что нити, которые связывали его с королевством, одна за другой рвутся и теряются в пугающей его пустоте. Он сам всех оттолкнул, и теперь делает такое, что даже сам не верит. Он спас жизнь?       Хах, посмотрим, чем ему это обернётся.       Осторожные шаги из зала, где секундами ранее сидел Джин, становились громче и ближе. А на плечо легла ладоня на порядок уставшего от всего этого врача. А что он думал, в сказку попал? — Его хорошо так помяли. — Я знаю. — Я помог ему, но за парнем нужен уход. — Я знаю. — Он без сознания и отдать родным мы его не можем. — Я знаю. — Тебя заело?! — Что? — Что? — гармонично ответил ему Джин, — я записал мази и таблетки, которые он должен принимать и когда очнется проследить чтобы он головой ни где не ударялся иначе закончитсято это плачевно. — Мне на него плевать, -ответил Мин, прожигая взглядом белую ткань своей футболки. — Ага, — в одной фразе было слишком много сарказма, но Джин именнотого и добивался. Дабы напомнить другу что тот сам себе врёт –кстати, ты мог для приличия хотя бы чай предложить, — продолжал возмущаться Джин, наигранно надув щёки. — Могу только предложить им захлебнуться, — начал язвить Юнги, а у Джина, кажется, начал дёргаться глаз.

***

      Запах. Такой приятный и мягкий. Хочется вдыхать и вдыхать, а когда лёгкие будут переполнены, то задыхаться и тонуть в этом аромате. Он такой яркий, словно первые весенние лучи солнца, но одновременно холодный и чужой.       Прикрытые веки на глазах начинают потихоньку раскрываться. Так страшно сейчас открыть глаза. Чимин плохо помнит, что с ним случилось, но легче от этого не становится. Больно.       Каждый миллиметр его тела поёт от боли, а в голове такая каша, что не перебрать. Рука, что до этого лежала под тонким нежным одеялом, тянется к вискам, которые беспокоят больше всего. Прищурив глаза и сморщив носик, Чимин всё же решается узнать, где он. Чужой белый потолок говорит о том, что он лежит точно не у себя дома, а оглядев комнату, так вообще понимает, что помещение незнакомое. Диван, на котором он лежал, был тёмно синего цвета и хорошо умещал на себе Чимина. Накрытое на нем бежевое одеяло скатилось вниз и упало на пол. Долго он тут? Тело в районе груди было перебинтовано, на лице можно было нащупать пластыри разного предназначения, а на руках были свежие бинты, взамен старых, испачканых в грязи и крови. Явное непониманимание на лице парня, к счастью или к сожалению, не было замечено хозяевами дома.       Услышав шаркание тапочек, парень в панике накинул одеяло и откинулся назад прикрыв веки. Страшно. Он не знает, где он и как долго, но спросить у незнакомого человека кажется таким неловким поступком. Вы скажете, что он трус, но будем честны: всем нам есть чего бояться и, наверное, в его случае это неизвестность.       Пытаясь успокоить бешенное сердце, он замирает, не понимая, что происходит и на сколько его хватит. По коже прошёлся холод, когда чужая рука легла на всё ещё болевший лоб. Ненавязчивыми движениями незнакомец стал развязывать белую повязку, освобождая тем самым от видно испачканой в крови ткани не менее кровавую часть лба. Приподняв немного голову Чимина и придерживая ее свободной рукой в воздухе, он осторожными движениями снял бинты, после чего выкинул их на пол и аккуратно вернул голову в исходное положение. Тем временем Пак мысленно рвал волосы от накатившей паники. Он правда не хотел раскрывать себя, но это оказалось слишком трудно, а когда незнакомец приблизился своим лицом к Чимину, опаляя горячим дыханием, словно забирая последний кислород, то всё пошло к чертям. Он открыл глаза не задумываясь ни на секунду о неловкости ситуации, а она была именно такой. Чёрные глаза напротив Пака были такими завараживающими, что он забыл о том, что происходит и просто отключился от этого мира. Парень, нависший сверху, спустя несколько секунд отстранился, ошарашено смотря на Чимина, который ещё не отошёл от происходящего. — Чаю? — первое, что произносит Юнги пытаясь разрядить обстановку, но поняв, что сказал тут же жалеет и мысленно бьёт себя по лицу. Долбаный Джин.