Love after death

—"Какой же он неуклюжий» — подумал жнец, облетая смесь мяса, хитина, кальция, жира, железа и других тел, направляясь в дальний угол комнаты, где в темноте копошилась душа подохшего.       Полупрозрачное существо вздрогнуло, обернулось, почувствовав присутствие чужака, смотря своими полностью фиолетовыми, как и душа, глазами на незванного гостя, который, в свою очередь, подкрался к нему почти вплотную. Настойчивость. Вздрогнув, спрайт ринулся с места, до чёртиков напуганый ситуацией, да и прибытие этого жуткого существа страшило не меньше. Но не смог он и на два метра отлететь, как оказался не в состоянии и пошевелиться, лишь жалобно, сдавленно простонал: — Отпусти меня! И тут Рипер, мягко говоря, охерел. Махнув кистью руки в свою сторону, окутаная синей магией душа полетела к смерти, резко останавливаясь. За ней поспешила и проекция тела. Бывший живой нервничал, глотая воздух. Отверстие, которым он это делал, которым до этого говорил — лишнее. Впервой жнецу удаётся увидеть призрака со ртом и речью. Теперь он точно в своей работе повидал всё. — Отп-пусти. Пожалуйста. Кто ты такой? Ч-ч-что происходит? Что со мной? Почему я т-там и… зд-десь? — начал призрак, дрожа как осиновый лист, несмотря на то, что он был под действием сил Бога. — Ты всё ещё не понял? — быстро сменив искренне удивление лёгкой насмешкой, поинтересовался Рип, устало ухмыляясь. — Выглядел умным. — взгляд кинулся к виднеющейся в проходе тонкой руке парня. — Пошевели мозгами, или что так у тебя, и подумай, почему твоё тело валяется в коридоре, истекая кровью, а ты прозрачный и неспособный даже дотронуться до предметов. Спрайт задумался, тупя взгляд, растягивая несчастную букву «Э». — Аргх! — рыкнул Рипер, потирая переносицу. — Ты умер. — Правда? — Настойчивость неожиданно успокоилась и даже легко… Улыбнулась? — Мне казалось, ты должен был быть умнее… Ух… Посреди прихожей валяется твой труп. Этого разве недостаточно, чтобы понять, что ты мёртв?! Что, по-твоему, может ещё быть с человеком, если он проткнул себе горло зонтиком?! — взвёлся жнец. Усталость на него плохо влияет. — А ты — типа смерть? — Типа смерть. Жнец развернулся и полетел в сторону выхода из квартиры. — А куда мы идём? В зал суда? Скелет повернул голову к собеседнику, вопросительно смотря на того, как бы спрашивая «Ты о чём?». — Ну, ты же смерть. Ты должен знать про зал суда. Это такое место, где человека судят за все его повинности и отправляют либо в рай, либо в ад. — Что за бред? — Разве это не так? — Конечно нет. Я запру тебя в коробку, и ты навсегда уснёшь. — А как же ад или рай? — Это всё сказки, которые придумали люди для утешения. Что бы все не боялись умирать, веря, что есть загробная жизнь. Ты просто будешь вечно утопать в чёрной пустоте. — Даже не переро… — Не переродишься! Жизнь одна! И лучше жизни никогда не будет. Ториэль всегда создаёт души отличные друг от друга и не использует уже похороненные. Так что ты потерял свою единственную жизнь, в которой ты будешь делать хоть что-то, кроме того, что вечно наблюдать ничего. Существа вышли из здания. Дождь шёл не прекращая, усиливаясь. Это уже были не редкие капельки, медленно падающие с небес, а полноценный ливень. На городок вместе с дождём спустился негустой туман, покрывая его как шапкой. Призвав косу и открыв портал, жнец направился туда. Призрак же спокойно сидел в «путах», не сопротивляясь и даже не пытаясь это делать. С интересом разглядывал «коридор», по которому они шли, субстанцию за его стенами, бесконечную пустоту и тусклый голубой свет, исходящий откуда-то из пучин бездны под ними. Нагнетающая атмосферу тишина начала давить на Настойчивость и, дабы её чем-то разбавить, он заговорил со смертью. Не с первого раза, но всё же завязался разговор. Тут-то Бог всё ему и выдал. Под «всё» подразумевается совершенно ВСЁ. О богах, о их мире, силе, других вселенных и о монстрах, даже о трудных отношениях с развалинкой. Призрак, в свою очередь, внимательно его слушал, кивая. Когда речь зашла про последнюю персону, человечек прервал излагание Рипа: — Зачем ты бегаешь за ним? Прекрати. Так ты не добьёшься взаимности. На своём опыте знаю. Этим действием ты только показываешь, что ты слаб. Он относится к тебе с неприязнью лишь потому, что ты черезчур приставуч. Сбавь немного обороты, не торопи события. Если ты не будешь спешить — всё пойдёт гораздо быстрее. — парнишка сделал паузу и глянул на монстра, убеждаясь, что тот слушает. — Попробуй вместо более взрослых ласк взять совсем детские. Погладить по головке (после фикоф с нц-ешечкой 17 эта фраза уже не такой невинной кажеться (Бета: вот да)), поцеловать в щёку, или что там у скелетов. Обнять, например…       Вспоминая слова того парнишки, Рипер шёл за Ториель по коридору под её домом. Выйдя из-за угла, они увидели впереди показавшуюся лестницу и, поднявшись по ней, оказались в уютном, совершенно не похожем на место проживание великого существа, а скорей милой старушки, помещение. Приятные бежевые стены, белый потолок, деревянная мебель с красивыми резными узорами приятны глазам. Картины с завараживающими пейзажами и прекрасные цветы разных сортов, растущие из подвешаных под потолком горшков. Риперу, порой, бывает грустно из-за того, что он не может прикоснуться к этим фантастическим растениям. Как известно, всё живое, после взаимодействия с ним, рассыпается в прах, не подлежа восстановлению. И это печально. Его мечта прикоснуться до чего-нибудь живого никогда не сбудется. — Может чаю? — вывел жнеца из дум прекрасный голосок хозяйки. А после полностью вытащил пристальный взгляд недобитыша. Рипер кивнул в знак согласия, уже сидя за столом рядом с вышеупомянутым скелетиком. — Как дела, детка? — решил начать жнец, пододвигаясь к объекту воздыхания чуть ближе. Он всё ещё был неуверен сработает ли план Фосфора, ведь Гено — каменная, непробиваемая стена. Может он его и любит, но показывать это не спешит в этой жизни. Всему своё время, конечно же. Только завоевание сердечка Афтера растянулось на несколько месяцев. Может это недолго для некоторых. Рипер же считает это мучительно-длинейшим. Он хочет любви. Хочет внимания. «… Как и Гено. Как ты думаешь — почему тогда твой Гено спокойней относится к другим? Например, к той же самой Тори. Ты говорил, что она уделяет ему много внимания. Постарайся делать тоже самое. Уделяй ему больше времени. Только нормально. Без всех этих намёков на непристойщину и подколов на тему этого…» Афтер слегка удивился. — Пока не родила. И с каких пор тебя это интересует? — Ммм. Мне всегда было интересно как же там моя маленькая развалинка, не заскучала ли без меня? И почему ты так грубо мне отвечаешь? Возьму я и обижушь на тебя. — скрестив руки на грудной клетки, взъерошился Репка. «… Попробуй заставить его ревновать… — Ну и обижайся. Дело мне какое? — повторив действие с руками буркнул Гено, вдобавок задирая «нос» к потолку и отворачиваясь. — Чего ругаетесь? — поинтересовалась жизнь, возвращаясь с кухни. В её больших мягких лапках находился серебряный поднос с чайником, парой чашкек и ирисково-коричным пирогом. Подойдя, она поставила его на стол, отрезала новопришедшему гостю кусочек. Налила в кружечку чай. — «Вот сейчас и посмотрим какое». — подумал жнец ехидно смотря то на Гено, то на Тори.       Со скоростью бешеной мухи смерть умяла в обе «щёки» предоставленную сладость, запивая вкусным чаем, причмокивая. Недобитыш скривился его некультурству, отодвигая свой стул подальше от Бога. Ториель же усмехнулась, принимая это как комплимент о вкусности её выпечки и мастерству заваривания чая. Закончив с чаем, Божество облизнулось, довольствуясь оставшимся на «губах» кремом. Пирог Богини жизни — на втором месте из его самых любимых лакомств. Раньше он был на первом. Не подумайте, навыки Тори не ухудшились, наоборот, выросли. Просто появилась такая сладенькая, вредная задница, которая заняла первое место не только в предпочтениях жнеца, так ещё и в его сердечке, растопив и обогрев. Цены такому чуду нет! Даже со своими криками на смерть, драками и упрямством, смешаным с гордостью, хотя, заметьте, последнее потихоньку начинает исчезать, что неимоверно радует Рипа.       Жнец откинулся на спинку стула, растворяясь в чёрном дыму. У него появилась кое-какая идея. Главное, чтобы Тори не отказала ему, иначе всё будет насмарку. Придётся придумывать что-то новое или пытаться подлизаться к самой детке, что довольно опасно. Глазом не моргнёт — даст пиздюлей таких, что мама не горюй. Из тёмной завесы вынырнул большой ворон. Стуча своими когтистыми лапками по деревянной сидушке стула, птичка, расправив крылья, сиганула на пол. Афтер не удивился виду друга точно так же и хозяйка дома. Не раз им доводилось любоваться пернатой формой смерти. Но интерес всё же проснулся. Птичка, волоча по полу длинные когти, подползла к монстрихе, потёрлась об ногу, прикрытую платьем, прося ласки, чем вызвала ещё один смешок. — Рипер, чего ты? Кот, что ли, валерьяны нанюхался? — прикрывая рот рукой, вопросила жизнь хихикая. Забавно наблюдать за тем, что вытворяет это пернатое чудо. Трётся, урчит и каркает просясь на руки, кувыркается по полу, елозя спинкой по деревяшкам. Тори от такой картины, уже не стесняясь, звонко смеялась. Афтер же с малой долей ревности глядел на неё, обижаясь. Бяки они. — Ха-хи-хи. Ух. Рипер, прекрати. Не устраивай цирк под вечер. Я же все оставшееся время вместо того, чтобы спать, буду вспоминать тебя и смеяться. Ха-ха-хихи. Иди к Гено подлизывайся. Я тебя гладить не буду. Хи-хи, — заявила хозяйка Руин, по-доброму улыбаясь. Ну вот. — «Печально». — понимая, что его план с треском рухнул в прорубь, птичка оглянулась назад на Афтера. Делать больше нечего, остаётся только идти к нему. Возможно что-то да и получится, а коли нет — будет наш Рипер ломать череп над новым планом или требовать его с Фосфора. Жнец попрыгал к полумёртвому. Не понятно почему, но ему было немного боязно. Наверное не потому что он может огребсти, а потому что его могут отвергнуть. С Тори совсем другое дело — она друг. Гено — любовь. А быть отвергнутым любовью — намного грустнее и больнее, чем другом. Рип уже не раз испытал это на себе.       Афтер отправил в ротик кусочек пирога, культурно отломаный вилочкой, слушал занимательные истории Богини. Всё бы было ничего, только под его боком настырно каркал Рипер, щекоча и чуть царапая когтями берцовые кости скелета с глюком на глазу. Второй не обращал на это внимания. Первое время. Вскоре карканья стали требовательнее, и ко всем вышеперечисленных действием добавилось ещё одно. И было оно не из приятных. — Ай! Сссс, — прохрипел полудохлый, подпрыгивая на месте, тем самым выранивая столовый прибор из костяшек и вздрагивая от небольшой, но неожиданной боли в ноге. — Рипер! — тут же последовало за шипением с недобрым взглядом. — Просто возьми его на руки и погладь. Он устал за день. Работа смерти пусть и кажется совсем лёгкой, ходи и собирай себе души, но достаточно трудоёмкая задача. К тому же сегодня Божий праздник, а он работает. Приласкай его. Ему одиноко. — превав свой рассказ, сказала Ториель, поставив локоть на поверхность стола, подпирая кулаком подбородок. — А тогда почему ты его не погладишь? — А он тебя больше любит. Приятно получать ласки от любимого тебе монстра. — козочка улыбнулась чуть шире. На эти слова геноцидник, залившись лёгкой краской, глянул на ворона, пристально смотрящего на него своими бездонными, привлекательными глазами. Ждал ответа. Вздох со стороны скелета. Наклонившись, он схватил за бока птичку, поднял. Посадил на свои колени. Сама же хитрожопая птичка, благодаря подруге, легла, прижимаясь к объекту воздыхания. «Наконец-то!» — несомненно прозвучало у него в голове в этот момент. — Почему ты не пошла на праздник? — спросил Геннадий, кладя кисть на чёрные перья, зарываясь в них фалангами пальцев. Они такие красивые, гладкие и мягкенькие, что хочется делать это снова и снова! — Я не любительница таких шумных мироприятий. К тому же у меня нет желания снова смотреть, как Маффет спаивает Азгора. Поверь — это зрелище не из приятных. — пояснила жизнь, кривясь от воспоминаний о том дне. — Ты когда-то была там? Пальчики недобитыша скользнули к крылу, расправляя и несколько раз пробегаясь по чёрным крылышкам. Их владелец не сопротивлялся, да и зачем? Он, конечно, хотел заставить детку заревновать, и тогда та сама к нему прибежит, но чем хуже этот расклад? — Было дело… — Тори сжалась в плечах, морщась ещё больше. — Даже вспоминать об этом не хочу… Давай я лучше расскажу ещё одну историю? Со стороны Гено последовал короткий кивок. Получив согласие, козочка начала очередной интересный расказ.       Время шло. Тори активно сопровождала жестами рассказ о забавном случае в её долгой жизни, наполненной не одним таким происшествие, широко раскрыв глаза и временами хихикая над тем, что она собиралась сказать дальше. Рипер, распластавшись на коленках своего возлюбленного, мурлыкал, дремля. Афтер внимательно, с нескрываемым интересом слушал подругу, легко улыбаясь. Никто и не замечал как часовая стрелка больших напольных часов медленно, но верно приближалась к девяти часам вечера. А когда заметили — погруснели. Расставаться не было никакого желания. Да и под осознанием того, что завтра из-за работы обоих Богов они вовсе не увидятся — подавно. — Я, пожалуй, домой пойду. — переводя взгляд с громоздкого механизма на владелицу Руин, сообщил Гено и встал с места. — Может, останешься на ночь? На дворе уже темно. — заволновалась Ториель. — Нет, спасибо, Тори. Я не боюсь темноты. Дойду. Богиня поднялась с места вместе с гостем, направляясь к выходу. — Я совсем не об этом беспокоюсь. Боюсь, что с вами может что-нибудь случиться. — голос козочки плавно становился тише, под конец предложения превращаясь в еле слышный шёпот. — Не бойся. Дорогу я знаю. В темноте ориентируюсь неплохо. А нападать на смерть будет только самый отчаяный. — сказал мертвец, бросая взгляд на птичку, мурлыкающую во всю ивановскую. — *выдох* Ладно. Только будь осторожен. Тори остановилась в двери, отворяя и позволяя гостям покинуть её скромные владения. Гено кивнул. Сказав «Пока» на прощание, он направился домой.       Думая на самые разные темы, полумёртвый зашёл в спальню. Бережно положив жнеца на кровать, он скинул с себя шарф с кофтой, оставаясь в майке и шортах. Забираясь на кровать, лёг рядом. Гено, положив одну руку под голову, второй потянулся к смоляному крылу любимого. Да, это не опечатка. Он его любит. Пусть и вечно посылает куда подальше и надолго. Гено путается в своих чувствах. Он-то чувствует теплоту к смерти, готов обнять и за всё простить, то решает, что любви никакой быть не может и злиться на него за всё деланое и не деланое. Рипер столько с ним провозился. Столько терпел унижений и оскорблений с его стороны. Главное, что после всех гладких речей недобитыша, жнец делал вид, что это адресовано не ему, и он ничего вообще не слышал. Но ему на самом деле было очень обидно. — Прости. Я столько гадкого тебе говорил. — зашептал развалинка, поглаживая чёрную спинку ворона. — Мне так стыдно за все те слова. Я тебя люблю… «Щёки» залились лёгким румянцем. Полумёртвый закрыл глаза, собираясь отдаться царств Морфея. — Повтори… — раздалось у самого «уха» полумёртвого. Душа геноцидница замерла в страхе, и тот, будучий уже вжатый в матрас Рипером, распахнул глазницы. — Т.т.т.т. Ты не с.спишь?! — вскрикнул детка. — Прошу. Повтори те слова. Я так их ждал. — Я… Я… Я лю… Я не знаю, о чём ты! И слезь с меня! Ты тяжёлый! Рипер проигнорировал просьбу любовника. Просунув руки под его тело, он кувыкнулся, оказываясь на спине. Одна из культяпок скользнула на спину, начиная гладить её. — Пожалуйста. — всё так же нежно и умоляюще шепнул Рип. — Я. Я т-тебя л-л-люб-б. блю. Д.д.доволен? — румянец всполыхнул ярче, крася и без того привлекательное лицо. Недобитыш уткнулся в плечо, теперь уже безсомненно, любви, от неё же и пряча. — Я тоже люблю тебя.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ